Общество спектакля
Шрифт:
detournement: используется в качестве аббревиатуры для формулы — „отстранение предположенных эстетических элементов“ [5] Интеграция настоящей или прошлой эстетической продукции в высшем конструировании среды. В этом смысле не может существовать ситуационистской живописи или музыки, но лишь ситуационистское использование этих средств. В более примитивном смысле detoumement в традиционных культурных сферах является пропагандистским методом, выявляющим исчезновение и потерю значимости этих сфер;
5
«detournement d'elements esthetiques prefabriques».
культура: отражение и проработка в каждом историческом моменте возможной организации обыденной жизни; система эстетики, чувствований и нравов, посредством которой коллектив реагирует на объективно данную ему его экономикой жизнь. (Это термин мы определяем исключительно в перспективе созидания, а не преподания ценностей);
декомпозиция: процесс, в котором традиционные культурные формы сами себя уничтожают, вследствие появления высших средств доминирования над природой, указующих и востребующих культурные конструкции высшего типа. Следует различать активную фазу декомпозиции, эффективного уничтожения прежних надстроек (superstructures) — фаза, заканчивающаяся к 1930 г., — и фазу повторения, позднее берущую верх. Задержка в переходе от декомпозиции к новым конструкциям обуславливается задержкой в революционной ликвидации капитализма».
3. Движение ситуационистов возникло из практик леттристов, во многом наследовавших техникам дадаизма. В качестве принципа практической антикультурной деятельности леттристов Изидор Изу, до 1952 являвшийся декламатором идей группы, утверждал разложение старых социокультурных реалий на составляющие для их последующего спорадического составления в новые комбинации (ср. дадаистские техники коллажирования). Леттристский методический буквализм экспериментально применялся в живописи, кинематографе (в частности, в фильмах Дебора (см. Hurrlements enfaveurde Sade)), поэзии, различных формах антисоциального поведения.
Наиболее известная из акций леттристов имела место на воскресной пасхальной службе в парижском соборе Нотр-Дам 9 апреля 1950 г. Один из участников акции, Мишель Мурре, переодевшись в рясу доминиканца, пробрался к амвону и, улучив паузу в течении службы, обратился к молящимся с прозрачным сообщением:
«Сегодня, в святое пасхальное воскресенье, здесь, под сводами собора Нотр-Дам-де-Пари, я обвиняю всемирную католическую церковь в смертном грехе злоупотребления нашими жизненными силами во имя неба, которое пусто, обвиняю церковь в жульничестве, я обвиняю католическую церковь, заразившую мир своей кладбищенской моралью, раковую опухоль павшего Запада. Воистину, говорю я вам: Бог умер!»— На этом месте разъяренные органисты стащили Мурре с возвышения, а забывшие о любви к ближнему прихожане обратились в стаю охоты, алкающую суда Линча над ним и над вступившими в потасовку его тремя соратниками. Лишь вмешательство полиции не позволило шоу свершиться до конца. Агенты «смерти бога» были арестованы, Мурре отправлен в психиатрическую клинику, в которой позднее претерпел обращение в христианство.
Расколу в среде леттристов послужило поводом подозрение в выдаче Изидором Изу, имевшим виды на карьеру в Голливуде, планов античаплиновской акции леттристов полиции. Созданный в результате раскола «Леттристский Интернационал» (ЛИ) делал акцент на отказе от возможностей получения коммерческих дивидендов от антисоциальной деятельности движения, на отказе от любых форм социального отчуждения, в том числе и отчуждения свободной речи в идеологизирующую систему языка.
Радикальная наивность была стилем их публикаций. Один из текстов журнала «Потлач»: «Всё, что хочет сохранить существующие обстоятельства дел, работает на полицию. Ибо мы знаем: все имеющиеся идеи и установки — неудовлетворительны. Современное общество состоит из леттристов и шпиков, отвратительнейший из которых — Андре Бретон. Нет нигилистов — есть лишь бессильные. Практически все для нас запрещено. Совращение малолетних [в то время — лиц до 21 года; притом, что большинство из самих леттристов не достигало этого возраста] и удовольствие курения гашиша преследуются, как, впрочем, и все наши обычные способы борьбы со скукой. Многие из наших товарищей брошены в тюрьмы по обвинению в кражах со взломом. Мы заявляем протест против штрафов, налагаемых на тех, кто сознательно решил не отчуждать себя в работе. Обсуждать здесь нечего. Дела людей должны иметь своим основанием если не террор, то страсть.» «Все средства годятся для того, чтобы забыться: самоубийство, тяжелые увечья, наркотики, алкоголизм, безумие… Живыми нам отсюда не выбраться, но так всегда» (Дебор, «Потлач» № 2).
Радикальный потлач, «праздник, не имеющий конца», вот критерий и образец грядущей революции [6] . Торг и опосредование здесь неуместны, дарение должно быть бесконечно. Но дарение физически не может быть бесконечно. Смена парадигмы ограниченного физической конечностью агента потлача парадигмой семиотического потлача-ииспровержения сопровождается трансформацией ЛИ в СИ.
4. Создание СИ было инициировано Ги Дебором при поддержке датского художника Асгера Йорна [7] в 1957 г. По всей Западной Европе, а кроме этого в США и Алжире, были созданы небольшие ситуационистские группы, общее количество членов которых за все время не превышало и 70 человек. Программа движения была во многом преемственной к программе ЛИ (derive, detournement, психогеография, конструирование ситуаций). В 1962 г. Паоло Маринотти, меценат и коллекционер современного искусства, предложил СИ финансовое обеспечение для создания на небольшом средиземноморском острове экспериментального ситуационистского города, построенного по психогеографическим принципам, где были бы различные эмоциональные кварталы, в том числе и квартал страха. Последовал отказ: ситуационисты (Дебор) желали не воплотить идеал Утопии, но подвергнуть этот идеал доскональной критике; кроме того, возможности позднейших коммерческих злоупотреблений этим проектом для них были слишком очевидны.
6
См. показательную в этом отношении аффективную ангажированность праздничной атмосферой революции 1848 г. у Бакунина в «Исповеди». Ср. Arvon, Н. (1974), р. 99.
7
Представитель северного крыла позднего сюрреализма, член группы «Кобра».
Следуя своим принципам — последовательный изоляционизм, противопоставление буржуазной спектакулярности свободной игры индивидуального конструирования ситуаций [8] , - до 1966 г. ситуационисты ограничивали свою социальную активность изданием журнала, открытого для коммуникации с внешним миром лишь презрительной прорезью почтового ящика, на страницах которого вырабатывались перспективы нового «сюр-революционного» искусства. История сама открылась для ситуационистского вмешательства в обращении группы студентов, неофитов ситуационистского дискурса, волею обстоятельств оказавшихся на ответственных постах студенческого комитета университета Страсбурга: «Мы получили немного власти и хотим с ней разделаться… устроить большую бучу — но как?» «Поступайте, как знаете, — гласил ответ из ситуационистского штаба. — Революционная организация не в праве забывать о том, что ее цель состоит не в приведении масс к послушанию профессиональным вождям, но в пробуждении их самостоятельности». Помимо пары практических советов, студентам была предложена к изданию брошюра ситуациониста Мустафы Хайати «О нищете студенческой жизни, рассматриваемой в ее экономических, политических, психологических, сексуальных и особенно интеллектуальных аспектах, с предложением некоторых мер для ее устранения» [9] , незамедлительно выпущенная ими во злоупотребление своим положением на общественные деньги тиражом 10.000 экз., осужденная французскими судебными инстанциями как «грязная» и антиобщественная и вскоре переведенная практически на все европейские языки.
8
См. текст Дебора «Конструирование ситуаций» 1957 г. (часть «На пути к ситуационистскому Интернационалу»): «Наша основная идея — это конструирование ситуаций, т. е. конструирование [посредством практики derive и detournement] краткосрочных сред существования и их преобразующее возведение в более высокое качество страсти… Необходимо [преследуя цели целостного урбанизма и интегрального искусства] играть на максимальном разрушении внутренней гармонии… Всеобщей целью должно стать, с одной стороны, расширение неусредненного массива жизни и как можно более последовательная борьба против пустого времени, с другой… Конструирование ситуаций начинается с сегодняшним крахом понятия спектакля [и его принципа спектакулярного невмешательства — формой отчуждения эпохи массовой культуры]… Роль „публики“ должна минимизироваться, и ее место все более следует занимать не столько „актерам“, сколько „людям жизни“, в новом смысле этого выражения. Нужно преумножать число поэтических вещей и субъектов, к сожалению, столь редких в настоящее время, что даже ничтожнейшие из них получают преувеличенное значение… Такова вся наша программа, которая в существе своем является программой переходной. Наши ситуации-без будущего, они — точки выхода. Неизменности искусства — или чего бы то ни было другого — не место в нашем строе мысли». Часть «Наши непосредственные задачи»: «…в измерении страстей бороться против пропагандистских методов воздействия высоко развитого капитализма, конкретно противопоставляя капиталистическому образу жизни другие, желаемые; всеми гипер-политическими средствами разрушать буржуазный гештальт счастья… Мы должны утверждать лозунги целостного урбанизма, экспериментальных установок, гипер-политической пропаганды и конструирования настроений. Страсти уже достаточно интерпретировали — теперь дело заключается в том, чтобы обрести новые!»
9
«Пресловутый „кризис университетов“ есть лишь деталь более общего кризиса современного капитализма… Студент — это такой же продукт современного общества, как Годар или кока-кола… Бунт молодежи против общества [будучи партикуляризированным, встроенным в спектакль] только успокаивает общество, оставаясь, в его представлении, частным феноменом внутри резервации „молодежных проблем“… „Молодежь“ как она есть — это рекламный миф…» Не ограничиваясь описанием мизерабельного положения студенчества в современном мире, Хайати анализирует реальные революционные возможности различных движений протеста от американских рокеров и советских хулиганов до японской «Революционной коммунистической лиги» и ультралевых группы «Социализм или варварство» и демонстрирует спектр ситуационистских идей и лозунгов: «Вся власть рабочим советам… Целостная критика мира есть гарантия соразмерности и истинности деятельности революционной организации… Задача рабочих советов — конкретное снятие товарного производства… что значит — упразднение работы и ее замена новым типом свободной деятельности… устранение разделения между „свободным“ и „рабочим“ временем как взаимодополняющими частями отчужденной жизни… Пролетарий — это тот, кто не властен над собственной жизнью и знает об этом… Пролетарские революции станут праздниками либо не свершатся вовсе… Игра — последнее основание этого праздника; жизнь без мертвого времени и наслаждение без пределов — ее единственные признанные правила».
Несколько позднее сам Хайати обозначит страсбургские события как небольшой эксперимент, скромную пробу сил в практической деятельности, направленной на интенсификацию кризисных тенденций в современном обществе как таковом. И за «репетицией 1966-го» следует «революция 1968-го», когда группа последователей ситуационистов (les enrages — «бешеные») сначала в пригороде Парижа Нантерре, а затем во всем мегаполисе инициируют студенческие волнения, поставившие буржуазную Францию на грань тотального кризиса и едва не принудившее ее правительство к бегству. [10] Два месяца карнавала улиц, освобожденного воображения, триумфирующей декларативности, в частности, выразившейся в телеграмме, посланной в Политбюро ЦК КПСС оккупационным комитетом Сорбонны: «Трепещите бюрократы! Скоро международная власть рабочих Советов выметет вас из-за столов! Человечество обретет счастье лишь тогда, когда последний бюрократ будет повешен на кишках последнего капиталиста! Да здравствует борьба кронштадтских матросов и махновщины против Троцкого и Ленина! Да здравствует восстание Советов Будапешта 1956 года! Долой государство! Да здравствует революционный марксизм! Оккупационный комитет автономной народной Сорбонны.»
10
Из телевизионного обращения Шарля де Голля 7.7.1968: «Этот взрыв был вызван определенными группами лиц, бунтующими против современного общества. общества потребления, механического общества, как восточного, так и западного. капиталистического типа. Людьми, не знающими, чем бы они хотели заменить прежние общества, и обожествляющими негативность, разрушение, насилие, анархию, выступающими под черными знаменами».
Участники СИ делали все, чтобы придать бунту «мая 1968-го» наиболее радикальные формы, продолжая организацию массовой борьбы с обществом «мертвого времени» до тех пор, пока радикальность можно было поддерживать в движении масс.
5. Ситуационистский проект декларировался его приверженцами как универсальная жизненная установка (искусство жизни, неотчуждаемой опосредования ми политики, искусства экономических и пр. отношений), позволяющая сохранять сингулярность при адекватном реагировании на вызовы общества развитого капитализма. Новизна его, в соответствии с самими принципами движения, никогда не заявлялась: «Наши представления о том, как функционирует мир и почему он должен быть изменен, общи всем — как смутные интуиции, каковые никто никак не возьмется перевести в идеи, потому-то мы и беремся за этот перевод».
Продемонстрировать то, что не лежит на поверхности, структурировать в качестве враждебной для «жизни без пределов» стихии ту порочную спектакулярную организованность мира, препятствующую освобождению желания, — и является задачей для Общества спектакля Дебора.
«Спектакль есть капитал на той стадии накопления, когда он становится образом» (ОС, тезис 34). «Спектакль — это не совокупность образов, но социальные отношения между людьми, опосредованные образами» (ОС, тезис 4). Спектакль как контрреволюционная сила действует через партициализацию (дефрагментацию) тотальности протеста и подменяющий реальность симуляцией коифузионизм последующих фальш-синтезов (рекуперацию). Фетишизируя свободное время, капитализм эпохи спектакля отчуждает в предмет торга и фальсификации само желание человека. Фантазия уничтожается, свобода перелицовывается в дурную бесконечность потребления, будучи пойманным в ловушку каковой человек становится рабом скуки как современной формы социального контроля. (ОС, тезис 30). Стратегическая цель функционирования спектакля — продуцирование у его жертв забвения их собственного порабощения; радикальное средство поддержания этого забвения в случаях возникновения особо интенсивных форм протеста — фальсификация самого импульса протеста: «Господствующая идеология низводит до уровня банальности [направленные против нее] субверсивные изобретения и затем, стерилизовав их, распространяет их [уже как товар] в избытке.» (Дебор, Конструирование ситуаций)