Чтение онлайн

11 августа временное правительство выдало русским хана Утямыша, царицу Сююн-Бике, двух детей оглана Кучака и сына оглана Ак-Мухаммеда. Они были отправлены из Казани в Свияжск в сопровождении кн. Бибарса

Растова и хаджи Али-Мердена. Представитель русского правительства кн. П. С. Серебряный встретил их на устьи

Казанки. На следующий день пленники были отправлены из Свияжска в Москву в сопровождении кн. Серебряного, кн. Кострова, хаджи Али-Мердена боярских детей и отряда стрельцов. 5 сентября пленники достигли Москвы.

Курултай 14 августа 1551 года. Проект присоединения Казанского ханства к России. 13 августа Шах-Али и русские воеводы высадились на устьи Казанки, в 7 верстах от Казани. Хан послал в город своих дворецкого конюшего с имуществом приготовить дворец. 14 августа на устьи состоялось народное собрание — курултай, которое должно было выразить волю всего государства по вопросу о горной стороне. В собрании принимали участие следующие группы казанского населения: 1) духовенство — Кул-Шериф [216] сын сеида Мансура, шейхи, шейх-заде, муллы, муллы-заде, хаджи и дервишы, 2) огланы во главе с Худай-Кулом, 3) князья и мурзы, с Hyp-Али сыном Булата Ширин во главе.

Собрание началось чтением русскими боярами договорных условий, предложенных московским правительством, Казанцы "все стали о горной стороне говорити, что того им учинити не можно, что земля разделити". — "Много о том спорных слов было", но русские упорно стояли на том, что "бог государю то учинил", что "тому уже инако не бывать, как его бог учинил" и достигли того, что казанцы согласились на русские предложения. Договор был подписан. Горная сторона отошла к русскому государству. Кроме того было отменено христианское рабство, и все русские пленники, находившиеся в пределах Казанского ханства, должны были получить освобождение. В первую очередь, немедленно, должны были быть освобождены пленники, которыми владели в Казани князья, об остальных же невольниках казанцы дали обязательство, что они будут освобождены все до одного, "а уведает государь полон христианской в работе бусурманской, и у кого вымут, того казнити смертью". В случае неполного освобождения[137] казанцами пленных русское правительство немедленно объявляет войну. Таким образом, казанцам было запрещено, под страхом смертной казни, владеть русскими невольниками. Отмена христианского рабства составляла крупнейшую реформу в экономической жизни Казанского ханства, и эта реформа была обусловлена не внутренними потребностями, а давлением иностранного государства.

После подписания договора началась поголовная присяга казанцев новому порядку вещей — "и к правде (присяге) пошли все люди казанские по сту человек и по двесте и по триста, а не вдруг; и к правде ходили три дня, а правду давали на том, на чем и большие люди их правду давали". [217]

16 августа состоялся въезд Шах-Али в столицу. Вместе с ним в Казань был введен иностранный гарнизон — 300 человек касимовских татар и 200 русских стрельцов. Они были расквартированы близ дворца. 17 августа представители русского правительства предложили хану приступить к освобождению пленных. Хан послал приставов и приказал собрать всех пленных к себе на двор и объявил им свободу. В этот день было освобождено 2700 человек. По спискам русского правительства, веденным в Свияжске при выдаче хлебного довольствия, во всем Казанском ханстве было освобождено 60 тысяч невольников. [218] Пленные должны были явиться в Свияжск и оттуда уже "все по своим местам, кому куда ближе, туды пошли"- вверх по Волге, в Нижний, Балахну, Кострому, в Галич, Вятку, Устюг, в Муром, в Касимов и т. д.

В Казани осталось русское посольство "для полону и иных для управных дел"- боярин И. И. Хабаров (вскоре он был заменен кн. Д. Ф. Палецким) и дьяк Иван Выродков. Русские войска были уведены, заставы сняты, и блокада отменена. В Свияжске было введено русское управление.

Казанцы, испытавши тяжесть блокады и подчинившись насилию, дали, скрепя сердце, вынужденное согласие на отторжение горной стороны, но в душе не могли примириться с потерею половины государственной территории и были единодушно уверены в том, что присоединение горной стороны к русскому государству останется лишь номинальным. Первым шагом правительства Шах-Али было послать в Москву от имени хана благодарность "на государеве жалованьи, что его учинил царем в Казани" и[138] одновременно с этим просить — "чтоб его пожаловал, придал ясаков с горныя стороны", т. е. разрешил бы собирать подати с горной стороны не в пользу России, а в пользу казанской казны. В сентябре в Москву были посланы гонцы — мурза Кулай Растов и мурза Нур-Али есаул касимовский, с целью получить согласие на приезд в Москву посольства для возобновления дипломатических переговоров. В октябре в Россию действительно было отправлено посольство в составе виднейших лиц: большой карачи князь Нур-Али сын Булата Ширин, ханский дворецкий князь Шах-Абас Шамов и бакши Абдулла. Посольство просило 1) чтобы русское правительство уступило горную сторону, 2) если не уступит, то разрешило бы собирать подати (хотя бы часть) в пользу казанской казны, 3) чтобы царь принес присягу в соблюдении договора, на котором присягнули казанцы. Со стороны русского правительства последовал ответ, что 1) оно не может отдать с горной стороны ни одной деньги в пользу казанской казны, 2) царь даст присягу в соблюдении договора тогда, когда казанцы освободят всех невольников, 3) что послы останутся в Москве в качестве заложников впредь до полного освобождения всех русских пленников.

В Казани возбуждение не утихало. Сентябрьские и октябрьские донесения русских послов упоминают о том, что Шах-Али боится волнения и поэтому не очень энергично следит за освобождением пленных. Пред казанским правительством стояла трудная задача успокоить страну, попавшую в непривычные условия существования. Оно оказалось между молотом и наковальней: с одной стороны русские настойчиво требовали освобождения пленных и упорно не уступали горной стороны, с другой — казанцы требовали возвращения отторгнутой территории и скрывали своих рабов ("куют и по ямам полон хоронят"). В октябре в Казани уже в среде самого правительства возник раскол. Во главе оппозиции стали сибирские князья Бибарс Растов с братьями. Они вступили в сношения с ногайцами. Заговор был направлен против хана и русского посла, но был скоро раскрыт. При обысках была найдена переписка с ногайцами. Расправа с заговорщиками была обставлена с необычайным коварством, и в этом нельзя обвинить одних казанцев: русское посольство, несомненно, знало о предстоящей расправе, которая не могла быть учинена вопреки их согласию; поэтому ответственность в этой резне разделяет с Шах-Али и- русский посол кн. Д.Ф. Палецкий. Хан пригласил заговорщиков на пир во дворец и верные хану князья произвели во время пира[139] резню; успевшие выскочить во двор были убиты русскими стрельцами, окружившими ханский дворец. Убийства были произведены также и в частных домах. В числе заговорщиков погибли братья Растовы — князь Бибарс, мурза Енбарс и мурза Кулай, затем богатырь Кадыш, оглан Карамыш, всего в течение двух дней было убито 70 человек. Многие успели эмигрировать в ногайские степи. К этой же эпохе "Казанский Летописец" относит казнь сеида, который возмущал народ и оказывал сопротивление хану ("возмущающа всем народом и царю не покоряющуся"), о которой говорит один только этот источник: "И повеле царь Шах-Али в той же час главу ему отсечи, и богатества его все в казну, переписав, самодержцову взяти повеле". [219] Ввиду того, что главой духовенства в Казани в то время был сын сеида Мансура, способствовавшего низложению Шах-Али в 1546 году, сообщение "Казанского Летописца" можно было бы признать вероятным, за исключением конфискации средств в пользу русского государя, но мы видим Кул-Шерифа во главе казанского духовенства и в следующем 1552 году. В ответ на сообщение о заговорах и о репрессиях, русское правительство советовало Шах-Али обезопасить себя усилением русского гарнизона.

Положение хана стало безвыходным. Он дал слово казанцам «выпросить» у русских горную сторону и хорошо сознавал, что спокойствие не наступит, пока не будет возвращена горная сторона. На все же просьбы он получал от русских категорический отказ: правительство заявляло, что царь ее не отдаст — "ему ее бог дал", "да если и отдать, то как же быть Свияжскому городу?" и т. д. Кроме того, русское правительство упрекало хана в несоблюдении пункта договора об освобождении всех невольников и постоянно пугало угрозой войны.

В это время русское правительство решило приступить к осуществлению последнего пункта своей программы, выполненной в течение 5 месяцев: оставалось заменить хана русским наместником и произвести присоединение к русскому государству остальной половины Казанского ханства. В Москве обсуждался вопрос о реальном осуществлении этих проектов. Сторонники русского правительства, находившиеся в Свияжске — Князь Чапкун Отучев, Бурнаш и др. — советовали русским открыть военные действия против Казани, казанское же посольство, задержанное в Москве (кн. Hyp-Али Булатов Ширин, кн. Костров, хаджи Али-Мерден) рекомендовали низложить Шах-Али и[140] назначить в Казань русского наместника. Это более соответствовало намерениям русского правительства, желавшего покончить с казанцами без войны, и в январе 1552 года московское правительство привлекло казанское посольство, задержанное в России, к обсуждению вопросов о причинах недовольства ханом, о способах устранения хана, о том, "наместнику у них коим обычаем быти", и как ему присягать. Казанцы рекомендовали следующие мероприятия: 1) если хан Шах-Али не захочет добровольно оставить престол, то отозвать из Казани русский гарнизон и тогда хан, лишившись защиты, сам покинет столицу, 2) как только произойдет низложение хана, необходимо отправить одного из казанцев, живущих в Москве, посланником к земле казанской, 3) по принятии присяги, въезде наместника и сдачи крепости русским пусть будет определено, кто из казанцев должен жить в столице и кто по деревням, 4) русский наместник будет ведать всеми доходами казанской земли, 5) наделение казанцев выморочными и свободными землями производится не наместником, а самим царем. Таким образом, будущее устройство Казанского ханства под властью русского государя мыслилось вполне автономным, и представители русской партии предполагали в своей программе: 1) сохранение в Казани мусульманской администрации, причем русскому наместнику предоставлялось право назначений и увольнений — он определял, кто из казанцев должен находиться на службе в Казани, кто на службе по деревням, и кто удалялся в отставку в свои поместья; 2) сохранение автономии Казанского ханства в финансовом отношении — казной распоряжался наместник, а не центральное правительство русского государства; 3) прерогатива наделения землями предоставлялась не наместнику, а самому царю — единственный пункт программы, ограничивавший автономию местной администрации. В общем, проект присоединения ханства к России, выработанный самими казанцами, сводился к установлению личной унии между обоими государствами, и внутренняя организация казанского ханства должна была остаться неприкосновенною; все сводилось к замене хана русским наместником, назначавшимся царем из числа русских людей, и к осуществлению основных пожеланий русского правительства — вечного мира между обоими государствами и уничтожения христианского рабства; казанцы получали вновь воссоединение обоих частей своего государства, так как на искусственное отторжение горной стороны русское правительство могло смотреть лишь как на временную, а не постоянную меру. [141]

Проект, составленный казанским посольством, задержанным в Москве и действовавшим не от имени правительства, а от себя лично, был одобрен комиссией И. В. Шереметева, А. Ф. Адашева и И. Михайлова и принят русским правительством. К осуществлению его было тотчас же приступлено. В феврале 1552 г. в Казань прибыл русский посол — сам А. Ф. Адашев, с целью низложить хана с престола. Адашев предложил хану впустить в город русского наместника и сдать ему крепость. Шах-Али решительно отказался передать власть и крепость наместнику, — "и много о том речей спорных было". Шах-Али заявил: "Я — мусульманин и не хочу восстать на свою веру", [220] но дал согласие на отречение от престола. 6 марта он вывел русский гарнизон из Казани и вместе с ним уехал в Свияжск. Под фальшивым предлогом ему удалось вывести с собой из Казани 84 князей и мурз; их он передал русским в качестве заложников.

В тот же день в Казани была опубликова на царская грамота о том, что 1) "по казанских князей челобитью" государь низвел хана с престола и дал им своего наместника, 2) наместником назначен свияжский воевода князь Семен Иванович Микулинский, 3) все казанские "лутчие люди" должны явиться в Свияжск и принести присягу наместнику. Объявление акта о присоединении Казанского ханства к России было встречено в столице с видимым спокойствием. Казанцы с огланом Худай-Кулом во главе дали согласие и просили наместника прислать в город князей Чапкуна Отучева и Бурнаша, которые привели бы казанцев к присяге.

7 марта Чапкун Отучев, Бурнаш и стрелецкий голова Иван Черемисинов приехали в Казань и привели казанцев к присяге. 8 марта они возвратились в Свияжск, и кроме того туда отправилось посольство — муллы, князья и оглан Худай-Кул, которые приняли от наместника и других воевод присягу в том, что на казанских "добрых людей" распространяются все привилегии русских "добрых людей", т. е. бояр и дворян. Вслед затем в Казань снова прибыли И. Черемисинов и переводчик для того, чтобы приводить всех людей к присяге, а также князья Чапкун Отучев и Кул-Али и 4 детей боярских, чтобы следить за порядком перед въездом наместника и приготовить дворы для размещения русского гарнизона. Шах-Али, навсегда покинувший свою столицу, вызвал в Свияжск свою жену, "чтобы царица в те поры в городе в Казани не[142] была, как князь Семен в город приедет". [221] Вечером наместнику доносили, что в городе все спокойно, царица укладывается, ханский дворец опоражнивают, а сельские люди, дав присягу, разъезжаются по домам. Ночью в Казань прибыл багаж наместника — "кош легкой с ествою" и 70 казаков — "они на цареве дворе пригодятся на всякое дело". [222] На утро был назначен въезд в Казань русского наместника.