Чтение онлайн

Вот и все. Она поняла. Теперь она знает, что я — ненормальный, жалкий, сломленный. Она повесит трубку. И больше никогда…

— Хикикомори… — наконец прозвучал ее голос. Тихо. Задумчиво. Без насмешки, без отвращения, но и без сочувствия. Просто констатация — Так вот в чем дело.

Пауза снова повисла в воздухе, но теперь она была другой. Не шокированной, а переваривающей. Я стоял, как приговоренный, ожидая вердикта.

Тишина после признания длилась, может, три секунды. Для меня — вечность. Я уже мысленно прощался с любыми призрачными надеждами на нормальное, ну, моей версии нормального, общения, когда трубка взорвалась.

— Хикикомори?! — голос Кимико не был ни брезгливым, ни испуганным. Теперь он был громким. Полным невероятного, почти детского изумления — Правда?! Настоящий, живой хикикомори?! Я думала, это только в аниме бывает! Нет, ну я слышала, что…

Я отдернул телефон от уха, оглушенный ее криком. Признание, вместо того чтобы оттолкнуть, словно подожгло фитиль в ее любопытстве.

— Кайто-сан! Это же… Это же невероятно! — ее слова лились водопадом, быстрые и горячие — Почему?! Что случилось? Как это произошло? Расскажи! Ну пожалуйста!

Я попытался вставить слово, но ее не остановить. Шквал вопросов обрушился нескончаемым потоком, я только успевал «угукать» и невнятно стонать:

— Давно? Два года, говоришь? ДВА ГОДА не выходил?! Божечки! А что ты делаешь весь день? Как не сходишь с ума от скуки? А еда? Тебе приносят? Или ты сам готовишь? А родители?! Они в курсе, что ты… ну… затворник? Они помогают? А как же работа? Ты же рисуешь! Интернет? Аниме смотришь? Наверняка! Какое любимое? А книги? Что читаешь? А… — она сделала глоток воздуха, и следующий вопрос прозвучал с особой интенсивностью — … а как ты вообще УЧИЛСЯ рисовать, сидя дома? Нужно же ходить на занятия, там…

Я стоял посреди комнаты, прижимая телефон к уху, словно спасательный круг в бушующем море ее любопытства. Паника сменилась полной растерянностью. Я ожидал отторжения, страха, жалости. Чего угодно, но не этого взрыва энергичного, почти научного интереса. Я чувствовал себя редким экспонатом в музее, на которого внезапно навели прожектор.

Вот он… Хикикомори в естественной среде обитания… Давайте подойдем поближе…

Я начал отвечать. Сначала односложно и робко.

— Да, два года…

— Еду заказываю и иногда готовлю сам, под настроение…

— Родители… знают…

— Рисую… Да…

— Аниме… да… Ну… Если не хентай… Много их.

Чем больше я говорил, тем легче становилось. Ее вопросы были прямыми, но без осуждения. Она слушала. По-настоящему слушала. И мне, впервые за долгое время, захотелось хоть немного приоткрыть дверь в свой мир. Не весь, конечно. Самую страшную дверь под названием «как это вообще».

— Чтобы не сойти с ума… — мой голос нашел какую-то твердость, когда я говорил о рутине — Ну, есть распорядок. Утром почта, аукцион, планы на день. Потом работа с рисунками или правками от заказчиков. Потом аниме, книги или игры. Иногда просто наблюдаю в окно. Ну вот, как-то так и живу…

— Круто… — протянула Кимико-тян и тут же продолжила — А как это случилось? Просто проснулся однажды и решил не выходить? Было что-то? Шок? Проблемы? Расскажи!

Картинки из прошлого — толпа, крики, чувство невыносимого стыда, паника, охватившая меня тогда… Все это мелькнуло перед глазами. Горло сжалось.

— Не важно — выдавил я, голос снова став тихим и плоским — Просто… однажды понял, что не хочу. Не хочу туда. Не хочу видеть людей. Не хочу, чтобы они видели меня. Не хочу контактировать с миром. И… вот так.

Я махнул рукой, забыв, что она не видит.

На другом конце провода снова повисла пауза, но на этот раз не шокированная, а осмысляющая. Я слышал ровное дыхание Кимико-тян. Боже, да она даже дышит сексуально!

— Проще… Спокойнее… — она повторила слова задумчиво — Два года в своей вселенной. Рисуя персонажей из других миров…

Ее голос смягчился, в нем появились нотки искреннего, неподдельного изумления, граничащего с уважением.

— Кайто-кун… Ты… Вау! Это же надо! Настоящий затворник-художник! Круто! Это очень круто!

Я присел на диван, ноги затекли стоять.

Ее слова обожгли приятным огнем. Не «жалкий», не «больной», не «странный». «Затворник-художник». Пусть преувеличенно, но… Это звучало совсем иначе. Льстило израненному самолюбию и пугало одновременно. Потому что этот интерес в ее голосе был уже не просто любопытством к диковинке. В нем было что-то восхищенное. И это было в тысячу раз опаснее жалости, но и приятнее.

— Я ведь не настоящий художник… — пробормотал я, смущенно отводя взгляд, который она не видит.

— А я думаю, художник! — парировала Кимико с прежней энергией, но теперь с теплотой — Создавать персонажей, сидя в четырех стенах круглосуточно и не сойти с ума! Это талант! Или… суперсила!

Она засмеялась, легко, звонко. Затем она выдохнула и помолчала пару секунд. Я как идиот тоже молчал, не зная, что сказать, хотя вопросов в голове было несколько тысяч.

— Ладно, извращенец-затворник, не буду тебя мучать. Спасибо, что рассказал. Честно. Это… Офигенно интересно. Я такого еще не встречала!

— Пожалуйста… — я не знал, что еще сказать. Я чувствовал себя одновременно опустошенным от откровенности и странно легким. Как-будто сбросил груз.

— Отдыхай, хикикомори! — весело бросила Кимико-тян — И не прячь свои рисунки! Особенно те… Ну… С кружевами! Спокойной ночи, еще увидимся!

Она повесила трубку. Я медленно опустил телефон. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была иной. Не давящей одиночеством, а звонкой и теплой после ее голоса. Я стоял, глядя в стену, переваривая этот диалог.

Я признался в самом страшном и она не убежала. Не назвала психом. С интересом расспрашивала. Даже с восхищением? Пусть наигранным, но…

И тут меня осенило.

Я сам того не желая, заинтересовал Кимико еще больше.

Гораздо больше, чем просто как сосед или даже как «извращенец с биноклем». Теперь я был для нее загадкой. Редким, почти мифическим существом — хикикомори, который создает красивых и откровенных девушек. Ее любопытство не было удовлетворено, оно было разожжено докрасна.