Чтение онлайн

Я тяжело вздыхаю и Лена просит меня еще немного потерпеть, потому что скоро мы будем на месте. Тем временем я вспоминаю, что до того, как мы спустились в метро, Лена полушутя-полусерьезно просила нас переехать в Москву, чтобы мы могли чаще видеться. И сейчас я отчетливо понимаю, что переезжать в Москву я точно не хочу, только если будет крайне необходимо. Следующий момент, отпечатавшийся в моей памяти - то, как мы заворачиваем за угол и видим аппарели, опускающиеся вниз. Это просто обрывок воспоминаний, и я не могу сказать точно - было это в начале пути или в конце. А описываю этот момент только потому, что тогда действительно стало страшно. Мама пытается спустить меня по ним и где-то на середине спуска я чувствую, что она может отпустить ручку коляски и тогда мы обе упали бы. В голове проносится картинка, как мама отпускает коляску, падает на спину, а я падаю на нее. От страха я вскрикиваю. Но вместо того, чтобы отпустить, мама еще сильнее удерживает ручку, а еще подошедший мужчина помогает нам окончательно съехать с этих ужасных аппарелей. Когда мы оказываемся на земле, мы благодарим мужчину за помощь, а потом я спрашиваю маму - все ли с ней в порядке. Она говорит, что все в порядке, но по ее ощущениям, она чуть не сломала себе грудину. Я нервно хмыкаю, чувствуя, как бешенство закипает в груди. Неужели, те кто проектировал и изготавливал эти пандусы, не могли сделать их правильно, чтобы они были безопасными?

Следующее воспоминание - уже о том, как мы стоим перед лестницей на выходе из метро. Здесь нет пандуса и даже аппарелей. Мама развернула коляску спиной и стала поднимать меня по старинке, ступенька за ступенькой. Каждая ступенька отдавалась болью в моем позвоночнике. С одной стороны, маме помогала Лена и, неожиданно для нас, с другой стороны нам стал помогать незнакомый мужчина. Пока мы поднимались по ступенькам, мы даже успели немного поговорить с нашим неожиданным помощником, и он оказался нашим земляком, тоже приехал из Петербурга. Когда мы выбрались из метро, он пожелал нам удачи и ушел. Лена попросила нас ненадолго остановиться, чтобы передохнуть. Она отошла от меня подальше, чтобы выкурить сигарету. При обычной прогулке, я бы наверняка сказала бы ей все, что думаю о ее курении. Но в этой ситуации я промолчала. Мама подошла к полицейской машине, чтобы выяснить - как перейти дорогу, ведь машины неслись сплошным потоком и никакого светофора не было. Я тупо смотрела вперед, понимая, что Красная площадь перед моими глазами, но как туда попасть - совершенно не понимала. Потом я перевела взгляд на машину, около которой стояла мама. Мужчина, который в ней сидел, был массивным и каким-то неповоротливым. Мне показалось, что он немного старше мамы. По моим ощущениям, они уже слишком долго говорили и мама, похоже, уже начала раздражаться, хотя лица ее я не видела.

На улице было все так же серо и холодно, я чувствовала, как у меня немеют руки. Боковым зрением я уловила приближение подруги. Переведя на нее взгляд, я поняла, что она безумно расстроена из-за ситуации в московском метро. Я протянула к ней руку, и она сжала мою ладошку. Грусть постепенно ушла с ее лица. Вместо грусти на лице у нее проявилась тревога. Она сказала, что у меня ледяные руки, и, что, если я хочу - она даст мне свои перчатки. Я отказалась и у меня было такое ощущение, что попроси я ее снять свою куртку и укутать меня, она сделала бы это не задумываясь. Ведь она чувствовала себя виноватой передо мной, ведь это она проложила маршрут до Красной площади и считала, что мы легко выйдем из метро. Хотя в том, что в метро ничего не было оборудовано для инвалидов - колясочников, ее вины не было. В этот момент мама вернулась к нам, она была раздосадована. Она сказала, что по словам полицейского, мы можем попасть на площадь, только еще раз спустившись в переход и поднявшись опять, то есть еще два раза штурмуя эти ступеньки. Оказывается, мы не там вышли... Я была шокирована этой новостью. Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок, а на глаза наворачиваются слезы. Наверное, если бы прошла еще минута, я бы разревелась, как маленькая. Но именно в этот момент к нам подошел молодой парень в полицейской форме и спросил, не нужна ли нам помощь.

Мы сказали, что нам нужно попасть на площадь, а через переход мы идти не в состоянии. Парень улыбнулся и сказал, что переведет нас через дорогу. Я в первую секунду не поняла, что он имел в виду. Он поманил нас за собой и стал останавливать машину за машиной. Я была поражена, даже плакать расхотелось. За нами увязалось трое нерусских парней. Когда мы, наконец-то, оказались на Красной площади, я с облегчением выдохнула. Гуляя по площади, я осознавала, что это одно из самых красивых мест, какие я видела. В какой-то момент я оглянулась на Лену и увидела, что она копается в своем телефоне. Я спросила ее, что произошло и зачем ей сейчас телефон. Она ответила, что ищет в списке контактов, телефон службы сопровождения колясочников, чтобы вызвать ее на вечер. Она дозвонилась с пятой или шестой попытки и спросила, можно ли нам заказать сопровождение на вечер для поездки на вокзал. Ей ответили, что такая поддержка возможна, только при подаче заявки за четверо суток до предполагаемого дня сопровождения.

Ее лицо закаменело, и я занервничала - неужели ей сказали то, что перед этим ей сказали и в метро? Лена буквально зашипела в трубку, что это не лезет, ни в какие ворота, что столица не должна так встречать своих гостей и по всем канонам - это совершенно неприемлемо. От нее, видимо, пытались отнекиваться, и она пригрозила, что озвучит эту историю в газетах и на телевидении. Видимо, после этих слов, перед ней стали лебезить и пообещали прислать сопровождение. Лена закончила разговор и посмотрела на меня. Мы ждали, что она нам скажет и подруга кратко пояснила, что служба сопровождения будет. Еще Лена добавила, что если бы она не пригрозила прессой, то ничего бы не получилось, да и вообще на нее надо подавать заявку за четыре дня. Мне захотелось истерично хохотать, потому что ситуация становилась полностью абсурдной. Однако, увидев печальное лицо Лены, я встряхнулась и попыталась успокоить подругу. Чтобы ее успокоить и поднять ее настроение, потребовалась почти вся прогулка. Вечером мы вернулись к входу в метро и стали ждать службу сопровождения. Лене сказали, что это будут молодые ребята в оранжевых жилетах.

Мы несколько минут крутили головами, выискивая подобную группу парней в одинаковой одежде, но так никого и не увидели. Через несколько минут к нам подошли шестеро парней в малиновых жилетах, и отчасти, наша трагедия превратилась в фарс. Мы спросили их про цвет жилетов, а они ответили, что операторы колл-центра ничего не знают. Поездка обратно на вокзал, на мой взгляд, прошла намного быстрее. Я была очень благодарна нашим помощникам, ведь они очень аккуратно и бережно со мной обращались. Оказавшись на вокзале, я выдохнула с облегчением. Определенно этот день, двадцать седьмое декабря две тысячи семнадцатого года, вошел в список самых "веселых" и запоминающихся дней в моей жизни.

Очередное "веселье" или Юбилей.

Восемнадцатое января две тысячи восемнадцатого года. Мама будит меня рано утром. Скоро должно приехать социальное такси и отвезти нас в поликлинику для того чтобы я сдала кровь на анализ, ведь в конце января - начале февраля мы должны поехать в Курган на реабилитацию. Забавно... в Кургане есть специалисты, готовые со мной работать, даже зная всю трудность моего положения. А в Петербурге, в поликлинике, за которой я закреплена реабилитолог сказал маме, что моя реабилитация - это моя коляска, а ничего другого нет и не будет. Я просыпаюсь с трудом, ведь несмотря на то, что сегодня у меня день рождения и мне стукнуло уже двадцать лет, поспать до полудня - по- прежнему моя слабость. По крайней мере, пока я еще не поступила в колледж, я имею на это право. Но... не в этот день.

Мама крепко меня целует в щеку, поздравляет меня с днем рождения, хотя прекрасно знает, что еще ночью, на стене Вконтакте я уже прочитала все, что она хотела мне сказать. Но я все равно, с удовольствием слушаю ее слова. Папа преподнес мне букет моих любимых роз. Брат написал огромное сообщение Вконтакте. Лена с дядей Володей записали видеообращение, которое я пересмотрела десяток раз, перед выходом на улицу. Яна написала теплое, но очень емкое сообщение - поздравление. Я чувствую себя абсолютно счастливой. Ради таких моментов, видимо и стоит жить. Перед Яной звонила бабушка и тоже меня поздравила. В этот день, я абсолютно не волновалась, какая машина повезет нас в поликлинику и обратно, ведь день начался так хорошо, что, казалось - все в этот день будет хорошо и отлично. Поездка в поликлинику прошла быстро и без происшествий, я даже не заметила дороги. Так же я не заметила, как пролетело время в поликлинике, я быстро и без особых осложнений сдала кровь на анализ.

Мы вышли на улицу, и я впервые за все утро, почувствовала, что на улице достаточно холодно, несмотря на то, что я была тепло одета. Снег пошел большими хлопьями, я несколько минут любовалась кружением снежинок. Но потом я поймала себя на мысли, что дико устала, все-таки недосыпание сказалось на моем самочувствии. Я начала нервно озираться в поисках машины. Через какое-то время мама заметила машину, которая зачем-то сделала несколько кругов вокруг поликлиники. Она пошла к выходу со стоянки в поликлинике, чтобы посмотреть, социальное такси нарезает бессмысленные круги или нет. Эта машина еще пару раз проехала по кругу. В конце концов она остановилась, и водитель спросил у мамы - не нас ли он должен забрать. При этом он назвал наш адрес. Мама махнула рукой, чтобы я спускалась вниз.

Я быстро спустилась по пандусу и, несмотря на снег вокруг, максимально близко подъехала к машине. Водитель поздоровался, и я мельком отметила, что он старше моих родителей и почему-то нервничает. Интуиция внутри меня тревожно забормотала, но я заставила ее замолчать. Я заехала на опущенный водителем подъемник автомобиля, а он закрепил меня ремнем безопасности, что меня крайне удивило. Однако, подъемник, отчего-то не сработал несколько раз. Водитель еще больше занервничал, но в конце концов я все-таки оказалась в машине. Водитель попытался закрепить коляску с четырех сторон, как это и положено по правилам, но у него ничего не выходило, потому что комплект крепления не подходил для моей электрической коляски. Те анкерные крепления могли подойти для коляски с ручным управлением, на крайний случай - для колясок, которые возят сопровождающие. Но сейчас в каждом социальном такси должны быть натяжные ремни для крепления, которые подходят абсолютно для всех колясок. В этой машине их не было... Водитель все больше нервничал, задевая - то меня, то пульт управления моей коляски.

Он постоянно извинялся и говорил, что скоро все исправит. В какой-то момент я не выдержала и обняла пульт руками, как ребенка, боясь, что водитель его может сломать. В машине становилось все холоднее, так как двери все еще были открыты. В итоги мамино раздражение достигло предела, и она позвонила операторам службы социального такси. Через некоторое время водителю стал звонить его начальник, спрашивая, что случилось. Он неизменно отвечал, что все в порядке и он решит проблемы на месте. Однако время шло, а проблема даже на миллиметр не подвинулась к разрешению. Он попытался закрепить меня ремнем безопасности, но и это у него не получилось. Новые попытки ни к чему не приводили, хотя он честно пытался снова и снова. Мое праздничное настроение превратилось в мрачно-унылое и я погружалась в него все больше. Я не знаю, сколько прошло времени, но у него все-таки получилось закрепить задние колеса и накинуть ремень безопасности. Передние колеса так и остались незакрепленными. Мама была очень зла из-за того, что мой день рождения был частично испорчен. Она сказала водителю, чтобы он наконец отвез нас домой, но ехал максимально аккуратно из-за моей металлической конструкции в позвоночнике. Тот с облегчением согласился и сел за руль.