Чтение онлайн

— Тебе не жить, ублюдок! И шавке твоей — тоже.

— Хочешь, я выбью второй глаз для симметрии? — спокойно произносит защитник. — Если нет, то запомни, что каждого из вас я отлично запомнил. Сунетесь в полицию — моя шавка подаст встречное заявление о попытке изнасилования. Я подам заявление о покушении на жизнь.

Он сказал это без пафоса, распальцовки и крутого сленга. Сальваторе опустил руки и, схватив девушку за запястье, быстрым шагом повел ее к выходу из парка, даже не оглядываясь. Елена постоянно оглядывалась назад, чтобы убедиться, что за ними нет хвоста, но последний «из Могикан» лишь пытался помочь своим мерзким друзьям, которые психовали и стонали из-за гостя в темноте.

Сальваторе крепко держал запястье девушки, ее куртку и сумку, быстрыми шагами выходя из парка и не говоря при этом ни слова.

3.

Когда они вышли из парка, Сальваторе осмотрелся, а потом развернулся к девушке, прижав ее к стене. Гилберт отчаянно стягивала кофту на себе, пытаясь прикрыться и не в состоянии оторвать взгляда от спасителя.

— Эти ублюдки что-нибудь сделали с тобой? — спросил он, как всегда со спокойствием и сталью в голосе. Девушка открыла рот, чтобы что-то ответить, но лишь отрицательно покачала головой, потому что из-за наплыва эмоций теперь она дара речи лишилась.

— Ты только честно отвечай мне, потому что правду я все равно узнаю.

Елена не знала, чем она была шокирована больше: тем, что нарвалась на серьезные проблемы или поступком Добермана? Или его умением сохранять спокойствие при любом раскладе обстоятельств? Но как бы то ни было, сейчас Гилберт ощущала великое облегчение, сравнимое разве только что с глотком вина после блуканий в пустыне…

— Ты слышишь меня вообще? — спросил он. Елена неуверенно взглянула на мужчину и, собрав все силы в кулак, только отрицательно покачала головой, потом кивнула и, запутавшись в своих действиях, все же ответила:

— Нет, они не успели.

— Ладно, хрен с ними — потом разберусь.

«Потом разберусь»? Что это значит? Он еще планирует их избить? Им и так влетело достаточно. Елена решила уверить Сальваторе, что не стоит усугублять, что надо уйти отсюда поскорее и забыть про эту неприятность, но Деймон даже опомниться не дал. Он вручил девушке куртку и отвернулся, то ли давая Елене привести себя в порядок, то ли смотря, чтобы не нашлось лишних наблюдателей. Может, и то, и другое.

Елена надела куртку и быстро застегнула ее, с трудом расправляя складки порезанной кофты. И как ей дома это объяснить? Или лучше вообще ничего не рассказывать?

— Локвуд опять по клубам шляется, значит.

Гилберт даже не поняла, вопрос это был или констатация факта. Она обвязала шарф вокруг шеи, расправила волосы и вытерла слезы. Сейчас она чувствовала стыд. Стыд за свое глупое поведение, за свои никому не нужные выпады и перемены настроения. Но она была не властна над своими эмоциями! Если бы и Деймон себя как придурок в метро не повел, возможно, все было бы вообще по-другому.

Сальваторе все также стоял спиной, всматриваясь в пустоту. Елена стояла за его спиной и не знала, что сейчас ей сказать. Она вспомнила, как он властно приказал ей: «Иди сюда», как схватил за запястье и отвел за свою спину, готовясь принять удар на себя в случае неожиданной атаки. Она вспомнила, как он выбивал этих ублюдков, словно кегли в боулинге и не могла сопоставить образ этого благородного парня с тем, что угрожал ей за несколько дней до этого.

— Надо поймать такси и отвезти тебя домой, чтобы ты опять не нарвалась на какое-то дерьмо.

Он пошел к дороге. Девушка встрепенулась и, нагнав парня, коснулась его руки. Сальваторе обернулся, недоуменно уставившись на девушку, мол, с чего бы она к нему прикоснулась? Осознав, что ее прикосновения ему не нравятся, Елена убрала руки. Глаза девушки все еще были красными и мокрыми из-за слез, но теперь вместо дикого страха во взгляде можно было увидеть благодарность.

— Спасибо, — произнесла она уверенно и твердо, словно между ними и не было никакого напряжения. — Спасибо большое, я очень испугалась. До дома я дойду сама.

Она аккуратно извлекла сумку из его рук и, натянув какую-то глупую улыбку, пошла вдоль дороги к переходке.

Чувства Сальваторе к Елене не изменились. Злоба немного приутихла, но не искоренилась совсем. Ну, попала эта девчонка в плохую переделку — ну, с кем не бывает. Кроме того, эта фантастическая четверка, и правда, могла что-то сделать с ней. Он пошел помогать ей следуя какой-то рефлексии, чисто по инерции, а не потому, что пытался изменить свое отношение, и так далее… К тому же, Локвуд просил приглядывать за ней. Закатив глаза, Сальваторе двинулся за девушкой.

Когда он нагнал ее, то ему показалось, что Елена даже выдохнула с облегчением. Она скрестила руки на груди — она замерзла. Отлично просто. Свою куртку Сальваторе ей не собирался отдавать — больно много чести будет.

— Ты же вроде бы недалеко живешь, да?

Елена кивнула, хоть Деймон на нее даже не смотрел. Они перешли дорогу и пошли по направлению к дому Елены.

Идти по улицам, освещаемым светом уличных фонарей и неоновых вывесок, с девушкой лучшего друга, которая раздражает своей правильностью — просто верх идиотизма. Лучше бы Деймон продолжал свои разборки с Джоанной, но стоило же ему снова нарваться на эту девчонку!

Он украдкой взглянул на Гилберт. Елена, скрестив руки на груди от холода, смотрела себе под ноги, чувствуя дикий дискомфорт и не зная, куда себя деть. Неужели ее совесть пробуждается после многовековой спячки? И это молчание невыносимо…

— Не думай, что после этого мы с тобой подружимся, — произнес Деймон, снова устремляя взор вперед. Он знал, что теперь Елена будет его разглядывать, а потому поспешил избежать зрительного контакта. Елена молчала некоторое время, потом задала самый каверзный и ненужный сейчас вопрос:

— Почему ты меня презираешь? — она одуревала от своей смелости. После произошедшего идти домой с объектом своих странных эмоций, так еще и подбивать этот самый объект на откровение — дебилизм. Или Доберман, и правда, имеет какое-то воздействие на людей, пробуждая скрытые стороны их характеров?

Сальваторе усмехнулся. Он достал пачку сигарет и, с сожалением обнаружив, что она пуста, бросил мусор на дорогу.

— Ты же меня терпеть не можешь с первой встречи, — продолжила Елена, удивляясь самой себе. Неужели это все происходит с ней сейчас?

— Я думал, это у нас взаимно, — пожимая плечами, ответил Деймон, чувствуя, как его настроение начинает ухудшаться.

— Да, но… Ведь причина должна быть. У всего ведь должна быть причина…

Сальваторе остановился, засунув руки в карманы. Девушка сделала тоже несколько шагов, а потом остановилась и, обернувшись, уставилась на Сальваторе. Отлично, значит, перемирие длилось не долго.

— А если я скажу, что бесишь ты меня просто так. Просто ты мне не нравишься: мне не нравится твоя правильность, не нравится, что ты вешаешься на моего друга, не нравится твоя внешность. Что, если нет никакой причины?