Чтение онлайн

Затем идет рабовладение, сменяющееся феодализмом, с полной или соответственно неполной собственностью в лице зависимого от тебя человека. Но где граница между «полным» и «неполным»? Феодально ли общество, где крестьянин неотличим от раба? Является ли оно рабовладельческим, если на всю деревню есть только один кабальный холоп у вождя общины?

В качестве советского историка я, вместе со своими коллегами, всю жизнь бился над вопросами, было или не было рабовладение в Древнем мире, а также в России и во множестве других стран, когда оно сменилось феодализмом, а затем капитализмом. Еще мучительнее вопросы, можно ли называть творившееся в СССР «социализмом», является ли «капитализм» одной и той же «формацией» в США, Руанде-Бурунди и постсоветской России. Что же касается будущего «второбытного коммунизма», то вряд ли это подходящее название для того перехода в качественно новое состояние, которое, судя по всему, нам предстоит в ближайшие два-три десятилетия и которым нам предстоит завершить оказавшуюся слишком уж краткой историю человечества.

Поэтому мы отказываемся от «формаций», как явного в данном случае идеологического излишества, и будем применять относящиеся к ним термины более конкретно: раб — где очевидный раб, феодал — где ярко выраженный феодализм и так далее.

Путешествие по Средневековью следовало бы начать с Византии (Индия и Китай пошли своими дорогами с незапамятных времен до середины прошлого века, и мы уже сказали о них все, что можно и нужно было сказать). Итак, Византия — наполовину античное государство, автоматически превратившееся в новых условиях в типичное средневековое государство, да еще цивилизованное, а не варварское или полуварварское, как иные-прочие. И просуществовавшее, в отличие от иных-прочих, целую тысячу лет.

Однако вся история Византии, в отличие от истории Римской империи, — это не экспансия, а, напротив, отчаянная борьба за выживание: будто старый матерый хищник отбивается от нескольких хищников помоложе, наседающих сразу с нескольких сторон. В этой борьбе прослеживается определенная логическая нить. Следуя ей, мы сумеем понять логику той цепи злосчастий, которая погубила Византию.

В 20-е годы VII века в Аравии возникла третья (после буддизма и христианства) мировая религия — ислам. Она стала пассионарным знаменем завоевания окружающего мира. Арабская конница, одушевленная миссией внедрения ислама, сметала все на своем пути. За какие-нибудь тридцать лет были завоеваны Йемен, Оман, Египет, Ливия, Передняя Азия, Месопотамия, Иран. В последующие десятилетия — Средняя Азия и Закавказье, территория нынешнего Пакистана, Кашмира и Бангладеш, Алжир и Марокко, почти вся Испания, Южная Франция. Арабская лавина была повернута вспять лишь в самом центре Франции, в сражении у Пуатье (732 год). После этого единое арабское государство (халифат) распалось и стало приходить в упадок. Эта агония тянулась несколько столетий, пока часть арабских завоеваний была отвоевана испанцами, а почти все остальные арабские государства попали под власть Иранской и Османской империй, о которых нам предстоит еще говорить.

Успех соединенных германских (правда, не только германских) племен в борьбе против гуннов и арабов дал импульс их объединению под лидерством племени франков. К IX веку франки распространились почти по всей Галлии, а в начале IX века они создали огромную западноевропейскую империю, включавшую почти всю нынешнюю Францию, значительную часть Западной Германии, Северную и Центральную Италию. Правда, империя вскоре распалась, но чувство единства, скрепленное католической церковью, отделившейся от ортодоксальной (православной) в Византии, осталось и сыграло потом решающую роль в контрнаступлении на арабов.

Спустя полвека такая же империя была создана на востоке Европы восточными норманнами (варягами, точнее, выходцами из одного из их племен — русичами, давшими название нынешней России) [1] . Такая же, да не совсем такая. Или даже совсем не такая. На Западе выстроилась иерархия вождей племен (конунг-кинг-король, герцог, граф, барон, простой рыцарь). Каждый нижестоящий становился вассалом вышестоящего сюзерена, и оба были связаны взаимными договорными обязательствами, из коих впоследствии произросла западная цивилизация. На Востоке та же иерархия была ближе по характеру к азиатским ханствам: каждый нижестоящий был в полной власти у вышестоящего, из чего впоследствии произросла наша родная евразийская цивилизация. Кстати, великие князья этой империи не раз совершали разбойничьи походы на Византию, вымогали откуп, стремились породниться с византийским императорским домом (что иногда удавалось), переняли византийское (православное) христианство и со временем стали как бы преемниками погибшей Византии.

Норманны, неимоверно размножившись, двинулись в походы не только на восток, но и на запад Европы. Они завоевали Англию, Северную Францию (Бретань), отобрали у Византии Южную Италию и некоторые Ионические острова. В X веке у Византии появился новый, намного более опасный враг: племя тюрок-сельджуков, которые на протяжении этого столетия захватили почти весь Ближний Восток, включая Иерусалим. Византия обратилась за помощью к католической церкви, и та подвигла на поход «за освобождение христианских святынь в Палестине» нескольких монархов Западной Европы. В 1096–1270 годах состоялось восемь Крестовых походов. В первом из них был завоеван Иерусалим и образовано Иерусалимское королевство. Впрочем, Иерусалим вскоре был потерян. Следующие два похода оказались неудачными. А четвертый поход (1202–1204) логикой событий привел крестоносцев к стенам Константинополя. Город был разрушен и разграблен, и на территории Византии появилась Латинская империя. Она вскоре погибла, но потащила за собой в могилу и разоренную Византию. Остальные четыре крестовых похода никаких реальных результатов не дали.

Впрочем, плохо пришлось не только Византии, но и всей Европе. В XIII веке размножившиеся монгольские племена обрели талантливого вождя, завоевали Северный Китай, Среднюю Азию, Закавказье (приостановив на время экспансию сельджуков), Киевскую Русь и были с трудом остановлены у берегов Адриатики. Правда, их последующее отступление было вызвано не столько истощением сил, сколько выборами нового хана. Но тут вмешалась Рука Судьбы. Огромная империя — от Китая до Польши — как и все империи на свете, стала распадаться и в конце концов сделалась добычей преемника Киевской Руси — Московского царства.

Но тут в эту кровавую мясорубку вмешался еще один талантливый полководец. В XIV веке он разгромил и разлагавшуюся империю, о которой только что шла речь, и сельджуков (чем отсрочил падение Византии). Он подчинил себе весь Средний Восток, но вскоре умер — и его империю со столицей в Самарканде постигла судьба всех империй.

Теперь участь Византии была решена.

На протяжении первой половины XV века турки завершили завоевание Малой Азии и Балкан (до Дуная), начали продвижение по Северной Африке, подчиняя себе бывшие арабские государства, стали соперничать с пиратами за господство на Средиземном море. Константинополь держался маленьким островком до последнего, но в 1453 году был взят штурмом и превратился в Стамбул (Истанбул) — столицу огромной и пока еще очень агрессивной Османской (Оттоманской) империи. Ее вассалом стало Крымское ханство, отколовшееся от распавшейся татаро-монгольской империи и начавшее опустошительные набеги на Польшу, Украину, Московскую Русь.

Необходимо сказать еще о двух значительных событиях в Средневековье, которые не имели к Византии никакого отношения.

Одно из них — «великое переселение» угро-финских племен из Прикамья (где от них остались удмурты). Часть их отправилась за Урал (ханты и манси), часть — на Кавказ и потом через Причерноморье на Дунай (венгры, которые попробовали повторить опыт гуннов, но тоже были разгромлены германцами и превратились в обычное восточноевропейское государство, наполовину захваченное турками), часть — на Балтику (по дороге к северу от Волги осели мари-черемисы и коми, а к югу — мордва). До Балтики добрались лишь финны, карелы и еще несколько племен, осевших к северу от Финского залива, а также эсты и другие племена, осевшие к югу.

Другое событие — становление Японии, такой же духовной наследницы Китая, какой стала Русь в отношении Византии. Японии повезло: она располагалась на островах и до нее, в отличие от Кореи и Северного Китая, не дотянулись сабли татаро-монголов и других хищников.

Вообще-то в Японии, как и во всех уголках земного шара, первобытная община превращалась в варварское государство. Специфика страны заключалась, пожалуй, в том, что верховный жрец, исполнявший одновременно обязанности верховного правителя страны и наделенный харизмой «божественного происхождения» (микадо, император), был отстранен от власти главой наиболее сильного рода и сохранил только представительско-жреческие функции. В итоге в стране образовались два разнокачественных правительства в двух разных городах-столицах: одно формальное и наследственное в Киото (микадо), другое — реальное и тоже наследственное, хотя в этом случае династии менялись, — в Камакуре, под Токио (сегун, верховный военачальник и глава правительства). Этот порядок просуществовал до 1867 года, когда угроза агрессии западных держав заставила правящие круги упразднить сегунат и подчинить правительство непосредственно императору.

В остальном средневековая Япония (до 1867 года!) была очень похожа на Западную Европу. Та же иерархия дворянства (самураев), то же положение крестьян.

Как уже говорилось, Японии удалось избежать ига татаро-монголов: дважды, в 1274 и 1281 годах, сильный тайфун топил большую часть китайских судов, на которых монголы пытались переправиться в Японию.

Было бы ошибкой считать, будто вся геополитика Средневековья сводилась лишь к только что перечисленным аспектам. На протяжении всей тысячи лет этого периода на планете постоянно вспыхивали крупные войны, а небольшие — происходили сразу во многих местах почти непрерывно. Можно утверждать, что в Средневековье война стала нормой жизни, а мир (чаще — перемирие) — был всего лишь сравнительно редким приятным исключением.