Обуглившиеся мотыльки
Шрифт:
Елена была рада, что Локвуд перевел разговор на другую тему. Она была рада, что он понял ее волнение и серьезно ответил ее на вопрос… Правда, в весьма своеобразной манере. Она была рада, что именно с этим парнем у нее начало все складываться.
— Эм, может, пока в местный клуб сходим? Попробуем хотя бы? Чтобы я к твоему Оскару морально подготовиться успела.
Локвуд взглянул на девушку немного недоверчиво, но, поняв по ее глазам, что она не лжет, расслабился.
— Заметано!
Мысль идти в клуб Елену доводила до ужаса, но она все-таки решилась на это. В конце концов, и мысль с кем-то завязать отношения тоже ее когда-то бросала в холод. У страха всегда глаза велики. Улыбнувшись, девушка открыла дверь автомобиля:
— До встречи, — произнесла она.
Локвуд проводил девушку взглядом и, когда удостоверился, что она скрылась в доме, завел машину и поспешил уехать. Теперь сомнений не было, что никакая Бонни ему даром не нужна.
Тем более, после заданного вопроса.
2.
— Ма-а-а-а! Я дома.
Девушка разулась, скинула куртку и прямиком направилась в зал, где Миранда занималась очередным рукоделием. Она сидела на диване, опершись о подушку и слушая какую-то передачу по телевидению. За все это время Елена не рассказывала матери о своих отношениях, поскольку сама еще сомневалась в их… прочности. Теперь же все сомнения развеялись, и Елену распирало от эмоций. Схватив пульт, девушка выключила звук, села рядом с матерью и с улыбкой уставилась на женщину, готовясь поделиться самым сокровенным. Также она решила, что обязательно встретится завтра с Бонни и расскажет и ей про свою новую жизнь… Про то, что она, наконец, отложила свои дешевые романы и устроила личную жизнь.
— Чего это с тобой случилось? — спросила Миранда, откладывая свое занятие и переключая внимание на дочь. Елена не знала, как все рассказать и с чего начать. Говорить про метро и парня, имеющего уродливый шрам на шее и прозвище Доберман, наверное, все-таки не стоит. Тогда, как преподнести историю про парк, Тайлера и его речи про семерых детей? Может, просто сказать, что она встретила отличного парня и, кажется, счастлива как слон! Правда, Елена не знала, как выделить счастливых слонов из общей кучи слонов…
Девушка встрепенулась, снова улыбнулась.
— Что-то очень хорошее происходит в моей жизни, мам, — решила начать она издалека. Миранда — неглупая женщина, сама поймет, и, может, тогда Елена расскажет и про метро и про парк… — Что-то, что заставляет меня не думать об отце и напряженке с Бонни. И вообще, я подобного раньше не испытывала, понимаешь?
Миранда кивнула. Она понимала и сейчас была рада за дочь. Иногда родители имеют слабость ревновать своих детей, не желая отпускать из-под родительского крыла, боясь, что их детки по глупости наделают много ошибок и прочее. Однако Миранда больше всего в жизни хотела, чтобы ее дочь, наконец, отвлеклась от домашней рутины и семейной драмы, нашла хорошего человека и пила молодость так же, как пьет любой человек, когда ему девятнадцать, он молод и хочет ощутить каждый спектр жизни. Елене необходимо было отвлечься.
— Как зовут? Сколько лет?
— Тайлер Локвуд. Ему двадцать три… Он учится на переводчика, занимается музыкой и иногда выводит охранников из себя, вот…
— Охранников? Зачем?
— Важен процесс, — ответила девушка незамедлительно, будто сама жила по этому принципу всю свою жизнь. Самое странное было то, что Локвуд никогда Елене не рассказывал о своем жизненном кредо, но Гилберт вспомнила разговор в машине и выдала эту фразу чисто на автомате. Выдала, не обратив на это никакого внимания.
Забавно все в жизни устроено. Вот такие вот слова, которые мы кидаем на ветер, по сути, являются роковыми. Человек слишком слеп и слишком самоуверен, чтобы обращать внимание на знаки: на погоду, которая может предречь исход событий; на слова, случайно сказанные и ставшие впоследствии роковыми; на чувства, которые испытываем, когда смотрим на личное воплощение Анны Смит. Человек слишком слеп или слишком самоуверен, чтобы обращать внимания на подобные вещи. Может, поэтому вся человеческая жизнь пропитана болью и дымом…
Елена опустила взгляд и уже более тихим голосом продолжила:
— Самое важное ведь не то, что рядом с Тайлером я в полной мере узнаю, что такое эпатаж, непредсказуемость и искренность. Да, это имеет вес, несомненно, но… Просто я думала, что не смогу так просто сдаться и… Отвлечься на какое-то время от всей той гадости, что творилась в моей голове…
Мать взяла дочь за руку. Елена тут же отвлеклась от потока своих мыслей, воспоминаний, связанных с той семейной драмой, которая чуть не пошатнула веру и не сломила силу духа.
— Отвлекайся, Елена, не на какое-то время. Просто забудь об этом. Это осталось в прошлом и назад никогда не вернется.
Девушка кивнула, как-то печально улыбнувшись. На уроках социологии учителя часто вещали о семье, о ее роли в социализации и становлении личности, о том, что семья всегда определяет кем мы станем и так далее… Слушая эту муторную речь толстой тети в очках, считающей себя специалистом в области человеческих взаимоотношений, Елена мучилась лишь одним вопросом: она сама верит в то, что говорит? Человек, обладающий силой воли и упрямством, может выбраться из князи в грязи, даже имея родителей-алкоголиков. И никакая социализация тут роли не играет. А вот взрослые мужики, вроде ее отца, пребывающие вечно в поисках пятой горы, ведутся на поводу у своих матерей, ведутся на поводу у своих псевдодрузей и могут запросто бросать свои семьи. Елена получила важный урок: не доверяй взрослым, даже если они имеют седину, даже если им перевалило за полтинник. Ее отец мог справиться со своими эмоциями, узнать, в чем дело и поговорить с женой, а не вестись на поводу у своей матери. Следовательно, семья не социализирует человека, а тащит его на дно, так как большинство не имеет ни упрямства, ни силы духа.
И вот теперь, когда Елена смирилась с тем, что ответов на ее вопросы никто ей не даст, что отец навсегда остался лишь воспоминанием и был в жизни скорее случайным попутчиком, а не спутником, появляется какой-то там Тайлер, взрывающий привычный уклад жизни и превращающий серые будни в яркие и незабываемые. Оглядываясь назад, Елена ни о чем не сожалела, и, быть может, если бы не урок, преподнесенный отцом, она бы никогда и не смогла решиться на некоторые свои поступки. Раньше ей было досадно мириться с той мыслью, что все важные события происходят без его присутствия, что ей просто невозможно поделиться с ним какими-то своими важными новостями.
А сейчас Елена перешла на новую стадию: рассказывать ничего не хотелось, жизнь продолжалась, и отец превращался в пустоту. Девушка не желала этого, ведь он все-таки был частью ей семьи… когда-то.
— Ты только Дженне пока не рассказывай ничего, ладно? — произнесла Елена, нарушая тишину и прерывая паузу, так неожиданно появившуюся в воздухе. — Это личное, пока я не готова к ее расспросам.
Миранда улыбнулась, кивнула и вновь принялась за свое рукоделие. Елена решила больше не нагружать себя и мать мрачными мыслями. Поднявшись, она поинтересовалась, что мать будет: чай или кофе и решительно отправилась на кухню.