Чтение онлайн

9. в ходе борьбы, если кто-нибудь нападет на представителя власти, гражданский сопротивленец защитит такого представителя власти от нападения даже с риском для своей жизни.

Это слова Ганди. Я их не преувеличил. Может показаться странным то, как Ганди настаивал на том, что ненасильственное сопротивление возможно лишь тогда, когда сопротивление абсолютно лояльно Государству. Ганди почерпнул эту идею у Торо, [15] который сформулировал термин «гражданское неповиновение». Убеждение Торо заключалось в том, что человек чести, который нормально подчиняется высоконравственным законам, имеет право не подчиняться аморальным. Как сказал Ганди, «привилегия сопротивления или неповиновения определенному закону или порядку выпадает лишь на долю того, кто изъявляет готовность и беспрекословное подчинение законам, установленным для него».

Если высоконравственные законы не выполняются со всей тщательностью, сопротивление неэффективно. Так происходит потому, что общественное мнение чрезвычайно важно для успеха ненасильственного подхода. «Опыт показал, что одно только изучение причины неповиновения никак не влияет на тех, кто имеет твердые убеждения, противоречащие этим убеждениям. Их глаза открываются не аргументами, а страданиями сопротивленца. Сопротивленец жаждет добиться самой сути того, за что борется. Метод достижения этой цели — разбудить общественное мнение. Общественное мнение — это сила, куда более мощная, чем порох». Если сопротивленец не чист разумом, духом и делом, если он не является идеалом человека, то это ослабит жалость общества к страданиям этого человека.

Помимо того, что теория выглядит наивной сама по себе, в ней нашлось место и для Бога. Любая наивная теория включает в себя Бога, и теория Ганди — не исключение. Он считал, что вера в Бога жизненно необходима для ненасильственного сопротивления. «Сопротивленец не имеет никакого отношения к своей победе. Он уверен в ней, но он также должен знать, что ее дарует Господь. Задача сопротивленца — страдать».

Когда Ганди спросили, могут ли социалисты или коммунисты быть ненасильственными сопротивленцами, он ответил: «Боюсь, что нет. Сопротивленец уповает только на Бога, а тот, кто надеется на что-то иное или зависит от чего-то еще, не может практиковать сатьяграху… Я говорю о тех, кто готов во имя Господа пережить все ради своих принципов… Без силы, идущей от Бога, человек не может вынести любые пытки безропотно. Только Его сила по-настоящему сильна. И лишь те, кто может избавиться от своих забот и страхов с помощью этой неизмеримой Силы, только они верят в Бога».

Страдания и смерть обретают смысл, когда существует Бог, способный воздать всем по заслугам. Разве христианам твердят не это? Автор Книги Экклезиаста был прав: нет ничего нового под солнцем.

План Ганди по применению сатьяграхи против угнетения был резко заявлен в его обсуждении борьбы немецких евреев с нацистской Германией: «Могут ли евреи сопротивляться этим организованным и позорным гонениям? Существует ли способ, который мог бы позволить им сохранить самоуважение, не чувствуя себя беспомощными, забытыми и покинутыми? Я утверждаю, что существует. Ни одному человеку не нужно быть беспомощным и покинутым, чтобы верить в живого Господа… Поскольку евреи считают Бога личностью и верят в то, что Он управляет каждым их действием, они не должны чувствовать себя беспомощными. Если бы я был евреем и был рожден в Германии и зарабатывал на жизнь там, я бы считал Германию своим домом, так же, как к ней относится самый высокий немец, и бросал бы ему вызов пристрелить меня или бросить в темницу: я бы отказался быть исключенным из общества или подчиниться дискриминационному обращению… Если бы разум евреев был готов к добровольным страданиям, даже невообразимая резня могла бы обернуться днем благодарения и радости, ради которого Иегова трудился во благо освобождения своей расы от власти тирана. Богобоязненному человеку смерть не страшна. Приятно спать, зная, что пробуждение будет куда более освежающим, чем твой долгий сон».

Освободители сомневаются, что многочисленные активисты, которые высказываются в пользу подхода Ганди и применения этого подхода в борьбе движения за права животных, когда-либо читали его тексты. Давайте же изучим кое-какие детали ненасильственного сопротивления, чтобы убедиться в их неприменимости для освобождения животных от угнетения человеком.

Во-первых, его подход требовал чистоты и совершенства души, которой не достигли даже богатые духовно люди, такие, как последователи самого Ганди. Кроме того, подход требовал отказа от всех мирских приобретений. «Для использования сатьяграхи необходима нищета, в том смысле, что мы должны равнодушно относиться к тому, есть ли у нас накопления, чтобы питаться и покупать одежду».

Значит ли это, что активисты должны бросить работы, дома и машины и жить одной верой в Бога? Ганди ожидал, что гражданские сопротивленцы поступят именно таким образом. «Ни один сопротивленец не должен обеспечивать своих иждивенцев. Такое возможно лишь случайно. Сопротивленец вверяет заботу о своих иждивенцах Господу». Но не стоит беспокоиться. Ганди продолжил: «Вселенский опыт показывает, что в такие времена едва ли кто-нибудь голодает».

Сопротивленцы не платят налогов, чтобы не поддерживать зловещую систему. Они практикуют отказ от сотрудничества, наиболее мягкую форму сатьяграхи. Это влечет за собой выпадение из общества. Ганди вывел кое-какие основные шаги для первого этапа отказа от сотрудничества (я цитирую):

1. отказ от всех титулов и почетных должностей;

2. отказ от любых государственных займов;

3. приостановка юристами практики гражданских споров в третейских судах;

4. бойкот государственных школ;

5. отказ от вступления в государственные партии и тому подобные организации.

Эти предписания об отказе от сотрудничества придумывались специально под индийский вопрос, их цель была ясна. Торо в своем эссе «О гражданском неповиновении», работе, сильно повлиявшей на Ганди, писал: «Я, не колеблясь, заявляю, что те, кто называют себя аболиционистами, должны немедленно отказать в любой поддержке, как персональной, так и имущественной правительству Массачусетса и не ждать перевеса в один голос, а выстрадать право восторжествовать над ними».

Торо цитировал Конфуция, который говорил: «Если Государство управляется по принципам разума, нищета и несчастья — повод для стыда; если Государство не управляется по принципам разума, богатства и почести — повод для стыда».

В самом деле, ничто не ново под солнцем! Конфуций, Торо, Ганди, все они говорили о том, что участие в несправедливой системе должно быть остановлено теми, кто хочет изменить эту систему. (Освободители согласны с тем, что не нужно участвовать в аморальной системе. Но они не считают, что это следует делать для изменения системы. Они уверены, что систему существенным образом не изменить. Неучастие в ее делах требуется лишь для того, чтобы человек исключил себя из бойни, дабы убедиться в том, что он не сотрудничает с ней и не поддерживает ее). Что это значит для тех, кто хочет освободить животных?

Это значит, что вы не можете купить авиабилеты на следующий зоозащитный марш в Вашингтоне. Если вы это сделаете, вы поддержите бизнес авиакомпании, отелей, таксистов и других представителей сферы услуг. Сколько тысяч долларов ушло на одни только налоги у активистов за права животных, начиная авиабилетами и заканчивая прохладительными напитками? На какие угнетения животных пошли все эти деньги?

Типичный человек, обеспокоенный судьбой животных — это белый из среднего класса, и он едва ли захочет отказаться от имущества, титулов и других атрибутов благосостояния. Даже зоозащитные организации глубоко укоренились в системе. Многие национальные организации за права животных имеют миллионы долларов, которые они инвестируют в акции, облигации или недвижимость. Это никак нельзя назвать отказом от сотрудничества с системой. Доктора наук наживаются на общественном уважении, зарабатывая себе послужной список, когда высказываются против опытов на животных. Это определенно никак не сочтешь отказом от всех титулов и почетных должностей!

Факт заключается в том, что ни один человек в нашем обществе, проповедующий ненасильственное сопротивление, не применяет что-либо похожее на сатьяграху. Их борьба имела бы смысл, если бы они применяли тактики Ганди. А поскольку люди участвуют в жизни общества, которое они порицают, они не более чем лицемеры.

Дело в том, что ненасильственное сопротивление по Ганди требует от сопротивленцев самопожертвования и самоотречения. Людям в западном обществе это не свойственно. Ганди выяснил, что и на Востоке это не всегда популярно. Это одна из причин, по которым освободители считают ненасильственное сопротивление неприемлемой моделью.

Вторая заключается в оценке человеческой природы, центральной для философии и подхода Ганди. Он верил, что люди в основе своей хорошие, и если показать им, что ты страдаешь от их действий, они почувствуют жалость и изменят свое поведение. Ганди также полагал, что угнетатели теряют удовольствие от своей деятельности, когда жертва не оказывает сопротивления. «Творящий зло откажется от зла в отсутствие сопротивления».

Можно согласиться с представлениями Ганди о человеческой природе. Можно даже, как Ганди, упростить кражу для вора, чтобы его перевоспитать. Но успех этого подхода зависит от способности обидчика сопереживать своим жертвам. Не исключено, что в деревушке, где большинство людей настроены благожелательно, подобный подход может сработать. Но освободители призывают вернуться к реальности — в конец XX века, во время, когда угнетение животных колоссально.