Очаровательная плутовка
Шрифт:
Она опустила крышку на корзинке и встала.
– Так вы пошлете за каретой?
– Нет. Райли вы не нужны, а иначе он не приказал бы, чтобы вы оставались в Блэкхите. Вы никуда не поедете.
Герцог шагнул к дверям и загородил Эйприл путь.
– Вы так думаете?
Она протянула руку и дернула за верхнюю пуговицу у него на брюках. Брюки расстегнулись и упали вниз, а Эйприл протиснулась мимо герцога, который в растерянности пытался натянуть брюки.
Эйприл предстоял долгий путь до ближайшего трактира, где можно было нанять почтовый дилижанс. Опасаясь, что Джона пошлет за ней вдогонку слуг, она шла по перелеску среди деревьев, избегая главной дороги. Она понимала, что теряет время, но приходилось прятаться.
Она ушла не очень далеко, как вдруг услышала звук приближающейся кареты. Эйприл укрылась за кустами, поджидая, пока карета проедет. И тут раздался голос Дженни, зовущий ее.
Эйприл вышла из своего укрытия и увидела Дженни и Уильяма – они оба сидели на месте кучера.
– Вот ты где! – воскликнула Дженни. – Я боялась, не случилось ли с тобой чего.
– Если это его светлость отправил вас за мной…
Дженни помотала головой:
– Нет, он ничего не знает. Мы сказали мистеру Уилкинзу, что поедем в деревню за продуктами. Мы поможем тебе добраться до Лондона и увидеться с Райли.
– Откуда ты все узнала?
– Подслушала под дверью.
Эйприл с благодарностью посмотрела на подругу:
– Я так рада, что ты неисправима. Напомни мне купить тебе за это что-нибудь особенное.
– Как насчет подвенечного платья? – сияя, ответила Дженни.
Леди Агата, вне себя от злости, явилась в дом Нордема. Она была в такой ярости, что и думать забыла об этикете, о том, что неприлично даме средь бела дня посещать квартиру неженатого мужчины.
Но Нордема это не смутило.
– Агата, – бесстрастно произнес он, – как приятно вас видеть. Прошу, входите.
Она швырнула плащ на кушетку и развязала ленты на шляпке.
– Обойдемся без любезностей. Почему, черт подери, Райли оказался в тюрьме?
– Изменились планы.
– Ты сказал, что устранишь ее, а не Райли. Мне он в тюрьме не нужен.
Гордость Нордема была уязвлена, однако он сдержался.
– Почему вас теперь это так волнует? Он никогда не интересовался вами.
Агата заскрежетала зубами.
– Ты обещал мне, что отправишь ее в тюрьму. Почему она до сих пор на свободе?
– Тише, не кричите. – Нордем подошел к Агате и обхватил ее сзади, сжимая ягодицы. – Она заплатила деньги, вы же знаете. Двадцать тысяч фунтов. Агата, выходите за меня. И со всеми вашими финансовыми трудностями будет покончено.
Агата с отвращением скинула его руки и отошла от него.
– Да одни мои меха стоят больше.
Нордем выругался.
– Значит, вы не хотите выйти за меня? Я отдаю вам все, что у меня есть, включая мою любовь, и я все еще вам не нужен?
– Дорогой, – натянуто улыбнулась Агата, – то, что у нас есть, намного лучше. Зачем рушить все это пустой болтовней о браке? Мы всегда сможем продолжать наши… отношения.
– В то время как вы будете замужем за ним, да?
– Помимо всего прочего, мне всегда нравилось в тебе то, что ты противник брачных оков. Пожалуйста, не разочаровывай меня.
– Агата, я люблю вас. Разве я это не доказал? Райли ради вас не рисковал всем, как это сделал я.
Она плавной походкой приблизилась к Нордему и провела ладонью по его груди, зная, как его возбуждает этот жест.
– Дорогой, меня не волнует его любовь, – промурлыкала она. – Мне на Райли наплевать, а вот на тебя – нет. Ты меня очень привлекаешь. Я благодарна тебе за преданность. Питер, я действительно хочу, чтобы между нами все было по-другому. Но ты же понимаешь, что в случае с Райли… дело касается денег. Тебя это не должно задевать. Но двадцать тысяч для такого богатого человека, как он, – это ничто. Если я стану маркизой Блэкхит, у нас с тобой будет очень много денег.
Нордем подозрительно на нее посмотрел:
– Я не дурак, Агата. Я знаю, что вы хотите его.
– Дорогой, ну не будь таким ревнивцем. Ты же знаешь, что я нахожу тебя неотразимым. Райли – ничто по сравнению с тобой. Но, как его жена, я буду иметь право на огромное состояние, которым мы с тобой сможем воспользоваться.
Но Нордем понимал, что Агата им манипулирует. Он всегда это знал.
– А как вы рассчитываете стать его женой? Он не один раз вас отвергал.
Агата прикрыла глаза и с улыбкой ответила:
– Дневник, дорогой. План состоит в том, что, когда Эйприл осудят, Райли сможет признать брак недействительным. А если ее повесят… что ж, тем лучше. Когда он от нее избавится, я смогу снова попытать счастья. А если он все равно не захочет на мне жениться, я пущу в ход дневник и припугну его тем, что опубликую скандальные страницы в газете. Я совершенно уверена, что тогда препятствий к нашему союзу не будет.
Нордем покачал головой:
– Ваш план неосуществим из-за благородства Райли – он пошел в тюрьму вместо Эйприл.
Агата застыла.
– Ты хочешь сказать…
Нордем кивнул:
– Завтра его будут судить.
Агата отвернулась.
– Дурак! Какой дурак! Чем эта шлюха его так прельстила? Это непостижимо.
– Для вас, возможно, непостижимо, но факт остается фактом – он предпочел ее вам. Но я уверен, вас это не должно задевать, – сказал Нордем, повторив слова Агаты, сказанные ею в его адрес.
Это привело ее в бешенство. Она подошла к нему и протянула руку:
– Хватит. Отдай мне дневник. Райли не будет осужден. Он найдет выход. А когда он окажется на свободе, дневник мне понадобится. Верни его мне.
Нордем бросил на нее косой взгляд:
– Я другого мнения.
– Отдай дневник. Если дневник будет у тебя, я не смогу его шантажировать.
– Забудьте об этом. Дневник останется у меня. Я хочу уничтожить Райли.
Агата пришла в ужас.
– Ах, вот для чего тебе нужен дневник! Ты мне лгал! Ты не просто так хотел получить двадцать тысяч фунтов.
– Агата, я сделал то, о чем вы просили, но ничего не вышло. Теперь попробуем сделать по-моему.
– Нет! Все будет так, как говорила я. Все получится. Наш план неизменен.
– Обстоятельства нам на руку, Агата. Надо просто спокойно наблюдать, как развиваются события.
Лицо Агаты исказилось от злости.
– Я не хочу его падения. Если ты его уничтожишь, то какая мне от него польза?
Нордем улыбнулся:
– Я знаю. Я на это и рассчитываю. Не беспокойтесь, Агата. Если вам нужно его состояние, вы его получите. Но сначала я закончу то, что начал.