Чтение онлайн

И всё же не сбеги я, замыслы Комизара так и остались бы тайной. И о заговоре я бы не узнала. Жила бы себе с Рейфом без забот, пока Комизар не покусился бы на Дальбрек. И тогда больше всего меня ужаснули бы венданские дети, едва способные держать меч — жертвенные агнцы, которых Комизар бросил бы в первых рядах штурмовать ворота. Дети на поле боя станут ударом под дых морриганским солдатам. Братья cо своими воинами в жизни не поднимут руки на ребенка, скорее замрут в нерешительности, оцепенеют, а Комизар тем временем пустит в ход весь свой убийственный арсенал.

— Не все купились на ложь. — Паулина погладила меня по ноге. — Брин с Реганом и слову не поверили.

Возможно, поэтому ехали теперь в смертельную западню. Они задавали слишком много вопросов.

Мы сидели молча, каждая в своих мыслях. Рана пульсировала в такт сердцу, а от паутины руку покалывало, словно от лапок тысячи крошечных паучков. Самое, что ни есть, народное знахарство — то, к чему придворный лекарь ни за что не прибегнет по своей воле. Тьма перед газами завихрилась, и паучки взросли полем золотых цветов, из которых затем восстало спокойное и уверенное лицо.

Он не спрашивал, есть ли у меня дар, потому что знал ответ, и страшился его.

«Она изобличит нечестивых».

И мне предстал целый континент из королевств, и каждое со своим неповторимым даром. Затем лицо вновь потонуло в цветах, что затрепетали на ветру, медленно обращаясь прежними паучками.

Внезапно дверь распахнулась, и нас ослепил свет. Послышался надменный хмык канцлера, а следом показался и он сам.

— Гвинет, — протянул он с наигранным разочарованием и процыкал языком. — Не думал, что тебе хватит глупости связаться с врагами.

Гвинет свирепо глянула на канцлера, а тот лишь улыбнулся. Затем встретился взглядом со мной. Я заковыляла прямо на него, но он сдержался и не отступил, не желая показывать страх. К чему бояться раненую узницу без оружия? Но всё же на один удар сердца в его глазах мелькнуло сомнение. Он читал Песнь Венды. «Она изобличит нечестивых». Вдруг это про меня?

Канцлер опустил взгляд на мою окровавленную руку, и вновь расплылся в заносчивой ухмылке. Грозности во мне теперь ни капли. всегда была для него только помехой, которой и названия не дать, но точно не угрозой. Мимолётное сомнение в его глазах исчезло.

— Лорд канцлер, прошу вас, не надо! — взмолилась я. — Не убивайте моих братьев!

Он самодовольно фыркнул.

— Так вот зачем тебе понадобилось к отцу.

— Если мой отец умрёт…

— Не если, а когда. И не беспокойся, твою смерть он застанет. Он нам пока что нужен…

— Если сдадитесь прямо сейчас, я вас не убью.

Он влепил мне пощёчину тыльной стороной ладони. Перстни впечатались в челюсть, и я отшатнулась к стене. Гвинет и Паулина тут же вскочили, но я скомандовала не лезть.

— Ты? Не убьёшь меня? — прыснул он. — Совсем из ума выжила.

— Отнюдь, канцлер, — улыбнулась я, глядя на него. — Просто хотела дать шанс. Теперь я чиста перед богами. — И отвела глаза, словно те со мной говорили.

И опять к нему подкралось сомнение, словно зверь, который всё преследует по пятам.

— Снимай плащ, — приказал он.

Я недоумённо поглядела на него.

— Живо! — гаркнул он. — Или стража сорвет!

Я подчинилась. Плащ упал на земляной пол.

Канцлер кивнул стражникам, и те развернули меня спиной, затем один рванул мне рукав на плече. Опустилась тишина, прорезаемая лишь его медленными сдержанными вздохами. Я почти ощущала, как он прожигает меня ненавидящим взглядом.

Стражники оттолкнули меня.

— Убить их! — скомандовал канцлер. — Ночью вывезти трупы за город и сжечь. И чтобы эта наколка на плече сгорела дотла, ясно? — Он развернулся к выходу. Стражники шагнули к нам, наматывая шёлковую удавку на руки, — быстрая и бескровная расправа.

Но внезапно зазвучали колокола.

— Слышите?! — бросила я ему вслед. — Вы слышите, канцлер?

— Перезвон собора, — пробурчал он. — Что с того?

— Оглашают указ, — улыбнулась я. — Ваш указ. Не заметили, как из кабинета пропала печать? В городе заканчивают развешивать листовки, и люди в этот самый момент их читают. Принцессу Арабеллу схватили. Горожане приглашаются на завтрашний суд и повешение на главной площади. Неловко выйдет, если всё отменится. Позор, сущий позор. Трудно же вам будет отмыться.

Его обсыпало багровыми пятнами, словно языками пламени, что взвились бесконтрольным пожаром.

— Отставить! — рявкнул он стражникам. — Пошли вон!

Дверь лязгнула, но до меня донеслись его вопли, чтобы листовки немедленно сорвали.

Поздно. И он это понимал.

— Ловко, однако, — усмехнулась Гвинет. — Но почему завтра утром? Отсрочить бы суд хоть на неделю.

— Чтобы они точно избавились от нас по-тихому? Вот уж нет. Не факт, что мы и до утра доживём. На суде мне точно не дадут заговорить, но так я хотя бы куплю себе пару часов. К тому же теперь они паникуют и, надеюсь, натворят ошибок.

Я на ощупь поискала ногу Гвинет.

— Вставайте обе. Покажу вам пару дальбрексих приемов. Как убить человека голыми руками. Стражники скоро вернутся.

Глава шестьдесят третья

Шаги загрохотали за дверью спустя всего час. Не думала, что так скоро. Топот громкий и спешный. Злой. Мы набрали по пригоршне земли с пола и встали у стены, готовые ослепить стражников.

— Как только дверь распахнется, дайте глазам привыкнуть к свету, — наставляла я. — Шанс всего один, так что цельтесь как следует.

Паулина шёпотом молилась, Гвинет же сыпала проклятьями. Оторвав край подола, они сплели из лоскутов тонкую, но крепкую верёвку с узелками на концах, чтобы каждая могла прочно ухватиться. Не только у стражников теперь удавки. От моей левой руки не будет толка, но вот правой я могла бы как следует вцепиться одному в глотку. Я уже рассказала, какие слабые места подметила у стражников: глаза, пах, нос и колени. А ещё горло. Доспехов у них нет, только мечи, и в предстоящей схватке, надеюсь, отберу хоть один.

Шаги остановились у двери.

Загремели ключи.

Лязгнул замок.

Выругались. Опять звон ключей.

— Скорее!

Я стиснула землю.

— Ну же!

Но что-то в голосе меня насторожило.

Снова ключи, раздражённо.

— Да чтоб тебя! В сторону!

Дверь вздрогнула от удара. И ещё. Камеру заполонил треск дерева.

Из пробитой дыры хлынул свет. Блеснуло и тут же исчезло лезвие топора.

Затем вновь треск, и дверь распахнулась. Я напружинилась, готовая к атаке, но внезапно…