Чтение онлайн

Выдающимся древнекитайским материалистом и атеистом был Сюнь-цзы (298–238 гг.). В противовес религиозной этике даосизма, проповедовавшей покорность судьбе, пассивность, Сюнь-цзы утверждал, что человек — сам творец своего счастья, что судьба его определяется не «велением бога», а им самим, его активной деятельностью. По мнению Сюнь-цзы, человек по природе эгоист. Моральные законы не врождены людям и не сотворены богом. Их создают сами люди, поэтому моральные нормы изменчивы. Природа — материальна; она существует вечно и не нуждается в божественных, сверхъестественных силах. «Если люди, — говорил он, — берегут свое здоровье, то небо не может сделать их больными; если они соблюдают естественные законы (дао) и не допускают ошибок, то небо не может сделать их несчастными».

Как и во всей философии древнего мира, в Китае велась жестокая борьба материализма и идеализма. Наряду с материалистическими и атеистическими направлениями в древнекитайской философии существовало идеалистическое, религиозное течение, родоначальником которого был Конфуций (551–479 гг. до н. э.). Религиозно-философская, социально-политическая и этическая система конфуцианства представляет собой клубок причудливых противоречивых положений и догм. Кон Фу-цзы — основатель этой школы — имел многочисленных последователей. Учение Конфуция изложено в книге «Беседы и суждения» («Лунь юй») [143] , составленной его учениками. Для конфуцианства характерна верность традиции. «Я передаю, а не выдумываю», — неоднократно подчеркивал Конфуций. Го Мо-жо, характеризуя конфуцианство, указывает, что политические и моральные идеи конфуцианства, как и деятельность Конфуция, в свое время были прогрессивными. В период раздробленности китайской империи Конфуций отстаивал необходимость объединения страны. Конфуцианцы внесли значительный вклад в науку, собрав и записав множество народных песен, легенд и исторических материалов.

Конфуцианство с самого начала содержало в себе прогрессивные и реакционные идеи, причем преобладали в нем вторые. Религиозная философия Конфуция так же, как и другие религии, ставила своей задачей защиту веры и бога. В письме к М. Горькому Ленин указывал: «Идея бога всегда усыпляла и притупляла «социальные чувства», подменяя живое мертвечиной, будучи всегда идеей рабства (худшего, безысходного рабства). Никогда идея бога не «связывала личность с обществом», а всегда связывала угнетенные классы верой в божественность угнетателей» [144] .

В основе конфуцианской этики лежит проповедь гуманности (жень). Конфуций утверждал, что гуманность определяет отношения между людьми в обществе и семье. Люди должны быть взаимно великодушными. Конфуций придает решающее значение воспитанию, считая, что последнее может полностью изменить характер человека. По его мнению, знание человеческого характера дает возможность правителям правильно расставить людей по их способностям. «Правители, — говорил Конфуций, — обязаны обучать и воспитывать народ». Естественно, что в конфуцианстве идее нравственного усовершенствования личности придавалось особое значение. Она помогала рабовладельческой аристократии воспитывать в народных массах смирение, терпение и беспрекословное повиновение.

За религиозную сторону учения Конфуция уцепились его реакционные последователи, которые окончательно превратили конфуцианство в религиозное учение. Они утверждали, что движение и изменение всех вещей и явлений в природе и обществе подчинены богу; последний определяет общественный строй и дает императорам «небесный мандат» на управление государством. Для религиозного учения конфуцианства характерна проповедь подчинения человека своей судьбе, ибо она якобы предопределена небом.

Классовая сущность конфуцианской религии ярко проявилась в стремлении воспитать из человека покорного раба. Конфуцианство требовало безусловного подчинения младшего старшему, нижестоящего — вышестоящему, подданного — государю. В религиозно-этическом учении конфуцианства совершенно откровенно защищалась необходимость подавления сопротивления трудящихся масс. Хотя конфуцианская религия демагогически провозглашала равенство людей по рождению, она никогда не выступала против социального неравенства, оправдывая его тем, что в процессе жизни одни люди приобретают новые свойства и становятся аристократами и мудрецами, а другие остаются невеждами и должны подчиняться первым. «По своим врожденным свойствам все люди близки друг к другу. По своим приобретенным свойствам они отличаются друг от друга… Только Самый великий ученый и Самый худший идиот никогда не меняются» [145] .

Конфуций делит людей на высшую и низшую социальные категории. К низшей он относит невежественных, ничтожных, невоспитанных, пошлых, темных людей. Они привержены к земным радостям, ищут чужого расположения, не способны учиться, несовершенны и лишены великодушия. Люди эти действуют, не ведая, что они делают; имеют привычки, не зная, почему; странствуют всю жизнь, не разумея своего пути. «Такова низшая ступень простого народа». Простой народ в отличие от мудреца (а под мудрецом следует понимать аристократа) стремится только к земному, не знает меры в своих поступках.

Конфуцианцы цинично утверждали: «Нет такого благородного человека, который не смог бы управлять дикарями, нет такого дикаря, который не смог бы прокормить благородного человека» [146] , если бы не было образованных, некому было бы управлять крестьянами; если бы не было крестьян, некому было бы прокормить образованных. Конфуций заявлял, что «простой народ не достоин большого поучения», так как он все равно не может постичь истину. Однако сам Конфуций вынужден был признать, что «простые люди не знают приказов неба и не боятся их». Люди высшей категории добросовестны, правдивы, образованы, благоразумны и т. д.

Конфуций откровенно и цинично заявляет: «Темные люди должны повиноваться аристократам и мудрецам», «Если темные люди перестают повиноваться высшим и просвещенным, то в стране не будет мира». В рабовладельческом обществе мудрец (аристократ-рабовладелец) руководит людьми, направляя их действия сообразно их способностям, ибо только мудрец может познать закон духовной жизни, который «освещает вселенную от высоты небес до глубины бездны». «Без мудрых людей управление государством падает и сводится на нет», — утверждает Конфуций.

В конфуцианской книге «Середина и постоянство» излагается любопытная этическая теория так называемой золотой середины. Позднее в античной Греции теорию золотой середины выдвигали Демокрит и Аристотель. Характерно, что и в древности, и в новое время там, где речь идет о классовом компромиссе, неизбежно появляется учение о среднем пути, о средней линии. В конфуцианстве учение о среднем пути носит чуть ли не всеобщий характер, ибо средний путь приписывается здесь как природе, так и человеческому обществу. Согласно конфуцианству, середина — великий корень, основа, из которой берут начало человеческие поступки, а гармония — общий путь, по которому все должны следовать. Как только середина и гармония достигнут степени совершенства, везде воцарится счастье и все начнет развиваться и процветать. Теория золотой середины на деле проповедовала подленькое приспособленчество, покорность судьбе. Отсюда и заповедь: «Не вступать на опасную землю, не оставаться в восставшей стране; если на земле господствует порядок — становиться на виду, если царит беспорядок — то скрываться» [147] .

Закон «золотой середины» для конфуцианства является не только правилом нравственного поведения, но и политическим принципом. «О, как изумительна линия устойчивости в середине. Так редко люди умеют долгое время на ней держаться!» — восклицал Конфуций. Этим законом конфуцианство пыталось оправдать социальное неравенство, лицемерно приравнивая отношения между рабами и рабовладельцами к отношениям между родителями и детьми, между старшими и младшими. Как видим, проповедь классового мира между имущими и неимущими, рабами и рабовладельцами свойственна не только христианству: задолго до него классовый мир проповедовала конфуцианская теология.

В книге «Середина и постоянство» делается попытка теоретически обосновать классовый мир, доказать естественность и необходимость социального и экономического неравенства, строгого разделения труда между людьми. Земледелец, по мнению конфуцианца Мэн-цзы (Менций), не может быть одновременно горшечником, литейщиком и ученым. Существует не только строгое разделение труда между производителями, но и резкая грань между умственным трудом аристократа-рабовладельца и физическим трудом производителя. Для удовлетворения потребностей каждого человека нужны самые различные ремесла. Если бы каждый все, в чем он нуждается, производил сам, то ему не хватило бы на это жизни. Отсюда следует, что нужны работники духа и работники тела. Работники духа содержат работников тела в порядке, а работники тела питают их. Таков всеобщий долг, существующий в мире.