Очерк истории Кривичской и Дреговичской земель до конца XII столетия
Шрифт:
Важнейшим городом после Турова был Пинск (ныне уездный город), расположенный в болотистой местности у верховья Припяти, при слиянии ее с Пиной. В торговом отношении он представлял весьма выгодный пункт, так как через него сообщались с ятвягами и Польшею Волынь, Киевщина и дреговичи.
Упоминается Пинск впервые под 1097 годом. Давид Игоревич указывал Святополку Изяславичу, что Василько замышляет отнять у него Туров и Пинск и что следует принять меры. Вообще, он почти всегда упоминается вместе с Туровом, что указывает на его значение. Около половины XIII ст. он уже выделился в особый удел и значение его поднялось во время борьбы галицких князей с Литвою.
На Припяти же, к востоку от Турова, находился незначительный городок княжества Мозырь, расположенный на южном возвышенном берегу реки. Впервые упоминается он под 1155 годом.
В углу, образуемом Припятью и Днепром, находился небольшой дреговичский городок Брягин на реке Брягинке (ныне местечко Брагин Речицкого уезда); в половине XII ст. он несомненно принадлежал к Киевскому княжению: Ольговичи, бывшие в 1147 году в союзе с Юрием Ростовским и во вражде с Изяславом Киевским, воевали Брягинскую волость.
В 1187 году Рюрик Ростиславич отдал Брягин снохе своей, жене Всеволода Юрьевича, на дочери которого Верхуславе он женил сына своего Ростислава. Около Брягина разбросано 12 городищ дохристианской эпохи и 18 групп курганов, что указывает на стратегическое значение данной местности.
Самыми северными городами Туровского княжества в то время были Клическ и Случеск, первый — ныне местечко Клецк Слуцкого уезда Минской губернии, а второй — Слуцк, уездный город той же губернии. В первый раз Клеческ упоминается по поводу похода Мстислава Мономашича в 1127 году на полоцких князей: из него со своею дружиною отправился Вячеслав Ярополчич, который, по-видимому, имел удел в Туровской земле, вероятно, Клеческий. В 1142 году он упоминается в числе других дреговичских городов, которые раздавал Всеволод своим братьям по занятии им Киева.
Случеск в 1116 году был сожжен Глебом Минским. В 1119 году он вместе с Клеческом перешел к Святославу Ольговичу, по вокняжении в Киеве Юрия Ростовского. Около 1162 года им завладел Владимир Мстиславич, но туровские князья, Рюрик и Святополк Юрьевичи, заставили его удалиться [24] .
Эти города в данный период и составляли территорию Туровского княжества.
Мы указали коренную территорию трех интересующих нас княжеств: Полоцкого, Смоленского и Туровского. В своем изложении мы опустили все то, что относится до окраин этих земель и, следовательно, факты о колонизационном движении кривичей и дреговичей. Об этом вопросе мы поговорим в одной из следующих глав, а теперь обратимся к изложению политической истории трех интересующих нас княжеств в данный период.
24
Професор В.Б. Антонович причисляет Случеск и Клецк к полоцким уделам. Но оба города были, несомненно, в земле дреговичей и никогда не принадлежали Полоцкому княжеству. В 1116 г. Мономах ходил на Глеба: «Глеб бо бяше воевал Дреговичи и Случеск пожег» (Ипатьевская летопись, 20), а Туровским княжеством владел тогда Мономах, следовательно, Случеск был туровский город. В 1127 г. Клеческ принадлежал Вячеславу Ярополчичу (Ипатьевская летопись, 210). В 1162 г. Рогволод бежал из полоцких владений в Случеск, спасаясь от преследования и полочан, и удельных полоцких князей (Ипатьевская летопись, 355). — Авт.
Часть II.
ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК
Глава 1.
Начало истории Смоленского, Туровского и Полоцкого княжеств
Племена кривичей и дреговичей играли, особенно первые, видную роль уже в то отдаленное время, когда слагалась Русь. Но известия о них крайне сбивчивы, неполны и неопределенны. Этот характер известий о наших племенах восходит и к позднейшему времени, так что едва ли в древней Руси было другое племя, историческое прошлое которого было бы так темно, несмотря на обширную территорию, им занимаемую.
Причин такого отношения наших источников, конечно, следует искать в том, что рассматривать древнейшую историю кривичей и дреговичей приходится по тем скудным известиям, который попали в киевские, новгородские и волынские летописи; последние источники упоминают о наших племенах вскользь, только при особенно важных столкновениях Новгорода и Киева со Смоленском, Полоцком и Туровом. Но эти земли лежали на окраинах, сторонились от общих дел Руси, а потому столкновения их с первыми редки, незначительны. Только Смоленск, и то с половины XII ст., входит в более тесные сношения с Киевом и Новгородом и потому известия о нем более полны.
Таким образом, даже внешняя политическая история кривичей и дреговичей, конечно, древнейшая, отличается отрывочностью, неполнотою, не говоря уже о внутренней. Несмотря даже на политическую зависимость Турова от Киева, на территориальную близость их, внутренний строй его проследить невозможно; конечно, то же приходится сказать и о Полоцкой, отчасти и о Смоленской земле, еще более удаленных от центра нашего летописания. Собственных летописей названных племен не сохранилось, хотя отрывки их, по крайней мере Смоленской, сквозят в позднейших сводах.
Достоверные известия о кривичах и дреговичах не восходят ранее X века. Собственно к половине этого века относится упоминание о кривичах и дреговичах /византийского императора/ Константина Багрянородного (Порфирогенета. — Ред.).
Он рассказывает, что лодки, на которых руссы (преимущественно киевские) прибывают в Константинополь, делаются в Милиниске (Смоленске), Чернигове и Вышгороде. Эти славяне, кривичи, лютичи и другие, платящие дань Руссам, зимою приготовляют лодки для продажи, спускают их в ближние озера и реки, и весною на них отправляются по своим рекам к Днепру, оттуда в Киев, где, вытянув лодки на берег для осмотра, продают их киевским руссам.
В другом месте тот же писатель передает известие о том, что киевские князья из Киева зимою отправлялись в города племен, плативших им дань, из которых автор называет дреговичей, кривичей, северян и, по-видимому, тиверцев. Там князья с дружиною живут в продолжение зимы, а на весну возвращаются.
В известиях императора Греческого /Византийского. — Ред./ нет ничего, что могло бы противоречить истинному положению тогдашней Руси, что вполне естественно, ибо он хорошо знал быт своих опасных соседей. Что в это время кривичи и дреговичи были подчинены киевским князьям, доказывают и наши летописи. Как сейчас увидим, описываемый обычай собирания князьями дани общеизвестен и по другим источникам он назывался полюдием.
Обратимся теперь к первым русским известиям. «Начальная летопись» (Нестора. — Ред.) в своем этнографическом обзоре сообщает несколько отрывочных сведении о географическом положении дреговичей и кривичей. Она говорит, что славяне, придя с Дуная, расселились:
«друзии седоша межи Припетью и Двиною и нарекошася Дреговичи; а инии седоша на Двине и нарекошася Полочане, речьки ради, яже втечеть в Двину, и именем Полота, от сея прозвашася Полочане».
В другом месте летопись сообщает, что каждое племя имело свое княжение:
«а Дреговичи свое, а Словене свое в Новегороде, а другие на Полоте, иже и Полочане. От сих же и Кривичи, иже седять на верх Волги, и на верх Двины, и на верх Днепра, их же и город Смолененск: туда бо седять Кривячи».
В географическом обзоре мы уже видели, какие места были заняты поселениями наших племен.
Далее летопись сохранила отрывок об этнографических чертах кривичского племени, каковые черты были известны летописцу лишь по преданию. Последний передает, что радимичи, вятичи, северяне и кривичи «живяху в лесе, якоже всякый зверь, ядуще все нечисто, и срамословье в них пред отци и пред снохами; и бьраци (браки. — Ред.) не бываху в них, но игрища можю селы» и так далее.