Чтение онлайн

1947 год. Уход англичан из Индии и возникновение на территории крупнейшей британской колонии независимых Индии и Пакистана сопровождались беспрецедентным хаосом, толпами беженцев, столкновениями и резней на религиозной почве, гибелью и разорением десятков тысяч людей. Увидев ужасные последствия этого «самого сложного развода в истории», руководитель комиссии по определению границ между двумя новыми государствами британский юрист С. Рэдклифф отказался от назначенного ему за эту работу гонорара, не считая достойным принять вознаграждение за проведение на карте Британской Индии линии, разрезавшей великую страну буквально по живому.

И все-таки сохранялась надежда, что со временем страсти остынут и две страны — наследницы Британской Индии установят отношения мира и добрососедства. Их многое связывало: общая история и языки, традиции культуры, взаимозависимость экономик. Бизнесмены и политики, чиновники и военные обеих стран до недавнего времени работали вместе, сражались в одной армии, учились в одних и тех же университетах и колледжах.

Действительность не оправдала этих ожиданий. На долгие годы Индия и Пакистан стали непримиримыми противниками, а их войска неоднократно сходились на поле боя. Узловым в этой вражде явился спор о том, которая из двух стран имеет больше прав на североиндийское княжество Джамму и Кашмир, называемое часто просто Кашмиром.

На территории Кашмира сходятся великие горные системы — Гималаи, Гиндукуш, Каракорум. К его границам подходят отроги Куэньлуня и Памира. Но, кроме горных систем, в самих названиях которых отразились столь разные языки, здесь встречаются и такие непохожие культуры, как исламская, индуистская, тибетская, китайская. Кашмир — это великое распутье в исконном значении этого слова: здесь расположены перевалы и дороги, ведущие в Индию и Пакистан, Афганистан и Среднюю Азию, в Китай (Тибет и Синьцзян).

Со времен раздела Британской Индии Кашмир остается яблоком раздора между Индией и Пакистаном, которые неоднократно пытались разрешить эту территориальную проблему силой. В результате первого такого вооруженного конфликта между Индией и Пакистаном в 1947 году, уже после получения обоими государствами независимости, территория княжества оказалась поделенной: север остался за Пакистаном, юг — за Индией. Ни один из механизмов — двусторонние переговоры, посредничество Великобритании и Австралии в рамках Британского содружества наций, вмешательство ООН — не работал, как только вопрос касался Кашмира. Более того, по оценке западных аналитиков, решение Пакистана ориентироваться во внешней политике на США, предоставить им территорию для военных баз, вступить в блоки СЕАТО и СЕНТО носило явно антииндийский характер: Пакистан стремился заручиться внешней поддержкой в противостоянии с Индией по Кашмиру.

Сохранявшаяся между двумя странами напряженность в январе 1965 года переросла в очередной вооруженный конфликт в районе спорного участка границы в Каччском Ранне — пустынной территории на полуострове Качч. В апреле стороны ввели в действие танковые подразделения и артиллерию. Правда, в конце июня при посредничестве Великобритании боевые действия удалось остановить. Но в августе бои разгорелись вновь, теперь уже — вдоль линии прекращения огня в Кашмире. А в сентябре начались боевые действия на других участках индийско-пакистанской границы.

Позиции ведущих мировых держав по отношению к конфликту 1965 года в значительной степени совпали, по меньшей мере в том, что никто не был заинтересован в его расширении и углублении. США видели в этом угрозу для блоков СЕАТО и СЕНТО, опасались они и усиления влияния КНР в регионе. Позициям Великобритании угрожало то обстоятельство, что война шла между двумя членами возглавляемого ею Содружества наций. Интересам Вашингтона и Лондона отвечал бы союз Индии и Пакистана, который мог бы служить щитом против распространения влияния СССР с севера и КНР — с востока. Китай не был готов ввязаться еще в одну войну против Индии ради интересов Пакистана. СССР, разделяя опасения США о возможном усилении влияния Китая, очевидно, не хотел терять плоды достигнутых в 1965 году успехов в двусторонних отношениях с Пакистаном.

В такой обстановке для прекращения конфликта представлялось оправданным использование Западом имевшихся у него рычагов влияния и давления на воюющих партнеров. По силе воздействия эти средства несопоставимо превосходили степень влияния в регионе и возможности, которыми располагали Москва или Пекин. Достаточно упомянуть, что к 1965 году основную часть боевой техники стороны получили с Запада: Индия — 530 боевых самолетов и 360 танков, Пакистан — 230 боевых самолетов и 200 танков. Эти 1320 единиц боевой техники не могли идти в сравнение с долей СССР, которая ограничилась шестью самолетами МиГ-21, поставленными Индии.

Именно прекращение поставок оружия как наиболее мощное средство подкрепления призывов прекратить конфликт и решили использовать Вашингтон и Лондон. Решение об этом было объявлено 8 сентября 1965 г. Однако эффект оказался прямо противоположным ожидаемому. Вместо прекращения огня обе стороны проявили возросшую решимость продолжить борьбу.

Вот уж действительно «Восток — дело тонкое»: дипломатия Запада оказалась не только не в силах добиться прекращения конфликта, но и привела к усилению «партий войны» в обеих странах и вызвала волну недоверия к своей политике. И когда 23 сентября в результате непосредственных усилий Генерального секретаря ООН У Тана огонь все же был прекращен, ни США, ни Великобритания, ни ООН уже не пользовались прежним доверием в Дели и Карачи, и поэтому они не могли рассчитывать на роль посредника при прекращении конфликта.

Страной, предпринявшей безнадежную, казалось бы, попытку развязать этот узел, стал Советский Союз, заявив о своей готовности выступить посредником в поиске путей урегулирования конфликта. Отказ Индии и Пакистана от первого предложения Москвы подчеркивал сложность задачи, которую брала на себя советская сторона, однако через две недели она подтвердила свою готовность и предложила провести конференцию в Ташкенте.

Советское руководство уже на этапе проработки своей инициативы использовало в том числе и информацию разведки. Теперь же, когда СССР своим предложением взял на себя серьезные обязательства, для резидентур советской разведки в Дели и Карачи наступил особенно напряженный период.

При этом не следует забывать, что резидентуры вели работу в столицах воюющих друг с другом государств, установивших соответствующий военному времени жесткий контрразведывательный режим. Да и местные спецслужбы были далеко не дилетантами: прошедшие британскую выучку контрразведки Индии и Пакистана действовали напористо и энергично, с использованием всего арсенала — наружное наблюдение, организация подстав и т. п.

В этих условиях перед резидентурами в Дели и Карачи встала задача обеспечить максимально эффективное задействование всех имеющихся возможностей для получения актуальной развединформации по тематике разрешения конфликта. Одним из важных каналов поступления такой информации стала агентурная группа во главе с агентом-групповодом «Джейком».

На первом этапе контакта Виктора, сотрудника резидентуры в одной из двух столиц, с «Джейком», местным мелким бизнесменом, какие-либо перспективы работы не просматривались. Разведвозможностей у «Джейка» не было, особого желания помогать русскому он не испытывал да и необходимости в этом не видел. Так продолжалось уже несколько месяцев, и Виктор все чаще подумывал о том, чтобы отказаться от поддержания контактов с иностранцем. Однако дальнейший ход событий внес свои коррективы в их взаимоотношения. На одну из встреч обычно уравновешенный «Джейк» пришел вконец расстроенным. Он посетовал, что его жена тяжело болеет, врачи прогнозируют ухудшение состояния ее здоровья, и ей необходима дорогостоящая медицинская помощь, для чего потребуются лекарства из Европы. Не более чем из искренней человеческой симпатии к «Джейку» Виктор отдал ему все деньги, которые находились на тот момент у него в бумажнике. Растроганный «Джейк» деньги принял, обещал вернуть и вновь сослался на трудности в получении лекарств.