Чтение онлайн

Обе молчали.

– Мадам, – по-французски сказала Эйприл, – я пришла попросить у вас прощения.

Мадам с насмешливой гримасой откинулась на спинку кресла.

Эйприл сжала в руках ридикюль.

– Я украла ваш дневник и сбежала с ним. Я уговорила Дженни уехать со мной, что мы и сделали, не сказав вам ни слова. Я воспользовалась вашим доверием и нанесла вам урон. И за все это я покорнейше прошу меня простить.

– Очень красноречиво. Но зачем ты здесь?

– Мадам?

– Почему ты просишь прощения? Судя по твоему виду, ты не пришла просить, чтобы я взяла тебя обратно судомойкой. Также я уверена, что ты никогда не переступила бы порога моего заведения, если бы тебе не потребовалось что-то от меня. Итак, повторяю: зачем ты здесь?

Как и раньше, проницательность и прямота мадам сбили Эйприл с толку.

– Дело в моем муже. Он в тюрьме. И в вашей власти помочь ему оттуда выбраться.

Мадам улыбнулась. Это была улыбка человека, который только что понял, что у него на руках выигрышная карта.

– A-а, теперь понятно. Пожалуйста, продолжай.

Мадам прикурила сигарету.

И Эйприл рассказала, как она воспользовалась дневником, чтобы притвориться дочерью мадам и таким образом получить деньги у мужчин, каждый из которых испугался, что является ее отцом. Она объяснила, как случилось, что дневник попал в руки человека, еще более бесчестного, чем она. И как этот человек хотел при помощи дневника ее арестовать, но в тюрьму вместо нее попал ее муж. Когда Эйприл добралась до этой части своего рассказа, голос у нее дрогнул.

– И что ты хочешь, чтобы я сделала? – спросила мадам.

– Ваш дневник – единственное доказательство против нас. Появитесь в суде и заявите, что это подделка.

– Это нелепо. Ты просишь, чтобы я лжесвидетельствовала?

– Но вы же не в первый раз нарушили бы английские законы.

– К чему мне это? Зачем рисковать собственной свободой ради твоего мужа?

Эйприл открыла ридикюль.

– Здесь семь тысяч фунтов. Это все, что у меня есть. Эти деньги дали мне люди, которых я обманула, и помимо этого у меня оказалась еще большая сумма. Если недостаточно, то я смогу достать вам столько, сколько скажете.

Мадам выпустила изо рта струйку дыма.

– В тюрьме твои деньги мне будут не нужны.

– В таком случае, если вы не хотите сделать это для моего мужа, может, вы сделаете это для моего свекра?

Мадам рассмеялась и протянула руку к блюдцу, чтобы стряхнуть пепел.

– Мне безразличны что один, что другой.

– Его зовут Джона Хоторн, герцог Уэстбрук.

Рука с сигаретой замерла в воздухе, и пепел, не попав в блюдце, просыпался на стол.

– Выходит, ты стала членом семьи Хоторнов? Ты прочитала мой дневник и узнала, что мы с ним кое-что значили друг для друга. Но с тех пор прошла целая жизнь. Наша любовь давным-давно умерла.

Эйприл покачала головой:

– Вы до сих пор много для него значите. Он с тоской вас вспоминает. И сожалеет.

– Я этому не верю.

– Это правда. Он до сих пор страдает.

– Страдает? – Ноздри у нее затрепетали от гнева. – Да он не испытал и капли тех страданий, которые вынесла я.

Она встала и, подойдя к окну, уставилась на ночной Лондон.

– Я знаю о ребенке, которого он забрал у вас. Он порвал с вами, а потом забрал у вас ребенка, чтобы воспитать его в роскоши, в то время как вы были вынуждены сами заботиться о себе. Я понимаю, как он вас обидел. И он тоже это понимает.

Эйприл не видела лица мадам – та стояла у окна, скрестив руки на груди.

– Но, мадам, если бы вы могли увидеть этого ребенка сейчас… Он стал красивым, добрым юношей. Благородным, галантным. И он собирается жениться. На кузине самой королевы Шарлотты! Вы бы им гордились. Он так на вас похож…

Мадам молчала, но Эйприл чувствовала, что эти слова ее взволновали.

– Вот почему для вас вдвойне важно отречься от дневника. Если подозрение падет на Джереми, его ждет позор. Скандал коснется и монархов. Королева отменит свадьбу, а это его убьет – он безумно любит Эмили.

Мадам продолжала хранить молчание.

– Мадам, я понимаю, что отвратительно с вами поступила. И Джона тоже сознает свою вину. Но я заклинаю вас, хотя бы ради вашего сына: помогите нам. Райли всю жизнь старался защитить брата от скандала, связанного с его рождением, а всего за неделю я свела на нет все его усилия. Я отдам все, что вы попросите, если поможете спасти людей, которых я успела полюбить всем сердцем. Я знаю, что не заслуживаю вашего сострадания, и все-таки… Вы поможете?

Мадам прокашлялась, но не обернулась.

– Женщина, которая сказала бы тебе «да», умерла очень давно. Эти люди ничего для меня не значат. Прости.

У Эйприл упало сердце.

– Мадам, я умоляю вас передумать…

В голосе мадам прозвучали нотки, которые Эйприл слишком хорошо помнила, – она поставила точку в разговоре.

– Нет. А теперь уходи, пока я не позвала полицию, чтобы тебя арестовали. Можешь присоединиться к своему мужу на виселице. Меня это не интересует.

Собрав все свое мужество, Эйприл встала. Ноги у нее дрожали.

– Если это предел любви матери к ребенку, то я надеюсь, что никогда не стану матерью. Я рада, что Джереми так и не узнал, какая вы мать. Кажется, даже его мачеха, которой он был не нужен, любила его больше, чем вы.

Слезы текли у нее по лицу, когда она в отчаянии, что не смогла помочь Райли, сбежала вниз по лестнице и очутилась в ночной темноте.

Мадам видела, как Эйприл вышла из дома и побежала по улице. Она не знала, сколько времени простояла у окна. Она выкурила пять сигарет – или шесть? – когда одна из девушек постучала в дверь и сказала, что ее хочет видеть джентльмен.

– Кто это?

Девушка подала ей визитную карточку.

– А, хорошо. Пригласи мистера Нордема.

– Прошу тишины. Слушается уголовное дело, находящееся в юрисдикции судебной сессии. Прошу всех встать перед милордами королевскими судьями. Боже, спаси короля.

Зал суда Олд-Бейли был до предела забит людьми, которые пришли посмотреть на самый скандальный процесс последних лет. Гул в рядах зрителей стих, когда вошли главные судьи и заняли свои места.

Райли встал. Как адвокат, он бесчисленное количество раз выступал по ту сторону барьера, где находятся судьи. И никогда, даже в самых страшных снах, не представлял, что будет говорить с судьей со скамьи подсудимых.

Он машинально провел рукой по лицу – трехдневная щетина уколола ладонь. На нем все еще был свадебный фрак, помятый после двух дней, проведенных в камере в ожидании суда.

Райли окинул взглядом зал в поисках Эйприл.

Среди присутствующих ее не было. Однако когда все сели, один человек остался стоять…