Чтение онлайн

Уродливый сукин сын.

Только итальянский язык ослабит злобу ярости, льющуюся по моему языку, как расплавленный свинец. Мне хотелось проклясть его, обжечь горячими латинскими словами, пока он не пронзится моим гневом, как подушечка для иголок.

Ноэль ухмыльнулся, проводя острием ножа по моему соску, покрытому кружевом, взад и вперед, как рассинхронизированный метроном.

— У меня есть новая рабыня, которая творит чудеса своим шлюшачьим ртом. Спать — единственный вариант после того, как я с ней покончу.

— Ты отвратительный, — сказала я и плюнула ему в лицо.

Он замер, когда свернувшаяся слюна прилипла к его коже, а затем медленно сползла по щеке, оставляя вязкий след. Я была достаточно близко, сидя у него на коленях, и видела, как его серые глаза, гораздо более темные, чем серебро Ксана, — словно пятнистая ртуть или старый свинец, что-то металлическое и безжизненное, — затвердели от неудовольствия.

— Роджер, — позвал он приятным голосом, совершенно не сочетающимся с прижатием ножа к моей груди и ядовитым жаром в его взгляде. — Приведи сюда свою мать, ладно?

Ноэль устроился поудобнее в своем кресле, поправив меня так, чтобы я села на твердый край его эрекции, а нож тогда так сильно прижался к моему горлу, что я почувствовала кровь в форме полумесяца. Вместе мы наблюдали, как из тени вышел Роджер с миссис Уайт. Поначалу это казалось семейным: его растущая фигура всего на дюйм выше ее, долговязая рука обвила ее за талию, другая — на ее плече под волосами, словно он маленький мальчик, прячущийся за своей мамой.

И только когда слабый свет свечей бросил желтый свет на что-то с тусклым блеском в руке, лежащей на ее плече, я поняла, что Роджер держит пистолет, прижатый к виску матери.

Бледное, дрожащее лицо миссис Уайт было уродливым и трагическим, того же цвета мочи Неаполя, наполненным тем же неизбежным страхом. Я прочитала то, что она написала в ее глазах, когда мы встретились взглядами: смирение и ужас.

Она всегда знала, где-то в темном, необратимом месте своей души, что ее собственным инструментом выживания будет ее смерть.

— Я говорил тебе, что убью каждого слугу в этом доме, если ты будешь против меня, — подсказал мне Ноэль. — Кажется, начать именно так уместно.

— Ноэль, — медленно сказала я, удивленная уровнем ужаса, который я испытала. — Не делай этого.

— Убивать Мэри? — спросил он, его лицо сморщилось от легкого вежливого удивления, как будто я его обидела, но он был слишком джентльменом, чтобы это его волновало. — Да я не собираюсь.

Мой позвоночник слегка смягчился от облегчения. Я не хотела, чтобы она умерла вот так. Никто не заслуживал быть убитым сыном и мужем, теми самыми людьми, которые должны были любить ее больше всего. Это слишком глубоко отозвалось в моем сердце.

По крайней мере, я могла умереть, зная, что два человека, которые любили меня больше всего, умерли, любя меня, умерли после того, как спасли меня.

— Роджер бы сделал это, не так ли, сынок? — спросил он в разговоре.

Дрожь пронзила мой позвоночник.

Миссис Уайт всхлипнула, но Роджер лишь поправил хватку, мальчишеское лицо было частично скрыто тенями, но клин его улыбки стал еще белее в темноте.

— Был бы счастлив, — ответил он.

— К сожалению, это не совсем то, что мы планировали, — сказал Ноэль, приспосабливаясь и полез под стул, чтобы достать еще один пистолет, на этот раз старинный и настолько богато украшенный, что он казался нефункциональным.

— Ты знаешь, как пользоваться одним из них, дорогая Рути? — он спросил.

Я с растущим ужасом переводила взгляд с оружия на человека.

— Нет.

— Маленькая грязная лгунья, — радостно прокукарекал он. — Ты убила Джузеппе ди Карло из пистолета. Ой? Ты думала, что я не знаю. Я говорил тебе, что знание — это сила, Рути, и у меня есть и то и другое в избытке. А теперь вставай, как хорошая девочка, и сыграй в эту игру для нас с Роджером.

Все мое тело задрожало, когда Ноэль помог мне подняться на ноги, и я задохнулась, когда он вжал мне в руку холодный, тяжелый пистолет. Мой желудок болел от острой агонии. В глазах у меня поплыло, когда Ноэль подошел ко мне и вонзил острие ножа мне в бок над почкой. Роджер вручил матери небольшой пистолет и отошел в сторону, держа ствол оружия у ее виска.

Мы были пешками на доске в шахматной игре отца и сына. Ноэль хотел научить Роджера, что значит пожертвовать своей королевой.

— Что он этим получит? — тихо спросила я, уже зная ответ.

— Как же, моя дорогая, — промурлыкал Ноэль мне на ухо. — Он получит тебя.

Я сглотнула сердце, которое болезненно застряло у меня в горле, и попыталась удержать руки, сжимающие рукоятку пистолета.

— Что именно это за игра?

— У тебя есть возможность убить Мэри прямо сейчас, не встречая сопротивления, — объяснил Ноэль почти тонким от восторга голосом человека, находящегося под воздействием чего-то менее осязаемого, чем наркотик. Что-то сделанное из чистого, дистиллированного зла.

— А что, если я не пристрелю ее? — Я спросила.

Он цыкнул.

— Тогда твое бедное мягкое сердце станет твоей смертью, как и смертью каждого слабого существа, потому что тогда Мэри убьет тебя, чтобы спасти свою жизнь, не так ли, Мэри?

Миссис Уайт только сильнее затряслась, пот лился по ее лицу, как слезы.

— Видишь ли, Мэри знает, что нужно, чтобы добиться успеха в жизни. Она подарила мне свои хорошие годы, полный доступ к своему телу, чтобы я мог делать просто невероятные вещи, и подарила мне сына. Она много работала, чтобы прожить долгую жизнь, и я не сомневаюсь, что если ей представится возможность, дарованная твоей трусостью, она снова будет усердно работать, чтобы продлить ее.

— Я не убью ее ради тебя, — поклялась я.

Я бы не стала.

Меня не волновало, что миссис Уайт была предательницей женского рода и что она заслуживала смерти за все те ужасные вещи, которые она совершила ради Ноэля.

Я бы не запятнала свою душу, убивая женщину, даже если она была женой самого дьявола.

— Пусть будет так, — легко согласился Ноэль. — Я надеялся играть с тобой долгие годы, но этот новый раб достаточно свеж, чтобы прослужить какое-то время. У тебя не осталось никого, кто будет скучать по тебе, так что я смогу похоронить тебя в лабиринте вместе с остальными женщинами.

— Остальные женщины? — Я вздохнула, когда мое сердце начало колотиться от предвкушения.

Было ли это так?

За мгновение до моей вероятной смерти чай с наркотиками или его высокомерие наконец-то начали действовать. Собирается ли Ноэль наконец признаться в своих преступлениях?

— Забавно, не так ли? Подумать только, Александр провел столько лет в поисках ответов на вопрос о смерти своей матери, а она все время была похоронена на заднем дворе.

Злой смех Ноэля эхом разнесся по комнате с высоким потолком. Это пронзило меня, как электрический шок, восстанавливая химию моего мозга и зажигая нервы.