Чтение онлайн

С Нероном прервалась и линия Цезарей, носивших это имя или по рождению, или приемных. С этих пор «цезарь» — уже не фамильное имя римских императоров, но титул, divus caesar, божественный цезарь. Монархия сделала еще один шаг к ориентализму, с каждым разом все более настойчиво требуя божественных почестей верховному правителю. Так завершилась первая фамильная линия цезарей, которые в целом были у власти восемьдесят пять лет.

Веспасиан (69–79), его сыновья Тит (79) и Домициан (81) составляют вторую династию римских императоров, династию Флавиев. Затем, после убийства Домициана, их — сменила линия императоров, связанных друг с другом не узами кровного родства, а преемственными (усыновленные императоры-преемники). Нерва (96) был в ней первым, а Траян (98) — вторым. За ними следовали Антонины: неутомимый Адриан (117), Антонин Пий (138) и Марк Аврелий (161–180).

При Флавиях и Антонинах границы Империи еще более раздались вширь. В 84 г. была захвачена северная Британия, заполнен треугольник между Рейном и Дунаем, а земли нынешней Румынии превратились в новую провинцию Дакию. Траян также вторгся в Парфию и захватил Армению, Ассирию и Месопотамию. В период его правления Римская империя достигла своих наибольших размеров.

Адриан, преемник Траяна, был человеком по характеру осторожным и склонным скорее сокращать, чем расширять территории. Он оставил новые завоевания Траяна на востоке, не стал также удерживать и север Британии. На западе Адриану принадлежит первенство в изобретении нового способа ограждать свои владения от варваров (уже давно известного китайцам) — с помощью стены. Но, как оказалось, эта идея хороша, пока давление населения на эту стену с имперской стороны больше, чем снаружи, и совершенно бесполезна в обратном случае. С его именем связана постройка Адрианова вала поперек всей Британии, а также линии укреплений между Дунаем и Рейном. Девятый вал римской экспансии уже миновал, и преемнику Адриана пришлось побеспокоиться о защите западных границ Империи перед угрозой нашествия тевтонских и славянских племен.

Марк Аврелий Антонин (121–180) — одна из тех фигур в истории, о которых высказывают самые разные, часто противоречивые суждения. Некоторые критики воспринимают его как дотошного педанта, склонного вникать во все мелочи и детали. Он был не прочь исследовать всякие религиозные тонкости, и сам, в одеянии жреца, охотно совершал религиозные обряды, что было совершенно нестерпимо для простонародья. Они также негодуют по поводу того, что Марк Аврелий якобы оказался не в состоянии сдерживать порочные наклонности своей жены Фаустины.

Его семейные неурядицы, правда, не подтверждены ничем достаточно основательным, но несомненно, что в приличном доме не появилась бы на свет такая слишком «необычная» личность, как его сын Коммод (161–192). С другой стороны, Марк Аврелий, бесспорно, был императором, преданным своему долгу правителя. Он прилагал все силы, чтобы поддерживать в обществе порядок в следовавшие один за другим годы неурожая, наводнений и голода, восстаний, набегов варваров и в конце его правления — ужасной эпидемии чумы, которая опустошила всю Империю.

В соответствующей статье «Британской энциклопедии» так говорится о Марке Аврелии: «По его собственному мнению, он был слугой всех. Судебные тяжбы граждан, возрождение нравственности общества, забота о подростках, сокращение бюрократических издержек, ограничение гладиаторских игр и зрелищ, забота о состоянии дорог, восстановление сенаторских привилегий, контроль за тем, чтобы в магистраты избирались только достойные, даже регулирование уличного движения — все эти и бессчетное множество других обязанностей настолько поглощали его внимание, что император, несмотря на слабое здоровье, проводил в трудах весь свой день, с утра до поздней ночи. Его положение, несомненно, требовало присутствия на играх и зрелищах, но и в этих случаях он был занят чтением или читали ему, или же он делал заметки. Марк Аврелий был одним из тех людей, которые убеждены, что ничего нельзя делать поспешно и что мало какие преступления хуже бесполезной траты времени».

Но не его труды на благо Империи сохранили память о нем. Марк Аврелий был одним из величайших представителей стоической философии. Его «Размышления», которые он продолжал писать и в суде, и в походном лагере, вкладывая в свои слова столько человечности, приносят ему с каждым поколением новых почитателей и друзей.

Со смертью Марка Аврелия эта стадия единства и качественного управления подошла к концу. Приход к власти его сына Ком-мода ознаменовал собой начало эпохи волнений. Римская империя внутри своих владений жила в относительном мире уже два столетия. Но с этого момента начинается период правления бездарных императоров, затянувшийся на целое столетие. В это время границы Империи трещали по швам под натиском варваров.

Только нескольких из них можно считать умелыми правителями — такими были Септимий Север (193–211), Аврелиан (270–275) и Проб (276–282). Септимий Север был карфагенянин, и его сестра так и не смогла овладеть латынью. Она и в Риме в домашнем кругу говорила на пуническом языке, отчего Катон Старший, должно быть, переворачивался в гробу.

Остальные императоры были по большей части авантюристами, слишком незначительными, чтобы выделять кого-то особо. Временами было даже по нескольку императоров, правивших в отдельных частях разрываемой внутренними противоречиями Империи. Отметим лишь тот факт, что во время великого нашествия готов в 251 г. потерпел со своим войском поражение и был убит во Фракии император Деций (правил с 249 г.). Император Валериан (правил с 253 г.), а вместе с ним и целый город — Антиохия оказались в руках Сасанидского царя Персии в 260 г. Эти примеры очень показательны в том, насколько небезопасным стало внутреннее состояние всей римской системы и насколько сильно было внешнее давление на нее. Обратим внимание и на то, что император Клавдий (268–270), «победитель готов», одержал значительную победу над этим народом возле Ниша в современной Сербии (269) и умер, как Перикл, во время эпидемии чумы.

На протяжении этих веков разные эпидемии то и дело прокатывались по ослабевшей Империи. Их роль в ослаблении народов и изменении общественных условий еще предстоит как следует изучить нашим историкам. К примеру, Великая чума, продолжавшаяся со 164 по 180 г., охватила всю империю во время правления императора Марка Аврелия. Она, вероятно, не в последнюю очередь сказалась на дезорганизации жизни общества и подготовила почву для беспорядков, последовавших за приходом к власти Коммода. I и II вв. н. э. также были отмечены существенными переменами климата, которые стали причиной значительных миграций народов.

Но прежде чем мы перейдем к нашествиям варваров и попыткам некоторых императоров более поздней эпохи, Диоклетиана (284) и Константина Великого (306–337), выровнять кренившийся корабль Империи, нам следует сказать несколько слов о том, как жилось людям в Римской империи в два века ее процветания.

Читателю, нетерпеливо листающему страницы истории, эти два столетия порядка между 27 г. до н. э. и 180 г. н. э. могут показаться временем утраченных возможностей. Это была скорее эпоха величия, чем эпоха созидания, эпоха архитектуры и торговли, когда богатые богатели, а бедные становились беднее. Упадок все сильнее проявлялся и в мыслях, и в настроениях людей.

Тысячи городов были обустроены многокилометровыми акведуками (их величественные руины и по сей день поражают нас), соединялись друг с другом прекрасными дорогами. Возделанные поля раскидывались повсюду (ежедневно на эти поля сгоняли огромные армии рабов).

Многое за эти века изменилось в лучшую сторону. Со времен Юлия Цезаря нравы заметно смягчились, общество стало утонченнее и изысканнее. Можно даже сказать, что общество стало более терпимым и человечным. Это означало, что Рим поднялся на высокий уровень цивилизации, который задолго до него прошли Греция, Вавилон и Египет.

За время правления Антонинов были приняты законы о защите рабов от крайних проявлений жестокости, их запретили продавать в гладиаторские школы. И не только города строились значительно лучше, заметно шагнуло вперед декоративное искусство — правда, увидеть это можно было только в домах богатых. Грубые и непристойные празднества, травля людей животными на аренах, вульгарные зрелища на потеху городских низов — то, чем отмечены дни подъема римского общества, — уступили место более сдержанным и утонченным.