Чтение онлайн

Философия естественного права

Политические и социальные движения, реформационной эпохи происходили под знаменем идей религиозных, с ХVIII в. место последних заняли идеи, так сказать, светского содержания. Собственно говоря, общественные партии в XVI и XVII вв. защищали свои принципы, стремления и притязания ссылками на волю Божию, которая открывается человеку или в Священном Писании, - точка зрения протестантская, - или во внутреннем озарении Духом Божиим, - точка зрения сектантов. В ХVШ в. эти ссылки заменились другими - на "естественное право", открываемое в идеях разума. Просветители ХVШ в. проповедовали многое такое, что уже было высказано передовыми протестантскими и сектантскими публицистами, но только они подыскали для тех же самых принципов иные основания, заменив теологические авторитеты авторитетами разума и того, что они рассматривали как естественное право. Другими словами, теология уступала место метафизике, как можно было бы сказать, применяя в данном случае формулу Огюста Конта*. Такой именно имела характер идея естественного права, которая потому и играла особенно важную роль во всей общественной философии ХУШ века.

Эта идея естественного права личности, права, сообщенного ей самим Богом или данного ей природою,- права, принадлежащего ей по рождению безотносительно к общественному ее положению, вероисповеданию и национальности, - права, наконец, от нее неотъемлемого и для кого бы то ни было неприкосновенного, действительно, получила в то время громадное значение. В этом принципе, но уже на почве естественной философии выразился тот идеал евангельской свободы, на который ссылались в средние века и в эпоху реформации. Если индепенденты доказывали право личности на религиозную свободу тем, что Христос, искупив род человеческий, сделался единственным господином над совестью людей, то философия ХVШ в. подчиняла и вообще всю жизнь личности одному естественному закону, созданному самим Богом и вложенному в наше сознание. Первым писателем, формулировавшим идею безусловной личной свободы на основе естественного права, был Локк, родоначальник всей просветительной философии ХVШ в., сам выросший под влиянием религиозного и политического движения своей родины, Англии, во второй половине ХVII столетия. Вообще представление о чем-то естественном, существующем по природе вещей, а не по человеческому установлению, было очень популярно в XVIII в., когда верили в "естественную религию", основывались на "естественном праве", искали "естественного порядка" экономической жизни и возникла целая экономическая школа экономистов, давшая своему учению название природовластия или физиократии, и когда, наконец, Руссо противоположил гражданскому состоянию свое "состояние природы". Предполагалось при этом, что естественное и разумное - одно и то же, что одна отвлеченная деятельность разума может все разрешить в теории и на практике, и в этом рационализме, по-видимому, отвергавшем все, что должно признаваться на веру, заключалась тем не менее, как было уже упомянуто, вера в силы самого разума, в его творческие способности, раз он будет сообразоваться с "естественным законом" (не в том смысле, в каком слово употребляется теперь в естествознании), и в бесконечный прогресс,

* См. выше, стр. 19.

осуществляемый разумом. Ничто так не действовало разлагающим образом на воззрения, которыми держались старые порядки, как рационалистическое понимание государства, исходным пунктом которого была идея естественного права. Политическая теория XVIII в., образовавшаяся еще в XVII в., объясняла происхождение государства сознательным договором, который будто бы заключают между собой люди, устанавливая над собою верховную власть. Весь вопрос состоял в том, какими правами поступаются при этом люди и кому вверяют они власть над собою. Если Локк донельзя ограничивал власть государства и сохранял ее за народом, то Гоббс, исходивший из той же теории договорного происхождения государства, наоборот, до последней крайности ограничивал права граждан и учил о перенесении всей полноты верховной власти на правительство. Таким образом абсолютные права государства выводились из того же "естественного права", которое служило основой и личной свободе. Но в чьих бы интересах это право ни толковалось, оно, как право, основанное на разумной природе вещей, противополагалось праву традиционному и в этом смысле оказывалось учением, разрушавшим исторически сложившиеся привилегии сословий, тем более, что по естественному праву государство должно было служить благу всех, а не некоторых только. Если перед естественным правом государства на безусловную власть, по учению Гоббса, возобновленному через сто лет Жан-Жаком Руссо, должна была совершенно склониться отдельная личность, то перед тем же правом и перед общим благом должны были исчезнуть и все исторически сложившиеся местные особенности. Поскольку историческое право было против интересов личного развития, такая идея государства не была враждебна индивидуальным правам, но в иных случаях дело происходило и наоборот, потому что централизация могла стремиться (в Австрии при Иосифе П) уничтожить и живые силы национальностей не только с их историческими правами, но и с их непреходящим стремлением к духовному самоопределению.

Философия естественного права разрушала в принципе все исторически сложившееся. Во всяком случае, перед

человеком она ставила идеал, к которому он должен был стремиться, и то общее ХУШ веку воззрение, что культурные и социальные формы суть будто бы лишь продукты сознательного творчества человеческой личности, вселяло в поклонников новой философии уверенность, что целесообразною деятельностью человека (напр., могущественного правителя) можно сразу пересоздать всю жизнь на началах разума. XIX век со своим учением об органическом развитии культурных и социальных форм изменил такое преувеличенное понятие о личных силах в истории, но последнее сделало свое дело, придав известную отвагу людям ХVIII в. и породив в них оптимизм надежды на лучшее будущее, которое должно было осуществить идеи истины и справедливости. Философия личного права с тем моральным и социальным оттенком, какой ей сообщали популярные в ХУШ в. идеи человечности и народного блага, отличалась от гуманистического индивидуализма тем, что проникнута была альтруизмом и имела общественный характер. Никогда до того времени литература высших классов общества не была столь демократична по своим симпатиям к народу, как именно литература XVIII в. Правда, при детальном ее рассмотрении мы встретим в ней немало диссонансов, обнаружим у отдельных авторов весьма плохое знание народного быта и народных нужд, но в общем это не может препятствовать "философии" XVIII в. называться гуманною, филантропическою, народолюбивою. При перевесе сельского населения над городским, при существовании еще крепостничества и феодальных поборов с земли, при страшной нищете крестьянской массы, при дороговизне хлеба и дурном состоянии земледелия, с одной стороны, а с другой - при не вполне еще совершившемся или обнаружившемся процессе нарождения городского пролетариата, главным социальным вопросом, требовавшим практического разрешения, в XVIII веке был вопрос крестьянский. Как бы несовершенно с современной точки зрения ни ставился этот вопрос в публицистике той эпохи, не следует забывать, что поднят был этот вопрос именно только тогда впервые.

Реакция против идей XVIII в. в начале XIX столетия

Идеи XVIII в. нашли практическое применение в политике просвещенного абсолютизма и во французской революции. Это также были своего рода, с одной стороны, реформация сверху и реформация снизу, с другой, но и в данном случае, как и в XVI в., за реформацией последовала реакция, и эта реакция наступила главным образом после низвержения Наполеона I, который, как-никак, а все-таки вышел из французской революции. Мы уже упоминали об этой второй крупной реакции в новой истории и останавливаться на ней не будем, потому что, во-первых, она была только вторым изданием первой и ничего не могла придумать, кроме проповеди о необходимости вернуться к миросозерцанию и общественному строю католико-феодального средневековья, а во-вторых, и потому, что вообще лишены возможности подробно говорить в этом очерке о XIX в. по крайней сложности темы и по недостатку места. Читатель вообще мог заметить, что чем ближе подходит наше изложение хода истории к нашим временам, тем оно делается более подробным. История тоже имеет, свою перспективу, и ближайшие предметы нам виднее более отдаленных, а потому для надлежащего освещения истории XIX в. потребовалось бы более места, нежели то, какое у нас остается в распоряжении. Поэтому мы не останавливаемся на культурной реакции, ознаменовавшей начало ХГХ века. Нам гораздо важнее, если уж на то пошло, отметить тот факт, что рядом с реакцией против рационализма XVIII в., которая приглашала общество вернуться к средневековому мистицизму, совершалась еще другая реакция - во имя требований положительной науки, поскольку философия ХVШ в. была метафизична.

Развитие положительной науки в XIX в.

Если к новой европейской истории применить известный закон умственного развития, формулированный Контом*, то

* См. выше, стр. 19.

реформационная эпоха окажется соответствующей теологическому фазису, революционная - метафизическому, а ХГХ в. получит значение периода, в котором совершился переход на третью, позитивную ступень умственного развития. Важным культурным приобретением ХГХ в. является его наука и притом не только естествознание, но и обществоведение, взятое в широком смысле слова. Общественная философия ХУШ в. была, так сказать, "метаполитикой", - термин, в котором выражается, что и в области решения политических вопросов (в широком смысле) может быть то же самое, чем по отношению к науке о природе, физике является метафизика. Никогда раньше научное знание не делало таких громадных и важных по своим последствиям успехов, как в ХГХ столетии. Не касаясь здесь всей истории науки в прошлом веке, мы остановимся лишь на том значении, какое принадлежит развитию науки для всего движения общественной жизни в новейшее время. Прежде всего, именно материальная жизнь общества зависит от развития в нем техники в широком смысле слова, от той власти над природою, которую дает человеку научное знание естественных законов, управляющих физическими явлениями. Технические изобретения, основанные на практическом применении старых научных истин к тем либо другим потребностям жизни или вытекающие из новых научных открытий, вызывая переворот в способах производства или обмена продуктов или в способах ведения войны, вообще оказывают сильное влияние на всю материальную жизнь общества, на его экономический строй, а через него и на разные социальные отношения других категорий. Мы увидим еще, что промышленная революция, создавшая современный капитализм со всеми его общественными следствиями, была в значительной мере результатом изобретения машин и их применения к промышленности. Это - одна сторона дела. Кроме такой связи научных открытий и основанных на них изобретений с движением общественной жизни, существует и другая связь. Не разделяя взгляда, будто общественные отношения и учреждения всецело покоятся на мнениях людей, мы, тем не менее, не можем отрицать громадного влияния человеческих миросозерцании на

социальную жизнь целых народов и эпох. В своей деятельности мы руководимся разными целями и осуществляем их разными способами. И тогда, когда мы к чему-либо стремимся, и тогда, когда так или иначе действуем для достижения того, к чему стремимся, мы и целями, какие себе ставим, и средствами, к которым прибегаем, обнаруживаем известное понимание общественной жизни, которое может быть или более, или менее научным, либо, наоборот, более или менее ненаучным. Всякое общественное движение совершается под знаменем тех или иных идей, в которых выражается характер существующего в данный момент миросозерцания и обусловливаемого им понимания общества, целей общественной деятельности и способов разрешения общественных задач.

Мы только что говорили об этом по отношению к реформации и революции с их руководящими идеями. Мы упомянули еще, что в начале ХIХ века на западе Европы совершалась религиозная реакция против рационализма философии XVIII века. Она была, однако, не в состоянии победить метафизику, но господство философии Гегеля, на которую опирались в тридцатых и сороковых годах и реакционные, и прогрессивные общественные стремления, было последним проявлением метафизического настроения умственных верхов западноевропейского общества. С середины ХЕХ века тиетафизика стала все более и более отступать назад перед наукой, и это отразилось не только на общем миросозерцании эпохи, но и на понимании общественных задач и способов их решения.

Значение этого развития в истории техники

Конечно, не все технические изобретения были результатом преднамеренного применения теоретических истин отвлеченной науки к практическим потребностям жизни. Многими изобретениями, как все знают, человечество было обязано людям, которые никогда не занимались разработкою чистой науки, были только специалистами того или другого практического дела, иногда лишь случайно нападавшими на новую мысль, в большинстве же случаев только вносившими какие-либо изменения и улучшения в уже

существовавшие орудия и приемы. Никто, однако, не станет отрицать того, что чем далее идет развитие техники, тем все более и более оно пользуется услугами научного знания, и что лишь блестящие успехи механики, физики, химии сделали возможными многие важные стороны современной техники. Можно даже сказать, что развитие техники идет рука об руку и находится в постоянном взаимодействии с теоретическим развитием науки. Практическая механика, прикладная физика, техническая химия, благодаря этому, получили в ХIХ веке небывалое развитие. Сюда относятся, главным образом, изобретения, давшие людям новые и неизмеримо большие, чем было раньше, силы в борьбе с природою и с другими людьми и новые способы преодолевать препятствия, лежащие в условиях пространства и времени. Вспомним о машинах в разных отраслях производства, о вооружении, о путях сообщения и способах сношений между людьми. Во всех этих областях XIX век создал такие чудеса, которые для людей предыдущих веков могли существовать лишь в сказочной фантазии. Можно сказать, что все прошлое исторического человечества до XIX века представляет из себя один период в истории развития техники, и что в XIX веке начинается совершенно новый период. Этим человечество обязано преимущественно пару, электричеству и новым взрывчатым веществам с их многочисленными применениями, каковы паровые машины в добывающей и обрабатывающей промышленности, паровой транспорт (пароходство и железные дороги), электрический телеграф и начинающаяся замена пара электричеством, как рабочей или двигательной силой, широкое пользование взрывчатыми веществами в целях горного, инженерного и военного дела.

Овладевая силами природы для своих практических целей, человек в то же время стал проникать и в тайны их существования, что не могло не отразиться и на его миросозерцании. Теория единства сил природы с законом сохранения энергии является одним из важнейших научных приобретений XIX века. Между прочим, многие технические изобретения нашего времени обязаны своим происхождением научному наблюдению о переходе сил природы одной в другую. Увеличив силы людей, дав людям возможность не только больше и быстрее производить, но и быстрее и легче передвигаться с места на место, обмениваться продуктами своего труда, сноситься между собою на самых отдаленных расстояниях, перечисленные изобретения произвели целый ряд очень важных перемен в экономической и культурной жизни, а через то и в чисто социальных и политических отношениях целых народов. Никогда раньше не было такого громадного производства ценностей, такого роста национального богатства, таких деятельных торговых сношений между отдельными народами, такого культурного между ними общения. Кроме того, разные технические применения химических открытий создали новые продукты и отрасли производства, внесли разные усовершенствования в старые отрасли и увеличили количество продуктов, добывавшихся и прежде, и этим тоже способствовали увеличению и улучшению производимых ценностей.