Чтение онлайн

Я мягко перебираю струны, тихо напевая, закрываю глаза и позволяю музыке захватить меня. Это песня, которую я когда-то очень любила. Это напомнило мне о доме, и о влюбленности, и обо всем прекрасном в мире. Я скучаю по такой музыке. Я так потерялась в себе, что не поняла, как Амалия начала играть. Ее пальцы скользят по клавишам, сначала мягко, а затем с большей свирепостью, чем я могла себе представить.

Я поднимаю голову и смотрю на неё, слегка приоткрыв рот и широко раскрыв глаза. Она закрыла глаза, и обе её ноги странным образом касаются ножек основания фортепиано, как будто она может почувствовать вибрации. Она сосредоточена, её пальцы легко скользят по клавишам, и в течение долгого времени я ошеломлена. Я не могу пошевелиться. Или говорить. Или даже дышать в течение нескольких секунд.

Она.

Абсолютно.

Невероятна.

Я никогда не слышала ничего подобного в своей жизни. Никогда не слышала красоты, страсти, или интенсивности, исходящих от инструмента, на котором она так увлеченно играет. Её голова немного двигается вместе с музыкой, глаза закрыты, рот немного приоткрыт. Она выглядит как ангел, и играет точно также. Только когда она понимает, что я перестала играть, её пальцы приостанавливаются. Она смотрит на меня и её щеки становятся розовыми.

– Не останавливайся, – говорю я, убедившись, что она может читать по моим губам. – Это было… Амалия, это было потрясающе. Я никогда не слышала в своей жизни, чтобы кто-нибудь играл так красиво.

Её щёки теперь горят, и она улыбается. Затем она кивает. Как будто спрашивает, действительно ли я имею в виду это.

– Да, да, – смеюсь я, вставая и спеша к ней. – Ты невероятна. Я подёргаю за ниточки, я всё устрою и, если у меня всё получится, ты поедешь со мной в тур? Ты будешь играть в моей группе? У меня есть несколько новых песен, новый альбом, и именно такая душа мне нужна.

Её глаза округляются, а рот открывается.

– Ты серьезно? – спрашивает она тихим голосом.

– Да! – плачу я. – Чёрт возьми, да! Ты удивительная. Ты сделаешь это?

Она кивает, издавая счастливый звук: «Да!»

Я сияю, я знаю, что права, и я знаю, что она это видит. Но это именно то, что мне нужно. Кто-то с такой душой, которая может сделать мою музыку такой, какой она мне нужна. Амалия – эта душа, я просто знаю это.

– Я поговорю со своим менеджером сегодня вечером. Пожалуйста, не уходи. Я заберу тебя с собой в тур, и в новый альбом, даже если мне придётся убить кого-то, чтобы сделать это.

Её глаза расширяются.

Я смеюсь.

– Я шучу.

Она тоже смеются, но настолько мягко.

– Мне нужно идти, но вот мой номер телефона, – говорю я, прогуливаясь по комнате, пока не нахожу несколько нотных листов и ручку. Я использую пустой бланк и записываю на нем свой номер телефона, а затем передаю его Амалии. – Пришли мне сообщение, чтобы я получила твой, и я буду на связи.

Она что-то жестикулирует, а затем останавливается. Общаться на языке жестов для нее легче, намного понятнее, возможно, потому, что ей труднее говорить, чтобы найти правильный тон, поэтому ее голос меняется от мягкого к чуть более высокому. Я делаю себе пометку научиться языку жестов.

– Что ты сейчас показала мне? – спрашиваю её легко и с улыбкой.

– Спасибо, – говорит она мне.

Я сияю.

– Я научусь языку жестов, обещаю. О, и, Амалия, могу я спросить, ты ставишь свои ноги у основания фортепиано, чтобы почувствовать интенсивность и, следовательно, узнать твою тональность?

Она кивает.

Я в восторге трясу головой.

– Ты невероятна. Напиши мне, хорошо?

Она сияет.

Да.

Мне кажется, за мной приглядывают сверху.

– Когда ты вернёшься, бро?

Я положил сигарету в рот, глубоко вдыхая, затем отвечаю на вопрос, который задает один из моих лучших друзей и вице-президент МК «Стальная Ярость», Кода. Кода – это сокращение от Дакода. Имя, которое он презирает. Он утверждает, что это девчачье имя и «никто никогда не должен, блять, называть его так». Его слова, не мои.

– Скоро, – бормочу я.

– Что удерживает тебя так долго? Есть какая-то хорошенькая киска?

Я качаю головой, хрипло смеясь. Правда, Кода думает о киске двадцать четыре часа в сутки. Человек – безмолвный гений. Он просто не признает этого. У него своя история, свои демоны, и поэтому он проводит большую часть своего времени, следуя за наемными убийцами и отслеживая их убийства. Это своего рода одержимость для него. Он исследует каждую из своих целей и, если он не верит, что человек достоин смерти, он обеспечивает их защиту.

Я не знаю, почему он это делает.

Я не знаю всей истории.

Все, что я знаю, это то, что Мал позволяет ему делать это и никогда не вмешивается. Я знаю, что у него был брат-близнец, и этот брат был убит. Это всё, что он когда-либо говорил мне. Он хороший парень. Крепкий. Большое сердце. Ужасающая душа. Не хотел бы я оказаться по другую сторону от него. Он такой, который никогда не злится, но у него смертельное молчание, заставляющее все ваше тело быть начеку, когда он находится в той же комнате, что и вы.

Кода – это лицо «Ярости».

Он опасен.

– Не киска, бро, – наконец отвечаю я.

Мой разум улетает к Скарлетт и к тому, как её сладкие пальцы коснулись моих сегодня вечером. Я хотел снять её со сцены, приподнять это довольно маленькое платье вверх, и похоронить свой член так глубоко в ней, чтобы мы оба забыли свои имена. Прошло много грёбаного времени с тех пор, когда я смотрел на женщину больше, чем мельком. Женщины, которых я трахал с тех пор... с тех пор, как она... я почти не разговариваю с ними, я не знаю их имен, я просто беру то, что мне нужно, и двигаюсь дальше.

Но эта девушка привлекла моё внимание.

Может быть, это агония в её глазах. То, как они просят кого-то спасти её.

Я выкарабкиваюсь из этих мыслей, когда Кода говорит снова.

– У нас здесь возникли кое-какие проблемы. Было бы хорошо, чтобы ты вернулся к действиям.

– Ага, – ворчу я. – Мал упоминал об этом. Ты еще что-нибудь понял или все еще размышляешь?

– Не могу разгадать, Джек дерьмо… Пытаюсь найти связи с каким-нибудь подлым маленьким ублюдком, который прогоняет наркотики через наш город и поднимает шум, но он умён. Хитёр. Он двигает их от штата к штату, и нам еще предстоит выяснить, как он это сделал без каких-либо следов.

– У тебя есть имя? Может быть, я смогу разобраться в этом, пока буду здесь, в дороге.

– Имени нет. Ближайшее, что у нас есть – это Лёд. Это то, как они все называют его. Может быть кто угодно. Может означать что угодно. Может быть имя использовано как отвлекающий маневр. Сегодня вечером у нас будет несколько наркоманов, посмотрим, сможем ли мы получить от них какую-то информацию.

– Будь милым, Кода. Не срежьте никому яйца сегодня вечером.

Он смеётся низким голосом.

– Ты знаешь, я люблю избавлять этот мир от мразей, которые засерают его, брат.