Чтение онлайн

Я сойду с ума, если проведу слишком много времени в одиночестве в этой черной дыре.

Александр изучал меня, нахмурив брови, и я заметила, насколько ясны его серые глаза, настолько темно-серые, что они казались почти черными, а затем у зрачков приобрели такой чистый цвет, что казались кристально чистыми.

Он действительно был самым красивым монстром.

— Ты относительно неплохо доставила мне удовольствие за последние двадцать четыре часа, так что я позволю тебе побегать по дому, пока меня не будет. Разблокированные комнаты — единственные, к которым у тебя есть доступ. Не пытайся воспользоваться моей щедростью, проникая в запретные места.

Я надулась, прежде чем смогла остановиться, но, к моему полному шоку, выражение моего лица заставило Александра тепло усмехнуться и мягко сжать мой подбородок между пальцами, чтобы он мог лучше смотреть на меня.

— Какое наслаждение от твоей молодости, — пробормотал он, по-видимому, удивленный своим наслаждением. —Я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то противостоял моей тирании или дулся перед лицом моих правил. Это странно мило, Мышонок.

— По крайней мере, ты признаешь, что ты тиран.

—О, тиран высшего порядка. Тот, кто правит абсолютной властью, — заверил он меня странно игривым тоном, хотя лицо его было холодным, почти отсутствующим в своем бесстрастии.

—И ты совершенно сбиваешь с толку, — сказала я ему, слегка запыхавшись, потому что общение с лордом Торнтоном было похоже на то, что я представляла себе, катаясь на американских горках, — постоянная смена атмосферы.

Какая бы мягкость ни скрывалась в его глазах, она затвердела, хотя его прикосновение к моему подбородку оставалось нежным. —Если ты доверяешь чему-либо обо мне, доверяй этому. Я твой Мастер, и я буду суров с тобой. Я сломаю тебя и превращу в мою идеального рабыню, потому что у нас нет другого выхода. Если ты во что-то веришь, пусть это будет моя жестокость и случайные ошибки в суждениях там, где я мог бы быть добрым, доставить удовольствие, а потом сбросить со счетов.

— Но почему это должно быть именно так? — спросила я с оттенком отчаяния в тоне, когда подошла ближе, мои соски коснулись его нижней части груди. — Я просто не понимаю, почему ты так поступил со мной?

—Иногда мы оказываемся не в том месте и не в то время. Иногда мы рождаемся у плохих людей и живем плохой жизнью. У несчастья не всегда должна быть причина, Козима.

— Нет, — согласилась я, чувствуя эти слова как удар в грудь. — Но для этого есть.

—Есть.

— Ты сказал что-то, когда я была не в себе, о том, что ты враг. Пожалуйста, объясни мне это, — умоляла я, моя гордость утонула в приливной волне подпитываемого надеждой любопытства.

—Что я тебе говорил? Это отношения взаимных уступок, моя Красавица. Ты даешь, а я беру. Если ты порадуешь меня, я вознагражу тебя. Ты еще даже не начала нравиться мне настолько, чтобы заслужить ответ на вопрос о твоем рабстве. Его хватка на моем подбородке болезненно сжалась, и он наклонился, чтобы сильно прикусить мою нижнюю губу. — Можешь начать прямо сейчас, купая меня.

— Купать тебя? — недоверчиво спросила я, когда он подошел к огромной душевой кабине, чтобы включить ее. —Только детям нужна помощь в купании.

Его лицо было каменным, когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня. —Очевидно, что это неправда, так как я взрослый человек и мне нужна твоя помощь. Я удивлен, что ты забыла, я же обещал тебе принять душ. Два зайца один выстрел, Красавица.

Я смотрела, как взрослый мужчина, о котором идет речь, повернулся, чтобы войти в душ, обнажая идеально вылепленный зад, увенчанный глубокими ямочками у основания спины.

Мой рот наполнился слюной, когда он шагнул под ливневый душ. Я не могла не смотреть, как вода превращала его волосы в потускневшее золото, а каждый дюйм слегка загорелой кожи — в бронзу.

— Рабыня, — позвал он. —Позаботься обо мне.

Я вздрогнула, борясь со своим животным желанием к нему.

Я не была животным, и я не поддалась бы таким низменным инстинктам, хотя я знала себя достаточно хорошо, чтобы понять, что я всегда была слишком большим гедонистом, чтобы сопротивляться навязыванию различных удовольствий в течение длительного времени.

А тело Мастера Александра, безусловно, вызывало восхищение.

Я толкнула стеклянную дверь в душ с большим количеством пара. Не говоря ни слова, Александр вручил мне кусок мыла, от которого пахло соснами, и продемонстрировал широкую, покрытую мускулами спину.

Я смотрела, как поднимается моя рука, чтобы растереть мыло по его коже, как она дрожала, когда я двигалась широкими кругами по рельефу его позвоночника.

Я никогда раньше не мыла мужчин.

Это было глупое наблюдение. Я была женщиной и девственницей, так что, очевидно, я никогда раньше не была в подобной ситуации. Но эта близость, казалось, простиралась за пределы сексуальности в область настоящей близости.

Я могла чувствовать атласную текстуру его кожи под моими пальцами, силу его мускулов, напряженных под плотью, и жар его тела, когда он впитывал температуру парящего душа. Высоко на левом плече виднелся треугольник из маленьких коричневых родинок, а в ложбинке под лопатками — еле заметные, почти неразборчивые скопления тонких пересекающихся шрамов. Я провела по их краям большим пальцем и подумала, кто это с ним сделал.

Его мышцы напряглись, и я поняла, что говорила вслух.

— Как я уже говорил, каждый хищник для кого-то является добычей.

—Я не могу представить себе зверя более ужасающего, чем ты, — честно сказала я ему.

Дело было не только в том, что он был безжалостнее или жестче голодного волка. Что-то в его поведении говорило о колоссальном усилии его сдерживания, как будто в один неподходящий момент этот хищный зверь, прикованный к его душе, мог спуститься с цепи на того, кто был достаточно неразумен, чтобы оказаться на его пути.

—Некоторые монстры создаются, а некоторые рождаются. Можно сказать, что я худший из обоих миров, — загадочно сказал он.

Я закусила губу, ломая голову над его словами, понимая, что тайна Александра Дэвенпорта опасна для такой женщины, как я. Женщины, которой нравились загадки человеческого мозга и странные сложности отдельной личности. Я хотела сесть на землю, скрестив ноги, и собрать грани разума Александра, словно пазл из десяти тысяч кусочков.

По моему опыту, если я могла понять кого-то, было почти невозможно ненавидеть его.

И, честно говоря, я не хотела ненавидеть этого человека. Не потому, что он заслуживал более теплых чувств, а потому, что эта ненависть была столь же губительна для моего психического здоровья, как и мое двухнедельное пребывание в темноте. Я не могла представить, что буду ненавидеть кого-то всем сердцем и видеть его каждый божий день в течение следующих пяти лет.

Каким человеком я буду в конце этого?

Как я могла перейти от пятилетней ненависти к будущему воссоединению со своей семьей? Как мне найти любовь в своем сердце, как мне узнать, как ее выразить?