Чтение онлайн

Вообще, Сальваторе злил не тот факт, что эта мерзавка пыталась взломать замок в двери его квартиры. Его злил тот факт, что она снова пришла.

— Я чувствую примерно то же, что и ты сейчас, когда ты появляешься в моей квартире, — шепчет он, все так же не меняя своей позы. Он стоит за ее спиной. Он стоит непозволительно близко. Аромат ее чертового-треклятого-ебучего шампуня, запах дождя — это становится личным афродизиаком на сегодняшний вечер. Сталь в руках начинает плавиться.

— Выходит, я могу убить тебя? — все с тем же железным спокойствием. Она не двигается.

— Выходит, ты меня задрала уже.

Она делает глубокий вдох. Деймон слышит этот вдох. И ему нравится ее нервное дыхание. А потом Елена подается назад, спиной вжимаясь в мужчину и снова замирая. Мужчина чувствует холод, исходящий от девушки. Он чувствует холод не только тела, но и души. Ему хочется этот холод превратить в жар. Ведь Елена ему больше нравится, когда она жаркая, чем нежели когда она пустая и бесчувственная.

— Я звонила тебе, — шепчет, откидывая голову на плечо мужчины, закрывая глаза и пытаясь контролировать свои эмоции. — Четырнадцать раз… — голос срывается. Пистолет скользит медленно (вдоль ее тела) вниз. Дыхание Деймона тоже сбивается. — Четырнадцать раз с периодичностью в три-четыре минуты…

Пистолет проскользил до бедра, а потом выскользнул из руки и упал на пол. Оружие сейчас никого не волновало. Деймона вообще заботила только Елена, которая пыталась взломать дверь в двенадцать часов ночи, которая не реагировала на угрозу и прижималась к нему как кошка…

— Я внес твой номер в черный список.

— Какой же ты все-таки ублюдок…

Она медленно отстраняется на пару миллиметров, а потом также плавно поворачивается к Деймону лицом. Замашек под Британни Мерфи не было. Были замашки под кого-то другого… Елена вновь становится слишком близко. Ее лицо заплаканное. Ее глаза красные от слез. Одежда помятая и промокшая. Вид жалостливый.

Тело — желанно.

Сальваторе медленно и аккуратно подхватывает ее, делает внезапные и быстрые шаги вперед, заставляя Елену отступать назад. Девушка поддается импульсу, потом впечатывается в стену. Доберман прижимает ее тело своим к стене, переводит взгляд на губы этой суки, а его руки с талии плавно скользят на поясницу. Гилберт прячет взгляд. Она только прикосновениями дает понять, что ей в очередной раз плохо. Что она в очередной раз нуждается в нем.

— Что тебе нужно? — он говорит тихо. Тембр его голоса такой родной и привычный. Елена от звука его голоса чувствует, как ее тело сводит приятная судорога. Она вцепляется в плечи парня, придвигаясь к лицу Добермана еще ближе.

— Я не знаю, — шепчет она. — Он ведь не изменял мне, я знаю. Но почему тогда так больно? — впервые поднимает взгляд. Сальваторе ощущает как его сердце разрывается в клочья. Красные, полные слез и подыхающей надежды, глаза. Тонкие пальцы, вцепляющиеся в ворот его куртки. Тело, которое никнет к его телу.

Он был бы рад сказать что-то, чтобы поддержать ее, но не мог подобрать слов. Не мог солгать или нагрубить. Сальваторе аккуратно коснулся запястий девушки, освобождая себя от объятий, опустил руки девушки и, коснувшись плеч девушки, стянул куртку с плеч. Елена смотрела на него, как на отца, как на лучшего друга, как на спасителя. Она знала, что ни на кого и никогда еще так не смотрела.

Он отошел от девушки, повесил ее куртку, повесил свою и снова вернулся к Елене. Потом он снял с нее ее сапоги. Он никогда не помогал девушке снимать сапоги. Даже Джоанне. И прикасаться к стройным ногам Мальвины нравилось, потому что ему с первой их встречи нравились ее ножки. Потому что ему уже давно хотелось прикоснуться к ним, не скрывая своих желаний.

Сальваторе отставил ее обувь, развернулся, чтобы снова подойти к Елене, но девушка подошла сама. Тихо и бесшумно. Как кошка.

Как призрак.

Она подошла, потом прильнула к нему. Ее напряженное тело он ощутил тактильно. Приятное чувство. Да, с Гилберт тяжело находиться рядом. Она кричит, врет, устраивает эти порочные игры.

Но это приятно, черт возьми. По-настоящему приятно.

— Вам надо поговорить, Елена. Ты тоже ведь жила у меня, но это ничего не значит…

— Не значит? — переспрашивает девушка, устремляя на него взор. — Не значит?.. — ее голос сникает до шепота. Ее отчаяние впитывается в его сущность, дробит там гордость и высокомерие. Снимает оковы недоступности.

— Не значит. Тебе не стоит его ревновать.

Она закинула руки на его плечи, потом они проскользили на спину. Его тепло стало передаваться ей. Ее холод, в свою очередь, ему.

— А я не знаю ревность ли это… Мне кажется, что это просто обида. Ощущение предательства. Опустошения. Но не ревности.

Она закрывает глаза, поднимается на носочки и касается губами его губ. Обычное касание, ничего страстного и рокового не подразумевающее. А У Сальваторе дыхание перехватывает, и он, чтобы не поддаться опиуму, за талию отстраняет Елену от себя.

— Это твоя игра, да? Очередное желание сровнять счет?

Она открывает глаза. Ее грудная клетка высоко поднимается. Ее глаза полны трепета, нежности и взаимности. Деймону хочется эту девочку вновь прижать к стене, вновь заблокировать любые пути к отступлению. Ему хочется ощутить ее всю. Желательно — под собой.

— Нет, — шепчет она, и ее руки оказываются на его шее. Ее пальцы касаются его шрама, и Сальваторе видит, что Гилберт не испытывает ни брезгливости, ни отвращения. — Я больше не хочу вести этот дурацкий счет.

— Если не игра, то что? — более гласно. Он не может отвести от нее глаз, не может разорвать тактильную близость. Жажда начинает царапать горло. Дождь за окном усиливается.

— Я не знаю, — по ее лицу начинают скатываться слезы, и это злит Сальваторе еще больше. Он касается подбородка девушки, заставляя ее смотреть только на себя. — Я вообще больше ничего не знаю, Доберман. Ничего, кроме того, что только ты меня понимаешь. Только ты…

Его пальцы оказываются на ее губах через секунду после этих слов. Это опьяняющее чувство прерывается, когда Елена небрежно хватает его руку и отводит от своего лица. На миг в ее взгляде вновь появляется тот блеск стервоза, который он видел тогда в парке, когда она в первый раз сравняла счет. И на пару мгновений Сальваторе кажется, что он снова попал в ловушку.

Но потом Елена закрывает глаза, потом она вновь касается его губ своими, потом вновь ее руки оказываются на его плечах… Ему не стоит ее обнимать, не стоит отвечать на ее поцелуй, но когда человек следовал правилам? Он поцеловал ее, тут же замерев, словно пытаясь убедиться, что это не сон. Да нет, не сказать, чтобы Елена была чем-то недосягаемым и настолько безумным, чтобы сходить с ума или пить в барах. Но Деймон постоянно испытывал ощущение нереальности, когда был рядом с Мальвиной. И вот сейчас, когда он решился поцеловать ее, им вновь овладело чувство некоего сюрреализма.