Чтение онлайн

Неожиданно его окликнули.

— Здорово, тезка, — протиснулся к нему Лешка Долгов, комсорг цеха. — Ты что же от друзей нос воротишь? Знакомься!

За спиной Долгова стояли две девушки. Одну из них, Валю, Алексей не раз видел с Долговым, другую, повыше и помоложе, — в первый раз. Она назвала себя Викторией.

Заиграли дамский вальс. Валя с Лешкой пошли танцевать. Виктория пригласила на вальс Алексея. И хотя это явно рушило все его планы, отказаться было неудобно.

Девушка танцевала легко, непринужденно. Она была хорошо сложена, со вкусом одета. А ее голубые с сероватым оттенком глаза светились нежной радостью.

«Красива», — невольно подумал Алексей. И вдруг с ужасом поймал себя на том, что она ему начинает нравиться. «Но ведь ты даже с ней не говорил?» — упрекнул себя Алексей. И другой голос ответил ему: «Ну и что же, все равно»…

Алексей гнал эту мысль, как чужую, но она отчаянно сопротивлялась и дразнила его: «Вот увидишь сам, да-да». После вальса возвращаясь на место, девушка сказала:

— Вы чудно танцуете, — и взяла его под руку.

Подошли Долгов с Валей. Глаза у него были озорно удивлены. Он воскликнул:

— Никак подружились?

— Да вот, представьте… — ответила Вика.

Заиграли танго, и Алексей с Викой снова танцевали. Им было весело и хорошо.

А когда возвращались домой, Алексей окончательно убедился, что эта девушка ему нравится.

— С Новым годом, с новым счастьем, — сказал он Вике.

Где-то далеко на заводе перекликались сирены электровозов. Темная ночь один за другим гасила разноцветные стекла в домах. Около городского сквера, запущенного до краев снегом, молодежь затеяла игру в снежки. Снег был пушистый, рассыпчатый и от мороза плохо клеился. Почему-то Алексею вспомнились озябшие руки Насти, потом, точно наяву, услыхал ее смех, звонкий, счастливый, и незаметно стала просачиваться в душу легкая грустинка.

— Если хотите меня видеть, приходите завтра. Буду ждать вас у сквера ровно в шесть, — вызвал Алексея из задумчивости голос Вики. На него доверчиво смотрели большие глаза, и он согласился.

Вика пригласила его в кино. Причем, картину выбрала она сама, что было совершенно ново для Алексея, так как в пору его дружбы с Настей, это право безраздельно принадлежало ему, и Настя всегда оставалась довольной. И говорила больше Вика — это тоже было ново, с Настей разговор обычно вел Алексей.

Фильм отражал времена гражданской войны. Вика лениво следила за кадрами, жалела, что взяла билеты на эту картину. Вдруг бросила:

— Леша, какие все противные, страшные в этих своих грязных костюмах, правда?

Алексей удивился.

— Как ты так можешь говорить? Ведь эти люди говорили с Лениным, и ему не было противно. Он ведь знал, что у них нет лучшего.

— Ладно, ладно, — примирительно сказала Вика и погладила его руку, — я ведь шучу.

Выйдя из кинотеатра, они пошли к реке. Скованная льдом в главном течении у моста, она была совершенно свободна у левого берега, где расположен комбинат. Алексей и Вика нашли у берега перевернутую лодку и сели.

Мороз крепчал, над водой поднимался пар, он сгущался в огромную тучу и, подгоняемый ветром, загораживал завод, — виднелись только кончики труб.

Алексей отыскал глазами свою, это было нетрудно: три трубы были самыми высокими, а посередине — его печь. Из трубы сочился еле видимый лиловый дымок. Постороннему глазу могло казаться, что печь не работает, но Алексей знал, что это не так, что сейчас температура металла в печи наиболее высокая, что идет доводка. Даже представил себе озабоченное лицо сталевара в этот ответственный период плавки, когда зрение и слух обострены до предела.

Алексей обнял Вику, сказал:

— Вот видишь дымок. Там наша печь.

Вика кивнула, улыбнулась, произнесла капризно:

— Лешенька, неужели мы пришли сюда говорить о работе? Давай о чем-нибудь другом. Ты посмотри, как хорошо вокруг. Мне кажется, я слышу, как звенит замерзающая у берега вода. И я сама замерзаю. Ты бы хоть пальцы догадался погреть, — и она протянула ему руки.

Леша взял их в свои, стал дуть на них и снова вспомнил Настю и тот день в колхозе, когда они спасали картошку. Подумал: «Настя не жаловалась на холод…»

А Вика тихо, вкрадчиво говорила, заглядывая ему в глаза:

— Ну почему у тебя нет высшего образования? Я вот инженер. — И, снизив голос до шепота, добавила: — Мать не разрешит мне выйти за простого рабочего…

Алексей спрыгнул с лодки, бросил ее руки. Сказал зло:

— Твоя мать неумная, Вика, — сказал он.

Потом заговорил тихо, почти шепотом, глядя мимо плеча Вики на завод, видневшийся сквозь багровый туман многочисленными огнями и сполохами, точно был его адвокатом.

— Что с того, Вика, что ты инженер и работаешь секретарем у своего дяди? Что с того, что твоя мать с дипломом и сидит дома? Пускай тебя не выдадут за простого рабочего. По-видимому, хорошему инженеру ты тоже не будешь нужна. Да. По-твоему получается, что у нас на заводе все рабочие недоучки и несмышленыши. Это не так, Вика, честное слово. Но я не хочу говорить за других, скажу за себя. Да, я пришел в цех недоучкой, из седьмого класса. А сейчас десятый кончаю. Я не хотел долгое время учиться… Меня вызвали в комитет комсомола и сказали — учись. Нечего бригаду позорить. Товарищи сумели настоять на своем, и я сел за парту. Теперь вот большое им спасибо. Будет у меня высшее образование, не беспокойся.

Алексей помолчал, добавил мягко, без зла:

— Я знаю, Вика, ты сердишься сейчас на меня. Но не моя вина, что любовного объяснения у нас с тобой не получилось. Ты инженер и лучше меня. Да и красивая внешность у тебя. Парни таких любят. Единственно, что мне в тебе не нравится, и я не могу не сказать об этом: ты судишь о людях «по-маминому»… Да-да — так. И, пожалуйста, не сердись за правду.

Вика молчала. Алексей вдруг совет дал, предложил:

— Знаешь что, приходи ко мне в цех. Ну, да. Тебе как инженеру это будет полезно. Я тебе покажу все, познакомлю с ребятами, и ты сама поймешь. Придешь?

— Не знаю, — ответила Вика.

— А что не знаю-то? Приходи обязательно, — твердо сказал Алексей.

Они расстались.

А через несколько дней Вика позвонила и сказала, что придет. Алексей был вне себя от радости. «Что с того, — говорил он себе, — что инженер? Возьми ее в руки и поведи в жизнь!»

Решил Вику удивить: купил ей красивые варежки. Вспомнил: жаловалась, что вот зима, а варежки еще себе не приобрела. Он завернул их в целлофан и понес на работу в кармане спецовки.

Но Вика не пришла. Алексей носил варежки еще три дня, а Вики не было. Тогда он позвонил ей на работу. Надеялся, что чужой голос сообщит: «Вики уже три дня нет на работе, она больна».

«Ту-ут, ту-ут», — гудит трубка.

— Алло, у телефона. — Слышно было, как Вика подула в трубку и кому-то засмеялась. — Алло!

«Она, конечно, она. Тогда о чем спрашивать?» — сказал себе Алексей и повесил трубку.

В тот же день дежурная по общежитию вручила Алексею телеграмму. Настя просила ее встретить.