Чтение онлайн

При этом я была жутко взвинчена после разработки, и все это в совокупности дало то, что я резко дернула ногой. Дело в том, что я не видела, как этот мужчина касается ноги, а просто почувствовала это. О переломе я узнала на следующий день, мою ногу загипсовали, а через три месяца после первого перелома я сломала и вторую ногу в том же самом месте. Женщина - врач, просто хотела помочь поддержать ногу, но я ее не видела и поэтому испугалась, и снова дернула ногой. В совокупности я имела по перелому на каждой ноге выше колена и дикий подсознательный страх чужого прикосновения к любой из частей моих ног. Переломы давно зажили, курс по укреплению костей давно пройден, но я до сих пор позволяю прикасаться к ногам, когда закрываю глаза только родителям или, если я вижу кто и как прикасается к ноге. Я могу позволить прикоснуться к ногам чужому человеку только в присутствии мамы, которой я безоговорочно доверяю. Но сейчас, лежа на столе, держа маму за руку, я поняла, что моя боязнь опять проснулась и она вылезала наружу вместе со слезами. Медсестра попыталась меня успокоить, но у нее ничего не вышло. Зато все понимала моя мудрая мама, которая гладила меня по волосам, говорила, что никуда не денется и все будет хорошо. От ее слов и действий я снова почувствовала себя маленькой беззащитной девочкой. Только рядом с мамой, иногда с папой и близкой подругой Яной я могла показать свою слабость.

Но сейчас в помещении находился незнакомый и совершенно посторонний мне человек. И мне стало противно и безумно стыдно за то, что я показала перед ней свою слабость. Я приложила огромное усилие, и не без помощи мамы, заставила себя успокоиться. "Да, показала себя! Тоже мне - самая храбрая на свете... Без обезболивающих все выдержу... Дура! Хотя, может быть, правда выдержу и реабилитирую себя в глазах этой незнакомой медсестры, а что наиболее важно - в своих собственных." Эта мысль утешила меня, и я смогла ответить на несколько маминых шуток, слабо улыбнувшись. Слезы высохли, но я все еще не отпускала мамину руку. Через несколько минут в кабинет зашел тот самый врач и я мимолетно порадовалась, что он не видел моей слабости. Мама спросила его, можно ли ей остаться в кабинете и он, с улыбкой разрешил ей это. Медсестра была недовольна, но ей пришлось смириться с решением врача. Мне вкололи обезболивающее и на несколько минут нога онемела, но потом я снова стала ее чувствовать. Я подумала - может так и надо, ведь мне будут разрезать не всю стопу целиком, а только место под пальцем. Врач мне улыбнулся, взял скальпель и отошел к стопам. Он показал медсестре как правильно держать ногу, та аккуратно ее взяла, немного приподняв. Мама продолжала одной рукой гладить меня по голове, а другой аккуратно прижимала меня к столу.

Мои руки были сжаты в кулаки и лежали вдоль тела. Мама попросила меня думать о чем-нибудь приятном и хорошем. Я слегка кивнула головой и, закрыв глаза, крепко сжала челюсти. Перед внутренним взором возникло лицо лучшей подруги. Я сосредоточилась на этом образе, поэтому для меня стала полной неожиданностью, пронзившая ногу острая боль. Образ Яны исчез, и я оказалась в полной темноте. Все, что я чувствовала было болью, жестокой, отчаянной и беспощадной. Мне показалось, что я сама превратилась в один сплошной оголенный нерв. "Проклятье! И я еще думала, что знаю о боли все! Наивная, глупая девочка..." А тем временем, в ноге кто-то копался. Я не могла открыть глаза, это казалось чем-то невозможным. Все, что я могла - это лежать смирно, сжимать добела кулаки и челюсти. Теперь я понимала, что чувствовали люди в прежние века, когда их оперировали. Только вот у них во рту - был кляп, у меня его не было. В какой-то момент я подумала, что раскрошу себе зубы. Боль стала еще более невыносимой, и я резко вскрикнула. "Проклятье! Черт! Обещала же себе не кричать..." Прошло еще несколько длинных секунд, показавшихся мне вечностью и врач сказал, что мне надо передохнуть.

Я открыла глаза и по ним ударил яркий свет. Я почувствовала, что в ушах скопилась влага и что кожу на лице стянуло. Врач предположил, что мне вкололи мало обезболивающего. Мама сказала, чтобы вкололи еще, но я запротестовала. Мама взглянула на мое лицо и повторила просьбу об уколе. На мои слабые протесты она не реагировала. Я снова зажмурилась, приготовившись к неизбежной адской боли. Укол сделали, но, видимо, это был точно не мой день, потому что при уколе по моим ощущениям, попали в нерв. Я мысленно дико взвыла и еще крепче зажмурилась.

Время для меня, как будто бы остановилось. Осталось два ощущения - адская боль и невыносимо адская, при которой я вскрикивала. В какой-то момент я почувствовала, как мама с силой разжимает кулак моей правой руки, чтобы взять меня за руку. По щекам, все это время, беззвучно катились слезы. Если ад существует, то для меня это он и есть. Единственное, что удерживало меня на плаву - это образ перед моим мысленным взором. Образ моей лучшей подруги. Я была рада, что ее здесь нет, потому что, увидев меня в таком состоянии, она бы разочаровалась во мне. Так я думала в те минуты. Неожиданно ее образ стал гаснуть, и я стала цепляться за отдельные детали. Короткие рыжие волосы, большие карие глаза, светлая улыбка. Чем больше я цеплялась за эти детали, тем больше они меркли. В голове мелькнула отстраненная мысль, что я еще никогда не теряла сознания и, что если я его потеряю, то спицу, наверное, вытащат.

Из последних сил я простонала, чтобы они прекратили мою пытку, считала, что больше не выдержу. Врач и медсестра этого не услышали, а вот мама - поняла. Ее голос прозвучал, как гром. Она сказала, чтобы они прекратили и зашивали ранку. Я прошептала, что зашивать не надо, пусть просто заклеивают. Я и так отсюда выйду, главное - уйти. Медсестра мне возразила, что не зашивать нельзя, так как это маленькая, но операция. В этот момент я ее окончательно возненавидела.

Как ни странно, прикосновение иголки, почти не вызвало боли. Я не помню, как отец оказался в кабинете, но, когда он взял меня на руки, я крепко обняла его и спрятала лицо у него на груди, снова почувствовав себя малышкой. Врач сказал, что в нашем городе нам никто не поможет и для того, чтобы все вытащить - надо ехать в Курган. И ему явно было жаль, что он не сумел нам помочь. Забавно, Курган - город маленький и его единственной достопримечательностью там является Центр Илизарова, а в Петербурге, где множество больниц не могут нормально сделать обезболивание и вытащить маленькую двухсантиметровую спицу. Поездку домой я не помню. Поездка на хоккей в тот день, естественно, была отменена. Яна узнав о всей этой истории в тот же день утешила меня сказав, что не одна молодая девушка молча и без слёз не выдержит такую пытку. Также она сказала, что не разочарована во мне, а восхищается моей стойкостью. Я была благодарна близкой подруге за поддержку.

Через неделю мне нужно было снять швы с пальца. Накануне поезди в больницу, мы обнаружили, что моя нога потеряла чувствительность и сделав рентген, после того, как швы были сняты, мы обнаружили, что спица ушла еще дальше от того места, где она была до попытки ее вытащить. И я, и мои родители, и Яна были шокированы этой ситуацией, но сделать ничего не могли. Оставалось лишь ждать майской поездки в Курган. А четырнадцатое февраля две тысячи семнадцатого года попал в копилку самых "веселых" и жутких дней в моей жизни.

Очередное "веселье" или автобус.

К автобусам у меня всегда было двоякое отношение. Ведь до какого-то момента автобусы были колясочникам недоступны. И это было хорошо показано в фильме - "Любовь с ограничениями". Но даже теперь, когда автобусы стали доступны для колясочников, попасть в них бывает сложно. Безалаберность водителей, погодные условия и нежелание маршрутчиков уступать законное место на остановке для социального транспорта. Все это представляет большую сложность для инвалидов - колясочников и их сопровождающих. Так же, в автобусах, место для инвалидов не оборудовано для того, чтобы закрепить какую-либо коляску. Я знала лишь один автобусный маршрут, на котором можно было закрепить пассажира в коляске ремнем безопасности.

Но при всем, при этом ездя в автобусе, глядя в окно, можно было наблюдать за красотой города. Несмотря на то, что в Санкт-Петербурге далеко не везде есть доступная среда, это не делает город менее красивым. Мы с мамой иногда пользуемся автобусами и довольно часто сталкиваемся с безалаберностью водителей. Многие из них не знают, как открыть пандус для въезда коляски в автобус. Некоторые просто теряют ключи для открытия пандуса. Они предлагали нам занести коляску на руках, но как только я стала пользоваться электрической коляской, такой вариант стал абсолютно невозможным! Да и доверять себя и свою технику совершенно незнакомым людям, я откровенно говоря, боялась. Ведь во время подъема коляски неопытным человеком, он может ее уронить... Подобных случаев было много, но рассказать я хочу об одном.

***.

Очередное веселье - это сборник рассказов, прежде всего о человеческом факторе, в отношениях к инвалидам, а уже потом - о доступной среде. Это был один из тех дней, когда мы с мамой поехали не по делам, а просто гулять и отдыхать. Отложили все планы и поехали. Самая лучшая прогулка для молодой девушки - это шоппинг. К тому же, в тот день в магазине Оджи для среднего класса, была распродажа - один плюс один равняется трем. Я надеялась, что на этой распродаже, я смогу найти красивой платье, для поездки в Москву в сентябре. Выехали мы днем, на наше счастье, в этот день водитель автобуса сразу же и при этом - сам, вышел из автобуса и открыл нам пандус. К сожалению, в самых популярных маршрутах нашего района, нет возможности закрепить коляску. Поэтому, маме в таких поездках, приходится вставать напротив меня, чтобы, если что - удержать коляску. Правда, электроколяску практически невозможно удержать обычному человеку, если только у него нет специальной физической подготовки. А мама у меня - совершенно обычная женщина, поэтому в очередной раз, когда мы ехали в автобусе, я молилась всем известным и неизвестным мне богам, чтобы водители не тормозили резко.

В этот раз мы без приключений доехали до метро, вышли и пересели в другой автобус - до Меги - Парнас. По логике вещей, автобус, это - та же машина, поэтому крепление для коляски и ремень безопасности должны быть в каждом автобусе. Просто для безопасности обычных пассажиров и самого инвалида. Я вцепилась правой рукой в перила, чтобы чувствовать себя немного уверенной. В этот день нам повезло с водителем - вез он плавно и не дергал автобус, поэтому не успела я моргнуть глазом, как мы доехали до Меги. Я не знаю, что случилось, но почему-то, подъезжая к остановке, водитель заволновался, а за ним и весь автобус. Я спросила маму, что случилось. Она сказала, что маршрутка снова стоит там, где ей стоять не положено, не давая проехать автобусу.