Чтение онлайн

— Что ты собираешься делать? — спрашивает он, шествуя навстречу девушке. Ему не нравится, что Беннет вновь бунтует: у нее ведь эмоции на пределе. Когда их не останется, у Беннет будет нервный срыв, затем — психушка (или клиника) и прочие нерадужные обстоятельства… — Что ты собираешься делать?!

Он останавливается на расстоянии вытянутой руки от нее. Беннет с остервенелостью вытягивает ремень из джинсовых петель и отшвыривает его.

— Трахаться! — громко кричит она, устремляя на парня ошалелый взор. — Ебаться — называй как хочешь! А вообще, лучше проваливай отсюда!

Он хватает ее за запястье, притягивая к себе. Девочка Бонни пытается вырвать руки, но понимает тщетность и глупость этой попытки. Она зло глядит на парня, желая испепелить его, желая вычеркнуть его из своей жизни.

Ты попалась в ловушку собственных аксиом, Бонни. Ты привязалась к тому, кто пытается тебя приручить.

— Все же было хорошо, пока ты не появился! Все было нормально, а потом ты со своей помощью! И все рухнуло! У меня не осталось ни идей, ни веры, ни даже подруги! Я ненавижу тебя! Я тебя видеть не могу!

Она отталкивает его, влепляет ему пощечину, что есть силы. Потом она затихает, вспоминая как ее ударил отец в деканате, потом всплывают все гнусные и отвратительные воспоминания за эту осень.

Потом Бонни ударяет Тайлера еще раз. Со всей силы. Она чувствует, что с ударами наружу просачивается отрицательная энергетика. Находится отток отрицательным эмоциям. Находится путь к освобождению.

Локвуд сжимает зубы и медленно поворачивает голову в сторону ошалевшей девчонки. Та снова замахивается, но ее руку перехватывают, сжимают, заворачивают за спину, а хрупкое тело придвигают к себе. Слишком близко. Слишком отчаянно.

Бонни отрицательно качает головой, силясь заплакать и не в силах сделать этого.

— Ты ведь меня не любишь, — шепчет она, чувствуя, что эмоции на пределе, что вновь требуется выход.

— Не люблю, — холодно отвечает он. — Но ты-то меня любишь.

Жестоко. Бесчеловечно. Грубо.

Бонни смотрит в его глаза и понимает, что сердце ее только с ним бьется без боли. Бьется так, что кровь в венах согревается, что хочется это тепло Тайлеру передать. Хочется быть с Тайлером. Сегодня, завтра, послезавтра — каждую минуту. Хочется кричать ему о своих проблемах, хочется шептать о своих чувствах и никогда-никогда не отпускать.

— Люблю, — на выдохе.

А потом она впивается в его губы и больше не думает ни о чем. Бонни Беннет падает в забвение.

5.

Она чувствовала себя преступницей. Каждый день, каждую ночь она ощущала себя воровкой, уголовницей. Она считала себя таковой в любом случае: когда принималась за какое-то дело, когда развлекалась в клубах вместо того, чтобы заниматься, когда звонила матери, когда не звонила отцу… Каждое действие сопровождалось этим чувством. Будто Бонни вообще не свою жизнь проживает, будто она ее ворует у кого-то. И этот внутренний дискомфорт получал подпитку из внешней среды с ее проблемами, дилеммами и вечными терниями. Он получал подпитку, убивая наивность и веру в святое, заставляя лишь кричать, царапаться, буйствовать и плевать на окружающих.

И только сейчас это чувство исчезло. Будто его стерли. Будто его и не было вовсе. О нем осталось лишь смутное воспоминание. Лишь горькое, но едва уловимое послевкусие. И только сейчас Беннет, эта девочка с подрезанными крыльями, поняла что есть свобода. Нет, это не свобода действий, не своеволие, не материальный достаток.

Это ощущение полного спокойствия в душе. Чувство трепета в сердце. Дрожь по телу. Это безумное сочетание нежности и страсти. Это перехват дыхания. Учащение пульса.

Это взаимность.

Она не чувствовала себя преступницей в эту самую минуту, когда прижималась к Тайлеру, отдавая всю себя, крошась мелом возле его ног. Она не ощущала угрызений совести и внутренних дилемм. Эта девочка просто хотела быть любимой кем-то, кому-то нужной. И она себя таковой чувствовала, когда страстно целовалась с парнем лучшей подруги, когда тот отвечал ей взаимностью.

Просто две продрогшие души, отлично друг друга понимающие, встретились на перекрестке. Просто попутчики, не более. У них ведь в запасе несколько часов встреч и несколько километров общего пути. У них ведь в запасе несколько несгоревших чувств и пару штук пьяных желаний быть любимыми.

Он сам терял голову от Бонни, тоже не ощущая себя преступником. Тоже понимая насколько ценна и насколько редка свобода. Тайлер Локвуд, влюбленный в глупую Мальвину, мог концентрироваться лишь на одном: влечении, азарте и желании забыться со свирепой Бонни.

Он забылся. Он резко отстранился. Его сбитое дыхание и ее сбитое дыхание, их учащенное сердцебиение, завывание ветра за окном — все это образовывало единую красивую и дисгармоничную мелодию… Это было саундтреком их постельной сцены, если хотите. Просто в фильмах обычно включают эротичную или грустную мелодию, а в их жизнях мелодию создавали они сами.

Он схватился за края футболки, резко их поднял, сдирая ненужную одежду. Повеяло ароматом сигарет — от этого запаха азарт лишь увеличился. Футболка валялась у ног, а Тайлер снова целовал Бонни Беннет, красивую девушку с поломанной судьбой, раздробленными костями и растоптанными чувствами. Она отвечала на каждое его желание, в ее теле было отзвучие на каждое его действие. Она обнимала так крепко, как не обнимала Елена. Целовала так неистово, как не целовала Елена. И вообще, чем больше секунд они тратили друг на друга, тем сильнее желали друг друга.

За окном гром разразился в диком хохоте, а капли дождя барабанили по стеклом. Если бы эту сцену снимали режиссеры, то они бы чередовали кадры. Чередовали бы двух обесточенных целующихся людей и буйства погоды, показывали знамение, показывая насколько их связь опасна и для кого-то нежеланна. Если бы эту сцену снимали режиссеры, то они бы показали как Бонни сорвала футболку с Локвуда, как с остервенением отшвырнула ее в другую сторону. Показали бы, как Беннет с любовью, страстью и жадностью оглядывает тело парня, ее приручившего, а потом страстно его целует.

Камер не было, к сожалению… Были лишь чувства полной опустошенности и покинутости у друг друга. Было дикое желание впасть во временную кому и не заботиться больше ни о чем.

Они поддались. Локвуд властно обхватил талию девушки, которая тут же подалась навстречу, обвивая парня ногами и прикасаясь к нему настолько плотно, насколько это было возможно. Полумрак, тени и шум дождя — декорации безумия этих недодрузей-недолюбовников. Вспышки молнии на мгновения освещали пространство, а потом потухали.