Чтение онлайн

В то же время, надо признать, взаимодействие цивилизаций ныне идет сложно. Человечество, хотя мы этого еще не понимаем даже отчасти, является единым организмом. Растущие связи между отдельными, столь непохожими друг на друга и разбросанными на гигантские расстояния друг от друга, частями только укрепляют это единство и все яснее проявляют его.

Может быть, доказать это единство пока сложно и, в значительной степени, оттого, что сама эта мысль противоречит так называемому здравому смыслу и тому, что мы наблюдаем в реалии.

Однако, если мы примем ее хотя бы даже в качестве гипотезы, а уж для этого-то какие-никакие основания есть, мы должны рассматривать историю не на уровне отдельных атомов (великие или малые люди), клеток (семей или родов), молекул (племен или государств). Надо увидеть в этом целое и цельное.

Понятно, появляется неизбежный соблазн увидеть в человечестве модель человека как такового. Возможно, вначале это и надо сделать, хотя бы для понимания возможности и перспективности этой операции. И для того, чтобы избежать опасности увидеть в том или ином отряде человечества «голову», «мозг» или «сердце» всех людей.

Пока в этом абрисе видится некий трансформер, части которого могут в зависимости от обстоятельств «по очереди» играть эти роли.

Рубеж II–III тыс. н. э. ознаменовался особой ситуацией в межцивилизационных и межкультурных отношениях евразийского сообщества. Взаимодействие цивилизаций («миров»), сложившихся в предыдущем тысячелетии, усиливается в рамках четко обозначившегося процесса глобализации как интеграции рас, народов и их культур в невиданный доселе экономический и культурный конструкт. Если во II тыс. это взаимодействие оценивалось негативно и на первый план выдвигались события и процессы, связанные с военнополитическим и культурно-религиозным противостоянием Европы и тех «миров», которые приходили с ней в соприкосновение («Реконкиста», «Крестовые походы», «Натиск на Восток», «Завоевание Америки», «Завоевание Азии» Чингизидами), то в этот критический период явственно видны два момента. С одной стороны, иногда излишне категорично подчеркивается культуртрегерская деятельность цивилизаций (вновь возобновившиеся споры о том, откуда «идет свет» – с Запада или Востока, «покаянная литература», подчеркивающая особую роль ислама в развитии европейской цивилизации, особо значимая «евразийская» роль России, «исключительная» роль в евразийской истории тюркской культуры, европейский вариант развития как «магистральный путь» для всего человечества). И как следствие этого усиливаются информационные войны, в частности, «холодная война» между «капитализмом» и «социализмом». События 11 сентября 2001 года показали, что эти войны легко могут перерасти в «горячие». В условиях глобализации, идущей одновременно в двух формах, интеграционной и гегемонистской, неизбежны цивилизационные ренессансы, призванные сохранить и усилить ту или иную цивилизационную парадигму.

С формационным подходом к истории как вертикальным в последние два столетия активно соперничает цивилизационный подход, пытающийся смотреть на человеческое бытие «по горизонтали». Зародился он еще в античные времена, когда слово «civis» противопоставлялось понятию «sil-vaticus» (лесной, дикий, грубый). Он резко активизировался в современной ситуации густонаселенного, если не сказать, перенаселенного мира, когда цивилизацию XXI века стали воспринимать как принципиально единую и очень широко распространился. Его основателей (Н. Я. Данилевский, М. Вебер, O. Шпенглер, П. Сорокин, А. Тойнби) впоследствии поддержали и поддерживают, создавая свои вариации, очень многие: Г. Л. Морган, П. Армилсс, К. Маркс, Ф. Энгельс, Г. Чайлд, P. Редфилл, М. Блок, Л. Февр, Н. Элиас, Ш. Энзенштадт, Б. С. Ерасов, В. Л. Иноземцев, И. Н. Ионов, И. Д. Ковальченко, Л. И. Новикова, В. М. Хачатурян, Я. Г. Шемякина, Е. Б. Черняк, В. Ж. Келле, Ю. К. Плетников, Э. А. Поздняков, Л. И. Рейснер, В. Н. Студенцов и др.

Термин «цивилизация» стал многозначным, на сегодняшний день существует около 200 определений этого понятия.

«Цивилизация» как понятие активно введено в общественный и научный оборот с XVIII в. Сначала оно трактовалось как обозначение определенной стадии развития общества, следующей за дикостью и варварством, и уровня нравственного развития человечества.

Одним из первых термин «цивилизация» в научный оборот ввёл философ Адам Фергюсон, имевший в виду определенную стадию в развитии человеческого общества (дикость – варварство – цивилизация). Люсьен Февр в своей работе «Цивилизация: эволюция слова и группы идей» считал, что впервые в напечатанном виде термин появился в сочинении французского инженера Н. А. Буланже «Древность, разоблачённая в своих обычаях» (1766). П. Гольбах использовал термины «цивилизация», «цивилизовать», «цивилизованный» в своих работах «Система общества» и «Система природы». В 1798 г. он впервые попадает в «Словарь Академии». Швейцарский историк культуры Жан Старобинский приписывал термин «цивилизация» Виктору Мирабо («Друг человечества», 1757).

В основе классического цивилизационного подхода тоже лежит несколько базовых идей:

• Объектом исследования не является только социальные или экономические процессы, а общество людей во всей своей совокупности,

• Очень большой акцент делается на человеке, который тоже рассматривается всесторонне,

• Все сферы жизни, включая не только экономику, но и политику, мораль, религию и т. д., рассматриваются как равнозначащие.

Стоит отметить, что впервые он максимально универсально был выражен в средневековых сочинениях, где речь шла о различиях между существовавшими тогда «мирами». Особенно хорошо это видно в сочинении Ибн Халдуна «Мукаддима», содержащем аналитическое описание геополитической ситуации в Евразии. Автор не сравнивает не ислам и другие религии, разные течения в исламе, а именно земледельцев и кочевников, как две «прогрессивный» и «регрессивный» варианты развития. Строго говоря, в этом случае цивилизационный подход нужен как апофатический, чтобы не понять другой «мир», а обосновать преимущества своего, найти у себя то, чего нет у других.

Внешне формационный и цивилизационный подходы противоречат друг другу, поскольку базовой идеей первого является признание единства человеческой истории и ее прогресса, а второго – отрицание этого. Цивилизационисты достаточно решительно отрицают детерминизм как фактор исторического и социального процесса. Кроме того, формационная теория рассматривает общество «снизу», с материального производства, а различные цивилизационные концепции анализируют его «сверху», с культуры в самом широком смысле слова.

На самом деле, видимо, надо учитывать, что это два необходимых для истории подхода – по вертикали (формационный) и горизонтали (цивилизационный). В статике преобладает формационный, на исторических стыках- цивилизационный. При анализе исторического материала надо сочетать оба.

В настоящее время, после ряда работ (Ибн Халдун, Н. Я. Данилевский, К. Маркс, Ф. Энгельс, О. Шпенглер, П. Сорокин, А. Тойнби, Ш. Эйзенштадт, К. Ясперс, Л. Н. Гумилев, Б. С. Ерасов и др.) цивилизации понимаются как крупные целостные социокультурные системы со своими закономерностями, пространственно – временные культурно-экономические континуумы («миры»), форма существования отдельных массивов человечества в определенных пространственно-временных рамках. В трудах Данилевского, Шпенглера, Тойнби и Сорокина были предложены признаки и критерии для выделения и различения «локальных» цивилизаций. Сложился цивилизационный подход к истории. В начале XIX в., в ходе становления мировой колониальной системы (по сути, это первая волна «глобализации») возникла даже «этно-историческая концепция цивилизаций», согласно которой у каждого народа – своя цивилизация.

Центральным здесь является понятие «цивилизация», которое последние полвека «хранилось где-то на задворках нашего коллективного сознания». В настоящее время оно имеет два основных значения – стадиальное и локальное.

Появилось это слово в рамках Просвещения и начало искать свой аутентичный смысл. Естественно, оно могло появиться только в первом значении и сначала под «цивилизацией» понимался наивысший уровень развития, именно этот смысл и был инициативным, первичным. Европейская культура в эйфории от удачи в складывании нового культурного синтеза, именно его и обозначила как тот уровень общественного развития материальной и духовной культуры, связанный с разделением труда, рационализацией производства, потребления и распределения, формированием гражданского общества, к которому и должны стремиться все народы планеты. Именно так трактовал это понятие один из «poetes maudit» («проклятых поэтов») А. Фергюссон («Опыт истории гражданского общества», 1768), а впоследствии Л. Г. Морган и Ф. Энгельс. Л. Г. Морган в своем «Древнем обществе» (1877) разработал лишь две первые стадии, разделив каждую из них на три ступени (низшую, среднюю и высшую) и выделив признаки, характеризующие эти ступени. Цивилизации он фактически не касался.

В работе Ф. Энгельса «Происхождение, семьи, частной собственности и государства» (1884) трехчленная периодизация истории человеческого общества превращается в двухчленную (дикость и варварство). Эта периодизация существует до сих пор Освальд Шпенглер в своем известном сочинении «Закат западного мира» (Der Untergang des Abendlandes, 2 тт., 1918–1922) развил учение о культуре как множестве замкнутых «организмов», выражающих коллективную «душу» народа и проходящих определенный жизненный цикл, длящийся около тысячелетия. Этих культур или, точнее, «органических» культурно-исторических типов восемь: египетская, индийская, вавилонская, китайская, аполлоновская (грекоримская), магическая (византийско-арабская), фаустовская (западноевропейская) и майя. Девятая – культура будущего, русско-сибирская. По его мнению, умирая, культура перерождается в свою противоположность – цивилизацию и умирает. Это была практически первая теоретическая разработка периодизации по трем периодам как стадиям развития: дикость, варварство и цивилизация, что свидетельствовало и о возникновении определенной классификации социально-исторических организмов и их достаточно четкой типологии, причем как типологии стадиальной. Это можно назвать первой нововременной концепцией мировой истории.

Появление такой трактовки понятия объясняется широко распространившимися в конце XIX в. пессимистическими настроениями в отношении будущего Европы. Достаточно вспомнить ленинское учение об империализме как стадии загнивания капитализма. На самом деле начинался невиданный доселе по своим масштабам процесс, получивший впоследствии название глобализации.

Устами О. Шпенглера «цивилизация» была обозначена как период агонии европейской культуры. Ф. Ницше торжественно объявил о смерти Бога, а К. Маркс вообще объявил его несуществующим. По инерции с судьбой культуры связывали именно религию и ее уход воспринимался как момент смерти культуры в целом.