Чтение онлайн

В этот период развития ребенка школа, продолжая работу детского сада, должна помогать выливаться непосредственному стремлению ребенка к творчеству в форму производительного, нужного другим труда. Она должна дать общие трудовые навыки, дать возможность широко наблюдать общественные отношения, дать возможность научиться жить с другими, помогая друг другу, переживая сообща многие впечатления. Период от 7 до 12 лет соответствует тому периоду, когда дети посещают начальную школу. Но что давала она им? Умение писать, читать, считать, усвоение ряда чуждых, механически усваиваемых идей. Она не давала привычки к труду, не давала детям ни материала для труда, ни нужных указаний, ни времени. Современная школа — школа учебы, а не школа труда. Современная школа заглушает общественные инстинкты детей, а не развивает их, не обращая никакого внимания на игры детей, на их коллективную работу, на участие их в труде и жизни взрослых. Школа отрывает детей от жизни, от взрослых, суживая поле их наблюдения. Она отучает детей от организации, вмешиваясь в каждый их шаг. Начальная школа, общая, конечно, для всех, должна носить главным образом практический характер, широко применять трудовой принцип и укреплять общественные инстинкты.

Вторая ступень школы падает на возраст, когда идет самоуглубление, переработка, систематизация приобретенных впечатлений. Это период изучения. Юноша или девушка изучают самих себя, общество, различные отрасли знания и умений. Тут особенно сильно работает критическая мысль. В этот период формируется человек. Чрезвычайно важно, чтобы к этому времени у учащегося был достаточный запас впечатлений и фактов. Эти факты располагаются им в известную перспективу, является запрос на всестороннее их освещение, это период выработки мировоззрения. Это период, когда учащимся особенно важно дать метод, дать путеводную нить для организации приобретенных знаний. Это года, когда у учащихся замечается некоторое ослабление воли, складывающаяся окончательно индивидуальность уходит в себя, внешняя жизнь его идет по заведенному порядку. Чрезвычайно важно, чтобы к этому времени юношей или девушкой были приобретены прочные привычки к труду и общественной жизни. На этот период, когда творческое выражение своего я несколько ослабевает, должно падать овладение самим механизмом труда в различных областях производства.

Средняя школа, охватывающая эти года школьной жизни, в настоящее время совершенно не обращает внимания на индивидуальность учащегося, на необходимость самостоятельной переработки им приобретенного опыта. Производительный труд, развитие общественных инстинктов играют в современной средней школе совершенно ничтожную роль, в ней царит та же учеба, что и в начальной, то же подавление индивидуальности, та же книжность, та же оторванность от общественной жизни.

Высшая школа преследует уже специализацию, поэтому по сути дела она не может быть всеобщей, и мы тут не будем ее касаться.

Итак, детский сад, начальная школа и средняя школа — все это тесно связанные между собою звенья общего развития. Самое главное, чем должна отличаться социалистическая школа от теперешней, — это тем, что для нее единственная цель — возможно полное всестороннее развитие учащегося; она должна не подавлять его индивидуальности, а лишь помогать ей формироваться. Социалистическая школа — школа свободная, где нет места дрессировке, муштре, зубрежке.

Но, помогая формировке индивидуальности, школа должна подготовить учащегося к тому, чтобы он умел выявить эту индивидуальность в общеполезном труде. И потому второй особенностью социалистической школы должно быть широкое развитие детского производительного труда. Теперь много говорят о трудовом методе, но в социалистической школе должен применяться не только трудовой метод, но должен быть организован производительный труд детей. Социалисты против эксплуатации детского труда, но они, конечно, за детский посильный, всесторонний, развивающий труд. Производительный труд не только готовит из ребенка в будущем полезного члена общества, он делает его полезным членом общества в настоящем, и сознание этого факта ребенком имеет громадное воспитывающее значение. Буржуазная школа дала немало примеров того, как можно организовать производительный труд детей. Организация трудовых и огородных дружин, помощь в производстве статистики, в разноске и сортировке писем, шитье и вязанье теплых вещей для солдат, чистка улиц американскими школьниками, изготовление пищи, ведение счетоводства, определение фальсификации продуктов, расклейка афиш, разноска литературы, изготовление учебных пособий и пр. — все эти опыты организации производительного труда надо собрать, систематизировать, дополнить, развить, придать им как можно более всесторонний характер. Тут на помощь учителям должны прийти профессиональные союзы, кооперативы, сельские организации крестьян. Дело это важное, вполне выполнимое, и за него надо взяться немедленно. Конечно, школа, которая будет организовывать детский производительный труд, будет мало похожа на теперешнюю школу учебы, но зато она будет тысячами нитей связана с жизнью, с действительностью. Введение в обиход школы детского производительного труда, тесно связанного с обучением, сделает самое обучение во сто раз жизненнее и глубже. И такая школа будет готовить людей, всесторонне подготовленных к труду, умеющих взяться за каждую работу, приспособиться ко всякой машине, ко всяким условиям производства. И это будут люди, в одинаковой мере способные и к тому интеллигентскому труду, который был до сих пор достоянием особого привилегированного слоя и который должно уметь делать само население, чтобы освободиться от зависимости от бюрократии и самому стать хозяином жизни.

Социалистическая школа мыслима только в определенных социальных условиях, ибо социалистической делает ее не то, что во главе ее стоят социалисты, а то, что цели ее соответствуют потребностям социалистического общества. И при капиталистическом обществе могли в отдельных случаях возникать школы, ставившие себе цели воспитания всесторонне развитых людей, с ярко развитой индивидуальностью, с сильно развитыми общественными инстинктами, способных одинаково как к физическому, так и к умственному труду. Но при капиталистическом строе такие школы могли быть лишь единичными явлениями, мало жизненными. Воспитанный в такой школе юноша попадал, выйдя из школы, в атмосферу, которая очень быстро сводила на нет все плоды воспитания. В обществе, построенном на делении людей на людей белой и черной кости, на людей «интеллигентского» и людей физического труда, ему приходилось выбирать тот или иной род труда, и его способность к «всестороннему» труду атрофировалась. Причем выбор того или иного рода труда зависел не от него, а от его кошелька, от его связей в обществе. Неимущий, имевший «связи» лишь в рабочей среде, попадал, совершенно независимо от его жизни, в разряд людей физического труда, а попав в этот разряд, должен был тянуть лямку людей, живущих продажей своей рабочей силы, и тут его ярко выраженная индивидуальность была лишь помехой, делала для него однообразный, подневольный труд еще тяжелее, еще невыносимее. Сильно развитые общественные инстинкты были применимы лишь тогда, когда у юноши была натура борца, в других же случаях они являлись лишь источником мучений. Борцов же социалистическая школа в капиталистическом обществе могла воспитывать лишь в исключительных случаях, так как борец должен пройти суровую школу жизни, а социалистическая школа, вкрапленная в буржуазный строй, не могла быть не чем иным, как экзотическим растением, как учреждением, оторванным от жизни. И так как социалистическая школа не могла быть при капиталистическом строе учреждением жизненным, в лучшем случае она была не более как интересным педагогическим опытом. Она могла быть лишь частным предприятием, а не государственным, ибо физиономию государственной школы определял господствующий класс, класс буржуазии, а цели, которые он ставил, были совершенно иные. Класс буржуазии при организации школьного дела исходил из своих интересов, из необходимости обеспечить свое классовое господство, а не из блага индивидуума и блага общества.

Только народное правительство может при организации школы исходить из блага индивидуума и блага общества. Но блага индивидуума и блага общества будут пониматься различно, смотря по тому, в какой момент народное правительство оказывается у власти. Если оно оказывается у власти в период господства капиталистических отношений, тогда народное правительство заинтересовано лишь в том, чтобы создать возможно более демократическую школу. Демократизация школы демократизирует знание и мешает ему сделаться исключительным достоянием господствующего класса. Такой тип демократизированной школы мы находим в Америке — школы, созданной правительством, победившим в американской гражданской войне северных штатов против южных.

Но когда народное правительство оказывается у власти в момент нарастающей социальной революции, оно, исходя из блага индивидуума и общества, должно сломать старую классовую школу, превратившуюся в вопиющую несправедливость, и создать школу, которая соответствовала бы потребностям момента. А потребность нарождающегося социалистического строя заключается в том, чтобы воспитать людей, годных для этого строя. Если характерным признаком капиталистического строя было бессмысленное мотовство рабочей силы, чрезмерный труд одних и вынужденная праздность других, то характерным признаком социалистического строя должно быть разумное, планомерное, наиболее целесообразное распределение труда между всеми людьми, превращение труда из подневольного в добровольный. Для этого нужны люди, одинаково приспособленные и к умственному и к физическому труду, умеющие приспособляться к вечно изменяющимся условиям производства, умеющие накладывать па свою работу печать своей индивидуальности. Характер производства будет уже сам по себе воспитывать людей в этом духе, перерождать их в этом направлении, но переход от подневольного труда к добровольному, от однообразного, узкоспециального к всестороннему представляет собой длительный процесс, очень трудный вначале, особенно в такой некультурной стране, как Россия, с таким низким уровнем общего образования, и могущий преобразовать все общество лишь при новом поколении, воспитанном в совершенно иных условиях. На социалистической школе и лежит задача воспитать это будущее поколение.

1918 г.

В сентябрьско-октябрьской книжке «Вестника воспитания» за 1917 г. мы находим чрезвычайно интересную статью П. Блонского «Аксиомы педагогического дилетантства». Многое в этой статье очень спорно, неверно, но она важна в том отношении, что ставит ряд коренных вопросов, ответить на которые так или иначе необходимо, вопросов, выдвинутых самою жизнью.

Первый вопрос — это вопрос о создании новой школы. Автор пишет: «Повсюду, как аксиому, мы слышим: «Нужно создать новую школу». Нужно ли сейчас создавать новую школу? Нет, не только не нужно, но даже вредно, больше того, пагубно… Если будет сломлена старая школа и слабая, не слишком авторитетная власть предпишет по ее плану создавать новую школу, то не увидим ли на местах пассивного сопротивления и, что еще опаснее для детей, педагогического саботажа? Сейчас создавать новую школу — значит идти на явный провал… Общество право в боязни, что, разрушив старую школу и получив спешные и неавторитетные проекты новой, оно рискует остаться без всякой школы. Пока остра нужда в другом — освободить ныне существующую школу от сковывающих ее бюрократических пут. Правда, уже явочным порядком на местах старые циркуляры часто отменяются, но явочный порядок — это явный беспорядок. И во избежание подобного хаоса необходимо организованное сверху раскрепощение старой школы, чем лучше всего расчистится путь для осуществления новой русской школы. И лишь постольку и необходимо сейчас делать реформу школы. Делать иное — значит бросить школу в пучину борьбы и противоречий».

«…Создается не школа, а школьный проект; школа же органически вырастает из истории парода и реальных условий его общественного быта. Реформа школы — «сложный», трудный и медленный процесс. И для реформаторов встает задача, как сделать этот процесс более естественным, облегченным и безболезненным… Реформируя старую школу, мы серьезно верим в возможность создания новой. Но учителя-то прежние, те, которые пропитаны духом школы старого времени. Но культура-то страны русская, которой еще слишком, слишком далеко до западной. Но мы-то сами с новыми ли головами и сердцами?»

Взгляд автора па возможность организации новой школы иллюстрирует парадоксальную возможность для человека, искренне интересующегося судьбами нашей школы и проблемами социального воспитания, сохранить в разгар великой революции старое сердце и старую голову. Человек с обновленным сердцем и обновленной головой не может не понять, что старая школа навеки умерла, так как это была классовая школа, школа, имевшая целью духовное порабощение народных масс. Народ сбрасывает господство буржуазии, он освобождается от рабства, и ему нужна школа, которая воспитывала бы не господ и рабов, а свободных, сильных, умелых людей. Не легкое, конечно, дело при данных условиях создавать новую школу. Самое худшее, что нет еще кадра опытных учителей, понимающих задачи повой школы, готовых порвать со старыми педагогическими предрассудками и целиком отдаться творческой работе воспитания подрастающего поколения. Но такой кадр создастся, и создастся скорее, чем думают, ибо не будет бюрократических пут, тормозящих это дело. А дело живое, интересное, захватывающее. Отовсюду уже тянутся к нему новые силы, полные веры в свою миссию — воспитывать свободных людей. Скоро они объединятся, сорганизуются, и работа закипит. Но новое вино нельзя вливать в старые мехи, и старую школу надо разрушить.