Чтение онлайн

– И даже крепче Олафа, – ответил Эдуард.

Из-за скатерти донесся презрительный фырк – заговорило уязвленное самолюбие Олафа.

Питер посмотрел на меня уже по-другому. Он явно размышлял, пытаясь представить мою миниатюрную женскую личность в одном ряду с агрессивной, внушительной, мужской сущностью Олафа. И наконец покачал головой:

– Она не выглядит крепче Олафа.

– Если в смысле армрестлинга, то нет, – сказала я.

Он нахмурился и повернулся к Эдуарду:

– Я не понял.

– А я думаю, что понял, – сказал Эдуард. – А если нет, то объяснить это я не могу.

Питер стал еще мрачнее.

– В кодексе крутых парней, – обратилась я к Питеру, – очень многое нельзя объяснить.

– Но вы его понимаете.

Это прозвучало почти обвинением.

– Я много времени терлась среди очень крутых парней.

– Это не то, – сказал он. – Вы очень отличаетесь от всех женщин, которых я видел.

– Она отличается от всех женщин, которых ты когда-нибудь увидишь, – ответил Эдуард.

Питер посмотрел на меня, на него.

– Мама к ней ревнует.

– Я знаю, – сказал Эдуард.

Из комнаты донесся голос Бернардо:

– Можно нам уже опустить эту рогожу?

– Да неужто такие крутые супермены уже устали? – спросила я.

– Молочная кислота вырабатывается в мышцах у каждого, киска.

Я первая начала обзываться, поэтому пропустила «киску» мимо ушей.

– Тебе надо пойти к маме и Бекки на кухню, – сказала я.

– В самом деле надо?

Он смотрел на Эдуарда, ожидая от него разрешения.

– Да, – сказала я, пытаясь взглядом внушить ему, чтобы не вздумал перечить.

Но он смотрел только на мальчика. Они оба уставились друг на друга, и между ними что-то проскользнуло, знание какое-то, что ли.

– Уберите скатерть, – сказал Эдуард.

– Нет! – воспротивилась я и поймала Питера за руку. Повернула к себе, спиной к двери. Захваченный врасплох, он не стал вырываться. Но не успел он еще решить, что со мной делать, как заговорил Эдуард.

– Отпусти его, Анита.

Я обернулась на него через плечо Питера и обнаружила, что Питер выше меня на пару дюймов.

– Эдуард, не надо!

– Ему интересно – пусть посмотрит.

– Донне это не понравится, – сказала я.

– А кто ей расскажет?

Я глянула в темные глаза Питера.

– Он, вот разозлится когда-нибудь на тебя, или на нее, или на обоих – и расскажет.

– Я этого не сделаю, – сказал Питер.

Я покачала головой. Не верила я ему, поэтому-то и отпустила его руку. Если Эдуард покажет Питеру этот уголок ада и Донна окажется в курсе, то разрыв между ними будет обеспечен. Так что я готова была ради этого пожертвовать душевным спокойствием Питера. Вот она – суровая правда.

Рогожа упала, сначала со стороны Олафа, а Бернардо остался стоять, держа ее на руках, как спящего ребенка. Он посмотрел на Эдуарда, покачал головой и отошел к Олафу, пропуская Питера в комнату. Я двинулась следом за ним и Эдуардом.

Олаф встал у дальней двери. Бернардо положил скатерть на стол и отступил к его краю. Я заняла позицию у дальней стены, почти зеркально повторив позу Олафа, но у противоположной двери. Все мы стали каждый по своим углам, будто отделяя себя от того, что происходило. Пожалуй, даже Олаф этого не одобрял.

Питер разглядывал фотографии, расхаживая по кругу. Он побледнел и произнес приглушенным голосом:

– Это все люди?

– Да, – ответил Эдуард. Он стоял рядом с Питером, не слишком близко, но он был с ним.

Питер подошел к ближайшей стене, к фотографии, которую я рассматривала.

– Что с ними случилось?

– Мы еще не знаем, – ответил Эдуард.

Питер не отрывал взгляда от фотографий, глаза его бегали по страшным картинам. Он не подошел, не стал рассматривать их вблизи, как я, но он смотрел и видел, что на них. Не вскрикнул, не упал в обморок, его не стошнило. Доказал, что хотел. Он – не баба. Я подумала, не надо ли его предупредить, что могут быть кошмары. Да нет. Они либо будут, либо не будут.

Он все еще был бледен, испарина выступила на верхней губе, но он мог двигаться, и голос его был хрипловат, но спокоен.

– Я лучше пойду помогу маме на кухне.

И он вышел, обхватив себя руками, как от холода.

Никто не сказал ни слова. Когда он отошел так, что уже не мог слышать, я подошла к Эдуарду.

– Ну, прошло лучше, чем я думала.

– Прошло примерно так, как я и думал, – ответил Эдуард.

– Черт побери, Эдуард, у парня будут кошмары!

– Или да, или нет. Пит – пацан крепкий.

Эдуард выглядывал в дверь, будто все еще видел Питера. Взгляд его был где-то далеко.

Я уставилась на него:

– Ты им гордишься. Гордишься тем, что он посмотрел на вот это, – я мотнула головой в сторону фотографий, – и выдержал.

– А почему бы ему не гордиться? – спросил Олаф.

Я оглянулась на него:

– Если бы Эдуард был отцом Питера – то понятно. Но это не так.

Я снова повернулась к Эдуарду и пристально посмотрела на него. Лицо его было непроницаемо, как всегда, но чуть лучились глаза.

Я тронула Эдуарда за руку, и этого было достаточно – он обернулся ко мне.

– Ты с ним обращаешься как с будущим сыном. – Я покачала головой. – Эдуард, ты не можешь позволить себе такую семью.

– Знаю, – ответил он.

– Боюсь, что нет. Кажется, у тебя серьезные намерения.

Он опустил глаза, избегая моего взгляда.

– Черт тебя возьми, Эдуард!

– Противно в этом признаться, но я с ней согласен, – сказал Олаф. – Если бы только мальчик, проблем бы не было. Думаю, из него ты сможешь сделать все, что захочешь, но женщина и девочка… – Он покачал головой. – Не выйдет.

– Я вообще не понимаю, зачем тебе семья, – сказал Бернардо.

– По разным причинам. Никто из вас не верит в брак, – ответил Эдуард.

– Верно, – согласился Олаф. – Но если мужчина вроде нас женится, то это не должна быть женщина вроде Донны. Она слишком… – Он попытался подыскать слово и наконец нашел: – Невинна. Ты знаешь, что я такое не про многих женщин могу сказать.

– Может, это одна из ее привлекательных черт, – сказал Эдуард, с виду так же озадаченный, как и мы.

– Ты уже с ней трахаешься, зачем же тогда жениться?