Чтение онлайн

Ему нравилась моя демонстрация духа, потому что было сложнее подавить ее.

Я затаила дыхание, когда он подошел еще ближе, роскошная ткань его дизайнерского костюма щекочет голую кожу моих бедер, царапая чувствительные вершины моей проколотой груди. Его темные глаза были всем моим миром, когда он обхватил меня большой рукой за горло, прижимая каждый палец один за другим к бьющемуся пульсу.

— Хватит владеть этим телом, — прорычал он. —Пока что.

Затем он наклонился вперед, его густые ресницы затрепетали, он крепко прикусил зубами мой подбородок и провел языком по дорожке стекающей слезы на моей щеке. Его дыхание обвеяло мою щеку, его губы прижались к моему виску, а его рука еще крепче обвила мою шею, когда он прошептал: —Но однажды этого не будет, и я приду за всем этим. Твой разум, твой дух и твое невинное сердце.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза, как астролог смотрит на усыпанное звездами небо. Я чувствовала себя каталогизированной им, определяемой словами, которых я не понимала, на языке, мертвом для всех, кроме него.

Я зажато прошептала: —Я буду ненавидеть тебя каждый день до конца своей жизни.

—Люби меня или ненавидь, если хочешь. В любом случае, я всегда буду в твоих мыслях, — напомнил он мне. — А теперь, рабыня, встань передо мной на колени.

Я не хотела вставать на колени. Это казалось слишком огромным жестом, когда раньше я никогда не задумывалась об этом. Но стоять на коленях перед таким человеком было все равно, что готовиться к обезглавливанию, топор блестел в его руках, моя шея была нежной от обнажения.

Я ненавидела, что у меня не было выбора, что я была обречена на такую судьбу не своими действиями, а действиями моего слабого отца.

Ему не понравилось мое колебание.

Пальцы впились мне в плечо, и он медленно повалил меня на землю.

—Встань на колени и устройся поудобнее, ты будешь проводить много времени на коленях, — приказал он, переместив руку мне на макушку, как только мои колени больно ударились о мраморный пол.

Я слегка задышала, смесь страха, обиды и умирающей гордости, словно два кулака сжимали мои легкие.

—Это будет наша первая совместная тренировка. Я не жду от тебя многого, но я ожидаю полного послушания, понятно?

Я закрыла глаза и облизнула пересохшие губы, пытаясь перенестись в другое место, где нет холодного британца, пытающегося указывать мне, что делать.

—Ты будешь все время смотреть на меня, — потребовал он. —Обычно раб никогда не смотрит в глаза своему хозяину, так что ты должна поблагодарить меня за привилегию.

—Спасибо за то, что заставил меня почувствовать себя такой особенной — сказала я с приторной сладостью в голосе.

—Есть причина для каждого шага, который я делаю в этой жизни. Это еще один тому пример. Я хочу, чтобы моя рабыня смотрела мне в глаза, чтобы она могла наблюдать, как животное внутри меня вырывается на свободу, чтобы опустошить ее. Без ограничения. Без жалости. Потому что нет достаточно мощного поводка, чтобы сдержать его.

Я тяжело сглотнула, не в силах сдержать дрожь, которая играла по позвоночнику, как по клавишам пианино. —Поняла.

— Понятно, Мастер, — резко поправил он.

— Да, Мастер, — выдавила я сквозь зубы.

— Ммм, ты думаешь, твое плохое отношение отговаривает меня, Красавица? Он сделал паузу после вопроса, затем провел рукой по моему затылку, чтобы прижать мой висок к гранитной длине его члена под его брюками. —Это приводит к противоположному результату, так что хулигань, сколько хочешь.

Я чувствовала его тепло сквозь ткань, его пульсация билась о мою щеку, как барабанная дробь, предвещающая вторжение.

—Теперь вот, как ты представишься мне, — холодно сказал он, раздвигая одним кожаным ботинком мои колени.

Холодный воздух впился зубами в губы моей обнаженной киски и заставил меня с постыдной ясностью осознать, что я мокрая.

Слишком уж глупо было надеяться, что Александр этого не заметит.

Он нежно провел носком своих мокасин по моим обнаженным, надутым губам, затем сильнее по моему только что проколотому капюшону клитора.

—Ты хорошо выглядишь в золоте, — мягко похвалил он, наклоняясь, чтобы покрутить один из золотых слитков в моих сосках. —Золотые глаза и золотой секс для моей золотой рабыни.

—К счастью, ты приложил руку к тому, чтобы дать мне цвет, как мои глаза, — мрачно пробормотала я, ненавидя то, что гладкий носок его ботинка ощущался восхитительно прохладным против моей горячей киски, что давление заставило что-то в моем животе развернуться, как цветок.

—Может быть, не цветом, а демонами, которые там таятся, я теперь обладаю так же верно, как и этим, — сказал он, наступая на ногу так, чтобы она плотно, но не болезненно прижалась к моей лобковой кости.

Я задохнулась, когда он обеими руками зарылся в мои волосы и перевела взгляд на него. Он тянул так сильно, что у меня слезились глаза, пока он горел, дымя, как сложенные угли, от тщательно сдерживаемого желания.

—Я владею тобой, Мышонок, — сказал он мне. — Но ты, кажется, не понимаешь, как работает одержимость, так что давай сделаем это твоим первым уроком. Я чувствую себя нехарактерно доброжелательным, так что я предоставлю тебе выбор. Ты можешь принять меня в свой рот, принять меня целиком в свое горло, несмотря на твои усилия, и выпить каждую каплю спермы твоего Мастера, или я могу удержать тебя и надрать тебе задницу до синевы, а затем оставить тебя здесь без капли еды или воды течение двух дней. Если первое, я попрошу шеф-повара приготовить тебе одно из ваших любимых блюд. Паста алла Дженовезе, кажется?

Я заколебалась, когда мой рот наполнился влагой при мысли о жирной, мясистой пасте после нескольких дней хлеба и прохладной воды.

Он воспользовался моей слабостью, прежде чем я смогла укрепить свой разум против него. — И, Красавица моя, если ты действительно доставишь мне удовольствие, я даже разрешу тебе принять душ. Я знаю, как сильно ты должна желать одного.

Мой позвоночник рухнул, как детские кубики, когда я упала под тяжестью его подкупа.

Я хотела душ.

Чистота была для итальянцев рядом с благочестием, как это было со времен Римской империи, и я отчаянно пыталась избавить нос от собственной вони.

Это было еще более заманчиво, чем еда.

Я хотела оставаться сильной перед лицом его парализующей собственности, но я была реалистом, чтобы не осознавать, что веду безнадежную битву. Неопровержимым фактом было то, что этот человек уже владел мной. Деньги перешли из рук в руки, контракты, несомненно, были подписаны, моя собственная подпись была подделана, и сделка была более чем завершена.

Я была его.

Если бы я не приняла это, я бы потеряла рассудок в холодном, темном одиночестве пещерной клетки.