Чтение онлайн

Если мы будем ориентироваться на массы, у нас тогда будет мерило, что для нас является первостепенным делом, что имеет не такой острый характер. Мы должны провести сначала подготовительную работу, чтобы создать фундамент для дальнейшей работы.

В вопросе о всеобщем обучении недавно был установлен семилетний срок для его проведения. После того как это было утверждено, наша инспектура обследовала девять волостей на выборку и по полученным данным было установлено, что многие ребята не могут посещать школ. Дети бедняков в лучшем случае доходят только до третьего года, а уже на втором году обучения их выбывает до 69 %, на третьем году выбывают не только все бедняки, но также 62 % детей середняков. На четвертом году остается только небольшая группа детей наиболее зажиточной части населения. Это главным. образом дети служащих, детей же беднейшей части населения в четвертой группе совсем нет. Не думайте, что это относится только к деревне. Недавно было произведено обследование 5-й советской школы, находящейся при Академии коммунистического воспитания. Оказалось, что в Москве наблюдается точно такая же картина, как и на местах: социальный состав первых двух лет обучения чрезвычайно отличается от состава третьего и четвертого года. Таким образом, мы видим, что массовой школой у нас является даже не четырехлетка, а только двухлетка. Для того чтобы четырехлетка стала массовой школой, надо принять ряд мер вне Наркомпроса. Необходимо, чтобы СНК помог обеспечить детей бедняков одеждой и обувью. Перед Наркомпросом также стоит ряд задач в этой области. Мы должны всемерно содействовать распространению дошкольных учреждений, чтобы разгрузить детей бедняков от нянчения своих младших братишек и сестренок. Мы должны сначала сделать двухлетку доступной для масс, а потом уже говорить о том, что четырехлетка должна явиться массовой школой. Это не значит, что нужно сначала проводить только двухлетку, потом дожидаться несколько лет, пока дети будут достаточно подготовлены, и затем перейти к четтырехлетке. Но мы должны отдать себе отчет, что массовой школой можно назвать пока только двухлетку. Когда мы будем проводить всеобщее обучение, надо, чтобы те товарищи, которые этим делом займутся, позаботились о том, чтобы в первую голову были охвачены непременно эти два года.

Не менее важным обстоятельством является и то, что наши подростки остаются неграмотными. Мы должны обратить сугубое внимание на ликвидацию неграмотности среди подростков. Если мы не проведем этой задачи, ликвидация неграмотности среди взрослых будет в значительной степени ослаблена. Ликвидацию неграмотности должны крепить две вещи — всеобщее обучение и обучение тех подростков, которые в эти тяжелые годы остались вне школы. Только тогда мы сможем говорить о всеобщей ликвидации неграмотности, иначе нам каждый день придется выслушивать разговоры вроде следующего: «Что же вы нас, стариков, хотите учить, а ребята ходят безграмотными». Не надо относиться свысока к таким рассуждениям. Если вдуматься, мы увидим, что в этих словах кроется указание на очень важный факт. Действительно, мы никоим образом не ликвидируем безграмотность, не поднимем культурный уровень, если мы не подведем под эту работу базу всеобщего обучения и базу обучения подростков. Из этого не следует, конечно, чтобы можно было хоть на минуту ослабить работу по ликвидации неграмотности, но все же не надо забывать, что низовая база должна быть обязательно подведена.

У нас постоянно будут рецидивы безграмотности, если мы не приблизим к массе книгу и газету. Кое-что в этом отношении уже сделано. Обследование Нарком-проса указывает на то, что приблизительно на 5–8 дворов приходится одна газета. Это уже можно считать положительным явлением. Конечно, не приходится обольщаться такими результатами, надо все дальше и дальше заботиться о распространении газет и книг, о том, чтобы эти газеты и книги своевременно и исправно доставлялись по адресу. Была я недавно на одной фабрике. У них выписывается 800 экземпляров газет.

Для отчета это, конечно, великолепная цифра, но на самом деле оказывается, что эти 800 газет вовсе не читаются, что масса на фабрике не организована для совместной читки и проработки газет. Мы не должны утешать себя такими цифрами, надо сперва рассмотреть, расшифровать такую цифру, и в результате часто оказывается, что успехи эти только показные, а реальная сущность совсем иная. Сейчас такие вопросы, как изба-читальня, как передвижка, как красный уголок, являются самыми насущными, самыми первейшими. Это относится не только к деревне. То же самое можно применить и к городу. В городе создано много эффектных кружков, но когда спросишь, как ведется в них массовая работа, получаешь крайне' неудовлетворительный ответ. Часто оказывается, что масса не организована для совместной читки газет. Из кружков в большинстве случаев имеются налицо только шахматный, кружок радиолюбителей и физкультуры. Если спросишь, как ведется работа между взрослыми, получаешь ответ, что никаких кружков у них нет, что кружками интересуется только молодежь, увлекающаяся радио, физкультурой и т. д. Таким образом, сейчас не только по отношению к деревне, но и по отношению к городу стоит вопрос об углублении работы. Мы должны приблизить красные уголки к жилтовариществам, вообще устроить их всюду, где собирается городская беднота. В этой области предстоит большая работа, но нужно только отдать себе отчет в том, что такая работа менее заметна, что ни в какой отчет она не попадет и никакой славы не принесет. Однако это насущная работа, в которой сейчас назрела необходимость.

Сейчас у масс проявляется потребность самим принимать активное участие в работе. Профсоюзы бьются над тем, что клубы у них плохо посещаются. Говорят, надо ввести развлечения в клубах. Но дело вовсе не в развлечении, а в том, что при теперешней постановке дела, когда для каждой работы нужно закрепить специального работника, конечно, дело зависит от того, насколько мы сможем обеспечить каждый- клуб или каждый уголок таким работником и втянуть массу в активную работу. Почему масса не посещает клубы? Очень понятно. Пришел, послушал и ушел. Если сам не принимаешь активного участия в работе, то и охоты нет ходить в клуб. Сейчас, когда мы ставим вопрос об оживлении союза, вопрос об углублении нашей политпросветительной работы также стоит очень остро.

Рабочий класс у нас был чрезвычайно распылен, поэтому профсоюзы немного обюрократились, и сейчас, когда рабочий класс в связи с подъемом промышленности должен сорганизоваться, конечно, встает вопрос о политпросветработе. Ясно, что мы должны к ней подойти несколько по-иному. Мы должны дать населению настоящую книгу и газету и научить их читать. Надо втянуть в активную работу в кружках самые широкие слои населения. Углубление работы изб-читален, лучший подбор библиотек, кружковая работа — вот что сейчас необходимо для массы. Конечно, это не значит, чтобы надо было забросить другие работы, что не надо крепить четырехлетку, не надо строить над этой четырехлеткой семилетку. Жизнь подвела нас к тому, что нам нужны сейчас школы повышенного типа. Несколько процессов могут идти параллельно. Одновременно с расширением двухлетки и четырехлетки надо усиленно работать над семилеткой. У нас вышло так, что школа фабзавуча, которая фактически должна базироваться на гораздо более высокой подготовке, имеет под собой только четырехлетку или пятилетку. В фабзавучах приходится проходить курс семилетки под тем или другим соусом, так как без этого нельзя изучать производство. Это сильно удлиняет срок обучения фабзавуча и слишком много времени уходит на общеобразовательные предметы. Необходимо содействовать созданию школ-семилеток при фабрике, которые могли бы постепенно стать базой для фабзавуча. С другой стороны, школа-семилетка должна получить распространение в деревне, так как рано или поздно она должна стать базой для школ крестьянской молодежи. Мы должны поддерживать школы крестьянской молодежи, так как они страшно нужны деревне.

Вот те общие вопросы школьного строительства, строительства политпросвета, которые сейчас приобрели особенно острый характер.

Скажу несколько слов о той перемене, которую мы постепенно вносим в нашу работу. В свое время все наши митинги, вся наша немножко театральная торжественность играла большую роль, но сейчас мы должны удовлетворить потребность в глубокой работе. Комсомол особенно чуток к нарождающимся потребностям, поэтому через него можно проводить такую работу, как, например, организация вечерних школ. В 1917 г. чрезвычайно широко был поставлен вопрос о всякого рода вечерних школах и курсах. В 1918 г. эти школы получили уже широкое развитие. Но война выдвинула потребность агитации. Когда приходится вести работу не с коренным, а со случайным, передвигающимся населением, то в условиях гражданской войны на первый план выдвигается именно агитация и пропаганда. Углубленная работа была в эти годы отодвинута на задний план, но сейчас мы наблюдаем реакцию. Масса больше не желает слушать агиток, она хочет перейти к самостоятельной углубленной работе. Поэтому вопрос о вечерних школах опять встал во всей остроте, как он стоял в 1917 г. В Агитпропе ЦК проведено уже положение о вечерних школах, и нам придется поработать над их созданием. Они представляют собой однолетнюю школу для грамотных. До сих пор у нас были только школы для малограмотных, связанные с ликпунктом, притом же они были трехлетними, а сейчас выдвигается необходимость создать школы с более гибкой, подвижной программой, школы-однолетки.

Вот те задачи, которые намечаются у нас в области массового образования.

Наравне с массовым образованием подъем промышленности выдвинул также вопрос о профессионально-техническом образовании. Наши хозяйственники чрезвычайно волнуются ввиду недостаточного количества квалифицированной силы. ВСНХ, а иногда и Наркомтруд, который особенно живо чувствует отсутствие квалифицированной силы, начинают нервничать, и в результате получается, что во всем виновата школа фабзавуча.

Говорят, что раньше никаких школ фабзавуча не было, а рабочие обладали высокой квалификацией. Говорят, что надо вернуться к индивидуальному ученичеству, восстановить бригадное ученичество и т. д. Однако никто не учитывает того, что с тех пор, как эти рабочие считались квалифицированными, прошло много времени, а теперь они не могут уже считаться подходящими для современного уровня промышленности. К нашему времени общие условия настолько изменились, что в настоящее время нас совершенно не удовлетворяет то, что было хорошим 20–30 лет тому назад. Со всех сторон ведутся разговоры о подготовке рабочей силы и делаются иной раз совершенно нелепые предложения. Говорят, например, что школу фабзавуча, выросшую из потребностей промышленности, созданную силами нашей молодежи, нужно свести на нет. Как Наркомпрос подходит к разрешению этого вопроса? Мы считаем, что школу фабзавуча никоим образом сокращать, а тем более уничтожать, нельзя, потому что только фабзавуч может дать нам ту рабочую силу, которая сейчас нужна. Какая именно рабочая сила требуется в производстве? В производстве, во-первых, нужны обыкновенные чернорабочие, затем идут так называемые обученные, тренированные рабочие, которые должны обладать двумя-тремя несложными навыками и могут этими навыками овладеть в течение очень небольшого времени. Для того чтобы научиться обертывать в бумажку шоколадные конфеты или связывать какую-нибудь порвавшуюся нитку, не требуется долгих лет обучения — для этого достаточно натренироваться в течение 4–5–6 недель. Но есть отрасли промышленности, которые будут получать все больший и больший удельный вес по мере развития промышленности. Они требуют квалифицированной силы нового типа, того типа, без которого не может развернуться крупная промышленность. Раньше многие предприятия носили полуремесленный характер. Для таких предприятий, конечно, достаточной была просто работа умелых ремесленников, которые овладевали своими знаниями в течение многих лет. Сейчас простой ремесленник, знающий обыкновенный ручной труд, нас не может удовлетворить. Нам нужен рабочий, умеющий приспособляться к условиям высокой техники, знающий машину, знающий материал и умеющий этот материал комбинировать. Статистика квалифицированных рабочих в Австрии показывает, что как раз рабочие самой высокой квалификации чаще всего меняют профессии, относящиеся к одному типу. Они переходят от одной профессии к другой и усваивают все характерные черты каждой из них. В конце концов получается подготовка с разными вариациями, которая дает возможность выполнять разнообразные функции. У нас в России, с ее своеобразными особенностями, нужны именно такие квалифицированные работники, которые знакомы с современной техникой и могут приспособить ее к специфическим условиям отсталой страны. — Нам нужны именно такие рабочие, которые являются душой производства. Мы должны обратить усиленное внимание на их подготовку.

Конечно, нужно пересмотреть программу школ фабзавуча. Возможно, что там есть пережитки старого, что там слишком много литературы, хотя бы и пролетарской, но занимающей слишком много места. Может быть, в самом деле есть фабзавучи, которые подготовляют рабочих неизвестно к какой профессии. Один комсомолец говорил, что в производстве нужны токари, а мы готовим слесарей. Нам нужна большая увязка с запросами производства. Мы должны поставить фабзавучи ближе к производству, изменить программу, построить ее на более высоких общеобразовательных основах. Все же эта школа останется основной школой. Но здесь перед нами встает вопрос: что делать с ребятами, занятыми в производстве на мелких работах? Какую они могут получить подготовку? В интересах подготовки квалифицированных рабочих мы должны создавать наряду с фабзавучами также вечерние школы, которые давали бы молодежи знания, которые позволили бы этой молодежи, работающей сейчас в производстве, знающей фабрику, но пока исполняющей только механические функции, при первом удобном случае приспособиться и найти себе настоящую работу в производстве. В Германии и во Франции имеется большая сеть вечерних курсов. Наша страна еще настолько отсталая, что мы совершенно не ценим культуры, наивно относимся к вопросам подготовки квалифицированной силы. Мы должны отдать себе отчет, что квалифицированная сила у нас будет только тогда, когда мы поднимем общий культурный уровень. Итак, организацию вечерних курсов мы должны поставить перед собою как первоочередную задачу.

Кроме этого, в целом ряде производств необходимо объединить все профессиональное образование. Я на днях была в текстильном институте. Профсоюз принял участие в его оборудовании, а сейчас оно поддерживается даже ВСНХ. Такое богатое оборудование, как в текстильном институте, дает возможность группировать вокруг него всякие техникумы и технические школы. Профсоюз весьма удачно связал все это в один узел, центром которого являются превосходно оборудованные мастерские и выставки текстильного института. Если мы будем проводить такую линию, можно будет поднять разговор о подготовке руководителей бригадного и индивидуального ученичества в специально приспособленных для этого мастерских.