Чтение онлайн

С 1992 г. вплоть до недавнего времени хорошая система индикаторов науки ни Министерству науки, ни правительству в целом не требовалась. Доктрина была совершенно четкой — провести разгосударствление науки, приватизацию системы промышленных НИОКР, стимулировать иностранные инвестиции с переносом западных технологий, оставив на государственном финансировании небольшое число престижных научных центров. Объективных и даже декларативных признаков крупных изменений доктрины нет и по сей день, поэтому нельзя определить, какого рода решения органы управления стали бы принимать с помощью требуемых индикаторов.

Помимо доктрины как комплекса стратегических установок в отношении науки, для разработки индикаторов требуется знать критерии принятия тактических решений. В настоящее время, как всегда в условиях глубоких кризисов, решения принимаются в обстановке острых разногласий. Управление в таких условиях может стать дееспособным лишь в том случае, если имеет верное представление о сути этих разногласий и вырабатывает свою позицию и свои предпочтения по конкретным вопросам. Тогда можно выработать индикаторы, на которые следует опираться при изложении позиции, убеждении высшего руководства или поиске компромисса.

Выработка критериев — вопрос политики, и определение политической линии должно предварять выработку инструментов. До настоящего времени связной системы критериев для оценки желательности или нежелательности тех или иных процессов в науке установлено не было. Нет смысла тщательно измерять значение параметра, если неизвестно, в какую сторону желательно его изменить.

При постановке задачи на разработку индикаторов нужна определенность в общих вопросах и вследствие того, что нынешний период состояния науки России следует считать аномальным (слово «переходный» просто маскирует чрезвычайность этого периода). В это время традиционные индикаторы стабильных систем не действуют, а иногда просто теряют смысл или искажают реальность.

Один из исходных, элементарных параметров науки — «число исследователей» — перестал в настоящее время быть индикатором чего бы то ни было. Что такое сегодня «исследователь»? Что он делает, какова его «продукция»? Кто ее ожидает и использует? Почему исследователи остались на своих местах, а не перешли на более выгодные социальные позиции? Соединены ли нынешние исследователи в дееспособные целостные системы (школы, лаборатории, направления) или образуют конгломерат людей, переживающих в своих НИИ трудные времена? Происходит ли воспроизводство исследователей или это реликтовая категория, с постепенным исчезновением которой она будет заменена новым социальным типом, с иными характеристиками?

Без того, чтобы ответить на эти вопросы и уложить ответы в рамки доктрины научной политики, параметр «число исследователей» индикатором российской науки в традиционном смысле не является. Он, на деле, может даже мешать управлению, создавая ложное представление о состоянии системы. Например, в России 400 тыс. научных работников, а в США 700 тыс. О чем это говорит?

Разработка системы индикаторов основана на представлениях о существенных для анализа и управления наукой латентных переменных. Информацию о них должны дать видимые и измеримые параметры, связанные с латентными переменными достаточно устойчивыми отношениями, которые поддаются рациональной интерпретации. Лишь в этом случае параметр обретает статус индикатора. При поиске хорошего индикатора нужно также знать смысл критерия, по которому будет оцениваться состояние индикатора. Критерии привязаны к функциям науки и подчиняются целям и ограничениям общества в целом. На практике в условиях кризиса все эти понятия смешиваются, что резко расширяет зону неопределенности. Это более важный источник ошибок, чем нехватка эмпирических данных.

В стабильных условиях, при медленных структурных изменениях в системе науки и ее социальных функций основное внимание уделяется индикаторам научного потенциала страны и его «отдачи» — показателям основных фондов разных подсистем науки, потока ресурсов, характеристике кадров. В периоды кризиса и трансформации системы резко возрастает значение структурных индикаторов и их динамики. Быстрые изменения системы угроз и чрезвычайных потребностей общества в научном знании приводят к острым несоответствиям структуры научной системы, она становится неадекватной структуре социальных функций. Для смягчения этих противоречий требуется реформа организационной системы, что тоже вызывает необходимость в новых индикаторах. Их разработка, став отдельным разделом проектирования «общества знания», решит важную прикладную задачу научной политики.

Проблема социальных функций науки и проблема индикаторов для «измерения» науки и слежения за ее состоянием — постоянная тема исследований в науке как развитых стран, так и развивающихся стран, формирующих свою отечественную научную систему. И те, и другие исследования поучительны и полезны для РФ. Были, однако, периоды, когда обе эти проблемы вызывали особое внимание и наблюдался всплеск публикаций. В 30-е годы он был связан с кризисом западного капитализма и пересмотром взглядов на научно-технический прогресс и роль в нем государства, а также с новыми подходами к научной политике в СССР (его опыт научного строительства внимательно изучался в западной методологии науки).

Второй подъем наблюдался в 50-60-е годы в связи с большой программой научного развития в США, а также обобщением опыта научной политики стран Западной Европы в условиях межвоенного кризиса. Третий подъем — в 70-80-е годы — был вызван интеграционными процессами и необходимостью выработки единой системы индикаторов науки для международных организаций. Начиная с конца 60-х годов советские специалисты принимали активное участие в этих исследованиях и в обсуждениях результатов на международных форумах всех уровней.

Накопленный опыт позволяет сегодня составить «карты» социальных функций науки и предложить необходимые для наблюдения индикаторы, исходя из реальности России, прогнозируемой на ближайшее десятилетие — без имитации советской системы и успешных зарубежных систем (США, ЕС, ОЭСР).

Можно предположить, что в этой работе будет полезно привлечь опыт научной политики в условиях нестабильности и кризисов: становления и создания национальных научных систем; их реформирования с целью адаптации к условиям кризиса или социального бедствия (война, революция, поражение в войне и т. п.); прохождения российской наукой кризиса 90-х годов. Сейчас довольно хорошо систематизированы статистические данные, характеризующие как ход экономического кризиса 90-х годов (внешней среды науки как изучаемой системы), так и динамику основных элементов научной системы РФ. Полезна будет и реконструкция, на основании анализа текстов и устных выступлений политиков и ученых, доктрины реформирования научной системы РФ и реально принятых мер. Ценную информацию даст изучение рефлексии политиков и ученых на ход реформирования научной системы — времени прошло достаточно, мелочи отсеялись.

На заседании президиума Государственного совета РФ в Волгограде 19 февраля 2007 г. президент В. В. Путин сообщил, он дал поручение Правительству подготовить федеральный закон «О государственном прогнозировании и социально-экономическом развитии Российской Федерации».

Это означало официальный отказ от доктрины неолиберальных реформ 90-х годов, от представления России как «пространства», лишенного своего вектора развития и полностью подчиненного воле «экономических операторов мирового рынка». Теперь Россия будет рассматриваться как целостность (страна), и государство возвращает себе функцию целеполагания в ее социально-экономическом развитии. Прогноз — это, конечно, не план, но он носит нормативный характер и должен «сбываться». Во всяком случае, предотвращение прогнозируемых угроз, раз уж они будут теперь названы, потребует резкого увеличения мощности государства и его активного участия в экономике и социальной сфере — зона влияния либеральных институтов сузится. Таким образом, проект строительства «общества знания» доложен включать в себя особый блок — создание системы комплексного прогнозирования, адекватного тенденциями и динамике их развития в первой половине XXI века.

Научно-техническое прогнозирование усиленно развивалось на Западе и в СССР в 70-80-е годы, в ходе т. н. «научно-технической революции». Это был также период наиболее интенсивного противостояния двух политических систем, элементом которого была гонка в ряде областей технического прогресса. В 70-80-е годы в прогнозировании был накоплен методический опыт, систематизирован большой эмпирический материал с длинными временными рядами, сделан ряд методологических выводов общего характера. А главное, рассеялись многие иллюзии и определились возможности и ограничения методов прогнозирования. Работа над конкретными задачами показала, что надежды, возлагаемые на формальные методы, были преувеличенными. Гораздо более важными факторами стабильной успешной работы является содержательное знание привлекаемых экспертов и творческая атмосфера в их коллективах.