Чтение онлайн

Подкараулив его у кладбищенских ворот, я тут же приобнял, как старого друга и одновременно ткнул в бок коником ножа:

— Пройдёмся?

Он без лишних слов подчинился.

Я завёл его в глухой склеп посреди кладбища — как оказалось, гробницу самой Морриган, — тусклую обитель пауков и призраков. Спустившись, оттолкнул Андреса на стену, и тот обернулся.

Он прищурился на меня и сразу же склонил голову на бок — узнал за секунду. Видно, мы с отцом как две капли. А вот он больше в мать: лицо пепельно-бледное и круглое, с кроткими чертами — нищий на углу вышел бы первосортный. Но, что поделать, незаконный сын — я.

— Каден? — Рука дёрнулась будто бы к мечу. — Я думал, ты мёртв.

— Все думали. А вышло вот как.

— Понимаю, ты злишься на отца, но прошло много лет. Он изменился.

— Изменился, как же!

Андрес опустил взгляд на нож в моей руке.

— Чего ты хочешь?

— Ответов. Ну и, может, немного крови за всё, чего лишился.

— Как ты меня нашёл?

— Через Марисоль, — ответил я.

— Паулину. — Он нахмурился.

— Понял, что ты догадался.

— Живот сбил с толку, но голос я узнал. Встречался с ней как-то. Вряд ли я произвёл впечатление, а вот она на меня — да. Она…

— Больше с тобой не увидится, — отрезал я, разбивая его возможные планы на Паулину. — Скажи-ка мне вот что: почему ты не был с принцем Вальтером, когда тот напоролся на вендацев?

Андрес прищурился:

— Я лежал в лазарете.

— На моей памяти, ты не из болезненных. Часто у тебя так, или по случайности отсиделся дома?

— К чему это ты клонишь, братец? — процедил он.

— А сам ещё не понял?

— Я почти неделю бредил. Придворный лекарь подтвердит. Когда пришёл в себя, отец сказал, лихорадка свалила.

— Когда тебе стало плохо, ты был с ним?

— Да. После ужина с отцом и придворными упал в обморок. Помню только, как слуги несут меня на кровать. Это было за день до гибели принца. Да какая вообще разница? Никто не знал, что ждёт Вальтера и остальных!

— Нет, кое-кто знал. И не хотел отправлять единственного сына на бойню. А сын только и рад подыграть.

— Думай, что говоришь, — решительно процедил он, а глаза свирепо полыхнули.

Может, и правда не лжёт. Паулина сказала, гибель братьев по оружию оказалась для Андреса невыносимой. Если притворяется, зачем ему каждый день оплакивать отряд? Я вгляделся ему в лицо — что тобой движет, Андрес? — но увидел лишь скорбь. Ни капли наигранности.

— Убери меч. Не хочу тебя убивать.

— Кем же ты стал? — Он опустил клинок. Понял, что перед ним уже не тот никчёмный братец.

— Лучше тебе не знать, — ответил я. — Кто ещё из придворных был на том ужине?

Собравшись с мыслями, он перечислил канцлера, капитана стражи и придворного лекаря.

Глава пятьдесят девятая

Родители жили вместе, но на случай недомогания для королевской семьи отводились покои ближе к придворному лекарю. Там на свет появились и мы с братьями. Если отец правда плох — пусть даже это и уловка — он будет именно там.

Надев чепец и, прикрыв лицо стопкой полотенец, я зашла во внешнюю комнату. В руке сжимала бутылочку. Трудно шагать безучастно, когда так тянет сорваться и побежать. Будь отец хоть трижды на меня разгневан, рана от потери Вальтера ещё свежа. Мне только и нужно заронить ему в душу хоть крупицу сомнения, и приказ будет отменён. Он меня выслушает. С ножом у горла, если придётся.

— Врач приказал обтереть королю лоб настойкой, — проговорила я с акцентом на манер злой тёти Бернетты.

Сонная горничная у двери встрепенулась.

— Но никто…

— Да, да, всё как обычно, — проворчала я и, сглотнув, выдавила раздражённо: — Только домой собралась, а тут на тебе. Может, выручишь, а? Тут всего-то надо…

— Нет-нет-нет, — замахала она руками. — Я здесь уже битый час сижу, а так хотя бы пройдусь. — Горничная глянула на стражника у входа. — Попросить, чтобы помог?

— Да я только лоб протереть, справлюсь.

Она радостно встала и в мгновение скрылась.

В покоях царил полумрак. Руки были заняты, так что я попросила стражника закрыть за мной.

— Устав, — пожала я плечами, когда он замялся.

Дверь тихо затворилась, и я оглядела комнату. У стены напротив раскинулось огромное ложе, в котором отец будто утопал. Такой маленький, усохший, словно перины с одеялами его поедают. В глазницах — черные тени, скулы торчат острыми углами. От прежнего отца ни следа.

Я положила полотенца, поставила склянку на столик и подошла. Он не шевельнулся.

«Ему конец».

«Они его добьют».

Так вот о чем шептала цитадель. Сердце зачастило. Я представить не могла, что предупреждение об отце — всегда готовом вспыхнуть, держащим власть в кулаке. Такой уж он.

— Отец?

В ответ ни слова.

Я присела на кровать и взяла его за руку. Теплую, но неживую. Что это с ним? Всё бы отдала, лишь бы он стал прежним, метал громы и молнии. Не зря же Вальтер говорил, как отец на меня сердится.

— Реджина?

Голос до того слабый, что я вздрогнула. Глаза он не открывал.

— Это я, отец. Арабелла. Матери здесь нет. Отец, умоляю, послушай: ты должен сейчас же отозвать Брина и Регана домой. Ты меня понимаешь?

— Арабелла? — Он нахмурился. Глаза блеснули щёлкой. — Ты припозднилась. Сегодня ведь твоя свадьба. Как мне потом объясняться?

В груди все сжалось. Какой же отуманенный взгляд.

— Я с тобой, отец, — и прижала его ладонь к своей щеке. — Всё будет хорошо, обещаю.

— Реджина… Где моя Реджина? — Веки опять смежились.

Сколько нежности вложил в имя матери. Да и меня назвал любя, без капли гнева, скорее с легким укором.

— Отец…

Но какой смысл. Он даже воды попросить не в силах, что уж говорить об отмене приказа. Снова потонул в забытье. Положив ему руку грудь, я дотронулась до его шеи. Пульс ровный и чёткий. Неужели сердце в норме? В чём же дело?

Я подошла к столику и рассеянно пробежала пальцами по рядам настоек и вытяжек — сплошь знакомые с детства лекарства. Мать часто давала их нам с братьями. Поднесла к носу, и точно: сразу вспомнился взопревший лоб, и как голова гудела от горячки. Дальше я заглянула в шкатулку с мазями и травяными примочками, осмотрела комод. Знать бы, что ищу. Баночку, флакон? Свидетельство, что его и правда хотят «добить»? А, если нет, просто плохо лечат?