Чтение онлайн

Глава 24

Наши сборы в школу закончились очень быстро. Дольше всех собирался, как и следовало ожидать, Вадим. Его бесчисленные тюки и сундуки занимали большую часть телеги. Наши скромные рюкзачки не шли ни в какое сравнение с объёмом вещей Вадима, так что мы с Васькой в нетерпении приплясывали, находясь в ожидании «сына воеводы муромского».

Даже Донатий, и тот уже собрал свои кули, и теперь переживал, сидя на своей тележке, коль скоро мы соберёмся в путь.

Мечислав, с недовольным видом вышедший из дома, в данный момент восседал на своём коне, который выглядел сегодня удивительно ухоженным. Рядом с ним был небольшой отряд охраны, который должен был нас сопровождать. В доме оставались только девочки-служанки, привратник, конюх, да мальчишка-помогайка. Немноголюдно, конечно, только воевода сообщил, что на время его отсутствия воеводство примет доверенный сотник Мечислава. Мы с Васькой равнодушно пожали плечами — нам было абсолютно без разницы, как будут решаться административные вопросы, поскольку, по заверению самого Мечислава, набегов половцев в ближайшее время не ожидается.

Так что мы сейчас в нетерпении ожидали выхода Вадима. Больше всех была возмущена Василиса — оно и неудивительно, после истории со слежкой за нами они так и не помирились. Впрочем, и у нас с Кариной также были более, чем натянутые отношения с ребятами. Так что, учитывая это, зря Вадик заставлял себя ждать. Младшие дети воеводы в нетерпении ёрзали на своих лошадях — это была их первая поездка в столицу, и они относились к ней весьма ответственно.

Однако, всё подходит к концу, дождались и мы, когда он выйдет из своей горницы, благостно взгромоздится на свою лошадь, и мы, медленно и печально двинулись в путь. Возле ворот нас уже ждала делегация провожающих во главе с Милушей.

— Храни вас боги! — прошептала Цветана, пустив слезу — Пусть бог Чур хранит вас в путешествии вашем и даст вам здоровье и силы!

— Ты это… — хмуро бросил Мечислав, проезжая мимо плачущих девчонок — хватит слёзы лить! Чай, не на войну отправляемси!

— Цветана! — с улыбкой сказала я, снимая маленький золотой крестик с шеи — К сожалению, в моей вере нет такого количества богов, как в вашей, есть только один, и к нему обращаются со всеми бедами и проблемами. Он обязательно поможет, достаточно просто верить!

— Вот как? — слёзы у девчонки моментально высохли — Тяжело ему, поди, ежели всяк со своею бедой подойти-то норовит? А как его зовут?

Цветана с сомнением рассматривала распятие и сомневалась в могуществе столь странного божества, но затем надела на шею цепочку, и спрятала за корсаж.

— Его зовут просто: «Бог»!

Несмотря на то, что мы собирались ехать не столь далеко, собственно, мы просто возвращались обратно в Школу, на душе было как-то неспокойно. Словно забыли что-то… тягостное чувство, одним словом. Н-да… если ко всему прочему, у меня проявится ещё и провидческий дар, то я это точно не переживу.

Я сейчас вспомнила ребят с факультета нумерологии и предсказательства, которые частенько норовили ухватить других студентов за мантии в тщетной надежде найти желающих узнать своё будущее. Таковых пока не нашлось, но они не оставляли свои попытки, и угрожали пока только стихийникам, предсказывая завтрашнюю погоду с переменным успехом.

Одним словом, я представила себя с горящим взором, с магическим шаром под мышкой и колодой карт в руке, лихорадочно что-то бормочущая себе под нос: «Так… Нептун сегодня в третьем доме, значит Марс в огне. Неприятности обязательно произойдут у рыжеволосых и зеленоглазых женщин крепко за сорок…».

Почему-то было особым шиком предсказывать всяческие гадости окружающим, и потом, когда они случались, удовлетворённо потирать руки. Мол, я же вам говорила… так стоит ли винить студентов за то, что они шарахались от предсказателей, как чёрт от ладана?

— Донатий, как насчёт того, чтобы исполнить что-нибудь душевное? — обратилась я к домовому.

Тот пренебрежительно хмыкнул, и указал надкушенной морковкой на напыщенного Вадима.

Тот откашлялся, и, достав гусли из одного своего куля с вещами, патетически начал, подъехав к Васёне:

— Как жизнь без весны, весна без листвы, листва без грозы, и гроза без молнии? Так годы скучны…

Я отвернулась, с трудом удержавшись от того, чтобы в голос рассмеяться, до такой степени у Вадима был гордый и непобедимый вид. Донатий, который и был инициатором этого действа, отвернулся, дабы никто не увидел ухмылку на губах домового, которая больше обычного делала его похожим на лохматую лягушку.

На Васю же эта композиция, душевно исполненная Вадимом, не оказала должного влияния, и она по-прежнему была неприступна и горда, надувшись, как мышь на крупу.

Мы игнорировали поселения с постоялыми дворами, оно и неудивительно — вряд ли бы нашлись места для такой оравы людей, зато ночевать вот на такой милой и уютной полянке нам никто не запрещал, что мы и собирались сделать, собственно.

Так что мы дружно готовились к ночлегу, солдаты обихаживали лошадей, Донатий беседовал с Мечиславом «за жизнь», судя по всему, не забывая при этом шустрить по хозяйству. Ну, а мы с девочками решили побыть простыми «пассажирами», если честно…

— Да хватит, тебе, Кондрат, убиваться, выставляя в круг амулеты колдовские! Када с нами такие ведьмы ехают!

Когда вышеречённый Кондрат оторвался от процесса создания защитного круга и принялся с жадностью выслушивать рассказ своего товарища, замерли и мы.

—… токмо сунулси тот гуль к нам, сею же минуту замертво упал! Вот, до чего у некромантки силов-то много будет! Точно тебе говорю! А ишшо другая, которая худа, как после лихоманки, так и вовсе говорит, мол, на лесного вы круг выставляете? Да ежели случится какая оказия, так я и сама вас охранить смогу, и вообще, я кажную дикую тварь на триста локтей в округе вижу, поелику есть у меня дар такой.

После того, как Кондрат позволили себе слабо возразить на это, мотивируя своё неверие тем, что столь сильный дар имеется, быть может, только лишь у сильнейших волшебников, таких, как Ладимир Велибор, да ещё у Тёмных Детей, будь они три раза прокляты, как его товарищ жутко оскорбился, и попросил меня лично подтвердить, правда ли то, что я не так давно называла себя сильнейшей колдунье во всей Славии, если не боле.

Я, смеясь, подтвердила, сказав, что так оно и есть. Только не признаюсь исключительно в силу природной скромности.