Чтение онлайн

В древнекитайской литературе наряду с религиозными гимнами и обрядовыми песнями встречаются произведения, по содержанию сходные с атеистической древневавилонской «Поэмой о страдающем праведнике», которые также выражают сомнение в существовании богов, божественной справедливости, ибо добрые дела людей не получают награды, неблаговидные поступки — возмездия. В одном из документов правитель страны, обращаясь к богам во время сильного голода, говорит: «Какое преступление совершил мой народ, за что боги карают его смертью и голодом? Не было такого духа, которого бы я не чествовал, не было такой жертвы, которой бы я не принес. Все наши священные символы водружены на свои места, так почему же боги меня не слышат» [125] .

Яркую атеистическую направленность имеют беседы древнекитайского мудреца о смысле жизни, добре и зле. Скептический тон этих документов, сомнение в существовании доброго бога отражают борьбу передовых общественных сил против религиозного миропонимания. «Правда ли, — спрашивает мудрец своего собеседника, — что бог любит добро и ненавидит зло?» Тот отвечает положительно. «В таком случае добро должно было бы изобиловать в стране, — говорит мудрец, — а зло быть редким. На самом же деле хищных птиц много, а птицы-фениксы редки, волков полным-полно, а единороги (символ справедливости. — А. А.) почти не встречаются, терниев куда больше, чем злаков, и порочных людей — чем добродетельных. А ведь ты мог бы сказать, что первые — это благо, а вторые — зло. Может быть, то, что мы считаем хорошим, богу представляется дурным, и наоборот?»

Особенно отчетливо элементы свободомыслия и неверия проявляются в народных стихах и песнях:

Приказ неба не заслуживает доверия,

Поэтому я осмеливаюсь подражать моему

Другу и быть беспечным [126] , —

говорится в одной из песен. Страдание людей не зависит от бога. Бесправие и несправедливость, царящие в обществе, созданы самими людьми — правителями, князьями, — а не богами. В «Шицзин» сказано: «Одни живут в нужде и страхе, а другие наслаждаются вином и музыкой». В народной песне «Большие крысы» описывается роскошь и богатство знати, добытые тяжелым трудом бедноты. Народ сравнивает своих угнетателей с крысами, пожирающими зерно.

Наши крысы, наши крысы,

Не грызите наше просо.

Мы живем у вас три года,

А забот от вас не видно.

Бросим вас, уйдем подальше,

В земли счастья мы пойдем.

С ростом классовых антагонизмов между разорившимися общинниками и родовой аристократией, между рабами и рабовладельцами все сильнее проявляются недоверие к небесному владыке, свободомыслие и скептическое отношение к религии. Берется под сомнение культ предков. Народ начинает понимать, что духи предков так же бездеятельны, как и небесный владыка Шан Ди. Ждать от них помощи безнадежно.

Все покойные предки

Мне не помогают: почему же

Покойные предки и родители жестоко

Относятся ко мне? [127]

Автор другой песни говорит:

Неужели мой предок не человек? Неужели он не

Имеет в сердце любви и добродетели? Почему же он

Так бесчеловечно смотрит на то, как я подвергаюсь

страданиям? [128]

Сомнение в могуществе богов приводит трудящихся к атеизму, к отрицанию существования богов вообще: «Небо несправедливо»; «Небо немилостиво»; «Небо не нелицеприятно»; «Небо никому не сочувствует»; «Огромное небо — мало добродетели»; «Небо — злое и грозное, оно совсем не заботится и не думает о нас» [129] . Такие мысли довольно часто встречаются в древнекитайских произведениях того времени.

Древнекитайская материалистическая и атеистическая мысль в борьбе против идеализма и религии опиралась на известные в то время естественно-научные знания и технику. Уровень древнекитайской науки был сравнительно высокий. Китаю принадлежит честь изобретения бумаги, книгопечатания, пороха, компаса. Строительство каналов и других ирригационных сооружений требовало развития ряда отраслей естествознания. Китайские астрономы не только знали движение небесных светил, но и умели предсказывать солнечные и лунные затмения. Как показывают документы, китайские астрономы еще в эпоху Шан-Инь создали лунносолнечный календарь. Они первыми обнаружили на Солнце пятна. Звездный каталог 800 светил был составлен впервые китайским астрономом Ши Шэнем (IV в. до н. э.).

В древнем Китае широкое развитие получила математика. Еще до нашей эры китайцы знали теорему о равенстве квадрата гипотенузы прямоугольного треугольника сумме квадратов его катетов. О высоком уровне развития китайской агрономической науки, ветеринарии, химии свидетельствуют сохранившиеся древние научные трактаты. В «Шицзин» дано описание свыше двухсот растений. К концу I в. до н. э. ученый Фан Шэн выработал целую систему мероприятий по улучшению почвы с помощью удобрений. Его последователь Чжан Го повышал урожайность чередованием культур на определенном участке земли [130] . Достижения китайской медицины общеизвестны. Только в области хирургии Китай отставал. Это было связано с тем, что под влиянием конфуцианской религии, объявившей всякое прикосновение ножом к человеческому телу (живому или мертвому) греховным, в Китае были невозможны анатомические вскрытия.

Значительное влияние на развитие материалистической и атеистической мысли древнего Китая оказали натурфилософские школы. Натурфилософские учения здесь, как и у других народов древности, имеют определенную мистическую окраску, однако мистицизм не был преобладающим в них. Наивноматериалистические учения китайских натурфилософов носили атеистический характер и были направлены против религиозных суеверий. Исключительный интерес для истории материализма и атеизма представляет натурфилософское учение о «первичной материи» — ци. Ци — по существу атом. Еще в IX–VII вв. до н. э. в «Книге перемен» («Ицзин) была высказана мысль о том, что все вещи образуются из туманных масс первичных материальных частиц ци, которые подразделяются на положительные частицы — ян ци и отрицательные — инь ци. Из соединения Положительных и отрицательных частиц возникают все вещи. Образование и изменение вещей происходит естественным путем, без вмешательства богов.

Самым древним натурфилософским учением в Китае считается учение о пяти первоэлементах мира: воле, огне, земле, дереве и металле. Зарождение его исследователи относят ко времени легендарного царя Ки (около 2200 г. до н. э.). Советский китаевед Петров считает, что оно возникло в первых столетиях эпохи Чжоу.

В объяснении происхождения и разнообразия материального мира это учение исходит из первоначальной материи — дао, которая сама по себе бесформенна и бескачественна, но развивается в силу внутренне присущих ей законов. В природе действуют два противоположных начала — ян (положительное, активное) и инь (отрицательное, пассивное). Оба начала материальны. «Солнце, весна, лето, свет, сила — все это ян. Луна, осень, зима, мрак, слабость — все это инь. В мироздании ян отождествляется с солнцем п небом, инь — с луной и землей. В живых организмах ян — выразитель мужского начала, инь — женского начала» [131] . Соединение этих начал производит пять элементов: воду, огонь, землю, дерево и металл. Каждый из них обладает своими качествами и собственной природой [132] .

В книге «Гоюй» говорится: «Пять элементов стихий порождают все сущее. Земля, металл, дерево, вода и огонь в их сочетании и порождают все сущее» [133] . В книге «Изочжуань» также сказано: «Земля по своей природе порождает свои шесть явлений (пасмурное и ясное небо, ветер, дождь, тьму, свет), используя свои пять элементов стихий» [134] .

Учение о пяти первичных элементах материи ци, как и учение о дао, свидетельствует о том, что древнекитайская натурфилософия для объяснения происхождения и многообразия материального мира не прибегала к помощи богов. Следует отметить не только сходство, но и прямое совпадение первоначальных ступеней развития древнекитайской и античной греческой материалистической философии. Представления о дао-апейроне и ци-атоме, о начальных силах инь и ян, о тепле и холоде возникли в Китае значительно раньше, чем в античной Греции.