Чтение онлайн

Расправившись с киевлянами, Изяслав немедленно направился преследовать своего врага, полоцкого князя. Он изгнал его из Полоцка и посадил там сына своего Мстислава. Последний скоро там умер (в 1069 г. — Ред.) и на его место сел другой Изяславич — Святополк. Изгнанный Всеслав Брячиславич бежал на север к финскому племени Водь. Здесь он собрал войско и снова начал свои нападения на Новгород. В том же 1069 году он напал на новгородцев, но те под предводительством своего князя Глеба Святославича разбили его у самого Новгорода, взяли в плен, но потом отпустили [44] .

Однако храбрый Всеслав не думал унывать. Он снова собрал войско и в 1071 году напал на Полоцк и выгнал оттуда Святополка. Тогда Изяслав послал на помощь последнему другого своего сына Ярополка, который и разбил полочан в битве у Голотическа. Несмотря на это полоцкий стол остался за Всеславом, после многих лет упорной и несчастной борьбы [45] .

Во все время княжения Святослава в Киеве Всеслав сидел спокойно [46] . Но как только умер Святослав (1076 г.), снова начались беспрерывные войны между Всеславом и киевскими князьями. Прежде всего подвергся нападению Новгород, где княжил Глеб, к которому ходил на помощь Владимир Мономах. В отмщение за этот набег Владимир сделал два похода на Полоцк, летом с отцом своим Всеволодом, а зимою со Святополком, который тогда уже княжил в Новгороде. В этот поход князья пожгли предместья самого города и кроме того Владимир разорил с половцами всю страну до Одрска.

Всеслав при первом удобном случае в свою очередь напал на Смоленск, владения Мономаха, воспользовавшись отсутствием последнего. Получив в Чернигове весть о нападении, Владимир немедленно поскакал с дружиною к Смоленску, но не застал там Всеслава. Тогда он направился в полоцкую землю и пожог города: Лукомль, Логойск и Друя.

Но Всеслав, очевидно, и этого не оставил без отмщения. По крайней мере в следующем году Владимир принужден был снова направиться на Полоцкую область. Он собрал огромное ополчение из половцев, черниговцев и читеевцев и направился к Минску. Они взяли город и поступили с ним крайне жестоко: не оставили ни челядина (раба), ни скотины, все разграбили и пожгли.

Кажется, на этом походе и закончилась борьба Всеслава Брячиславича с Ярославичами. По крайней мере, летописи ничего /более/ не упоминают. Впрочем, знаменитый чародей был уже слишком стар (ему было в 1078 году всего лишь 49 лет. — Ред.) и, вероятно, совершенно успокоился под конец своей бурной жизни. Он умер в 1101 году, прокняжив 57 лет.

При Всеславе Брячиславиче Полоцкое княжество достигло высших пределов своего процветания: ни до него, ни после него оно не было так велико и сильно, как в его время. Крепость и сила княжества увеличилась особенно тем, что оно находилось в руках одного князя. Возвышением своим Полоцк вполне обязан уму и энергии Всеслава. После него Полоцкое княжество начинает падать. Оно разделяется на множество мелких самостоятельных уделов, которые часто спорят между собою. Первое начало удельному порядку в Полоцке положил сам Всеслав, разделив все княжество между своими 6 сыновьями.

Со смертию Ярослава Великого в 1054 году вся Русская земля делится на почти независимые княжества или уделы. Внешняя сущность удельной системы состояла в том, что более или менее значительный племенной центральный город получал или принимал к себе князя, который оставался вполне независимым в делах внутренних, а во внешних делах более или менее зависимым, смотря по величине и значению управляемого им удела.

Собственно, удельный строй древнерусского государства существовал еще до Ярослава. Так, по смерти Святослава Игоревича Владимир сделался единовластителем Руси только после долгой и упорной борьбы с братом Ярополком. Ярослав Владимирович должен был также бороться с братом Святополком, заключить другого брата Судислава Псковского в темницу, и владеть долгое время Русью вместе с братом Мстиславом Тмутараканским до самой смерти последнего в 1034 году (на самом деле в 1036 г. — Ред.). Только тогда Ярослав сделался единовластцем Русской земли.

Из этого видно, что обычай разделения Руси на уделы существовал еще гораздо раньше Ярослава. Однако со смертию последнего его потомство настолько размножилось, что уже на много столетий разделило Русь на уделы. Сам Ярослав оставил 5 сыновей, и притом еще в Полоцке княжила независимая от него линия Изяславичей [47] .

Несмотря на довольно высокое состояние русской исторической науки, сущность и значение удельного периода еще далеко не выяснены историками. Явилось много теорий по этому вопросу, но ни одна из них не охватывает вполне сущности этой эпохи, обращая внимание то на ту, то на другую сторону ее.

Не говоря уже о вполне отжившей теории Карамзина, которая видела в наделении великим князем сыновей своих волостями отеческую любовь и попечение о детях, считаем необходимым упомянуть о других мнениях по этому вопросу. Такие авторитетные ученые, как Соловьев и Кавелин признают, что уделы произошли от раздачи русских земель великим князем как родоначальником княжеского семейства и что, следовательно, вся Русская земля представляла общее родовое владение княжеского дома, а борьба князей между собою — борьбою за княжеские родовые счеты.

Далее, есть теория, которая видит в удельно-вечевом строе этнографическое деление Руси по племенам и, следовательно, борьбу князей объясняет племенной борьбой народностей. Это мнение впервые было высказано Костомаровым. Наконец, есть еще довольно важное мнение Сергеевича, который видит в удельно-вечевом складе — договорное начало между князем и народным вечем [48] .

Здесь не место входить в более подробное исследование этих теорий, не место также вести с ними полемику. Но нам однако кажется, по нашему крайнему разумению, — что ни одно из этих мнений не есть удовлетворительно. Дело в том, что каждая теория рассматривает совокупность не всех явлений народной жизни данного времени, но предпочтительно избирает одну группу фактов, которая кажется ей важнее, справедливее, и на них строит свои выводы; те же из фактов, которые не подходят под данную группировку, стараются объяснить какими-либо натяжками или прямо считать исключением.

Обращаясь к фактам удельно-вечевого периода Русской истории, мы замечаем три крупных явления: 1) проявление и развитие племенной жизни народностей, составлявших тогдашнюю Русь, 2) борьбу князей и 3) слияние княжеских интересов с интересами земства.

Племена, составлявшие древнюю Русь, должны были различаться друг от друга многими этнографическими особенностями, выражавшимися в различных местных говорах, обычаях, обрядах, особенностях религиозных, в различной степени культуры, в различии торговых интересов, даже, может быть, в таких мелочах, как одежда, способ и приемы охоты и т.п. Как невелики покажутся нам эти особенности, но они имели влияние на разрозненность племен, в особенности, если обратим внимание на то, что огромные пространства, непроходимые леса и болота и притом недоверчивое, подозрительное отношение одного племени к другому, — черта, свойственная вообще малообразованным народам, постоянно препятствовали близкому знакомству и слиянию племен. При этом припомним свойственную вообще славянам черту — заводить между собою споры и прочее; все эти несогласия между племенами летописец характеризует словами «бысть нестроение».

Но пока племена жили мелкими общинами, пока они не доразвились до способности создать государственное начало, народная жизнь ни в чем не проявлялась. С IX века различные события, одно за другим, возбуждают к деятельности русские племена: борьба с варягами, установление на всем пространстве государственной власти, частое посещение северных славян южными и наоборот, борьба за власть первых князей, походы в Грецию (Византию. — Ред.), Хазарию, на Кавказ и прочее, наконец принятие христианской религии и с нею вместе писменности, одним словом — все эти явления заставили проснуться русские племена.

Таким образом произошло возбуждение в среде русских племен к деятельности умственной и государственной, каковое явление мы бы назвали возрождением племен. Первые поддались этому движению те племена, которые находились в более близких сношениях с Грецией: киевские поляне, ильменские словене и полочане. Потом выдвигается на сцену политической жизни Волынь, Туров, северяне, смоляне и т. д. Вследствие такого проявления народной областной жизни в наш удельно-вечевой период, мы замечаем следующие явления: