Чтение онлайн

На следующий день, 17 февраля 1992 г., утром, когда мы с Ф. Гаджиевым прибыли в Агдам, увидели разбитые окна, телефонные аппараты все и линии связи были выведены из строя, кроме аппарата ВЧ. Нам сообщили, что с 6 часов утра было организовано нападение на штаб якобы беженцами из Карабаха. В тот же день состоялся митинг, где масса избрала себе командующего – народного депутата республики Гасыма Керимова; его штаб располагался на кладбище. Несмотря на беспорядки, под руководством Ф. Гаджиева стали организовывать работу штаба. Для укомплектования штаба Карабахской зоны офицерами служб Минобороны была составлена заявка на имя министра. Эта заявка находится у Ф. Гаджиева. Составили структуру штаба с участием представителя президентского аппарата и Кабинета министров республики. Однако в тот день представители президентского аппарата и Кабинета министров на рабочих местах не появились. А к вечеру кабинет, в котором мы работали, был обстрелян из автомата.

Я с подполковником Мехтиевым Тельманом, начальником отдела РАВ штаба СНС, стал уточнять силы Агдамского района. Таких данных ранее никто не имел. А прибывшие из Гянджи пять танков Т-72 были захвачены местными группировками. Позже стало известно, что их захватил Ягуб Рзаев (Гатыр Мамед), который возглавлял отряд добровольцев под руководством Гасыма Керимова. Три танка Т-72 им были переданы территориальному батальону самообороны под командованием подполковника Мирзоева Ширина (ныне покойного). Попытки вернуть танки обратно и отдать их танковым экипажам результатов не дали. Я у Ф. Гаджиева уточнил, кто именно забрал танки? 23 февраля я написал проект распоряжения командующего Карабахской зоной, адресованный народному депутату республики Керимову Г., с требованием вернуть захваченные танки. Распоряжение должен был подписать уполномоченный представитель МО Ф. Гаджиев. Однако он отказался подписать этот документ, сославшись, что он народному депутату республики не может приказать или потребовать. Когда я настоял, что танки любым способом надо вернуть, он ответил, что за эти танки они заплатили деньги. На 17.00 23 февраля по указанию Ф. Гаджиева было назначено совещание с участием всех группировок и должностных лиц района. Однако на это совещание никто, кроме Асифа Магеррамова, не прибыл.

К 19.00 нас известили, что Муса Салманович приглашает в РОВД на совещание. Я, подполковник Мехтиев Тельман и Фахмин Гаджиев вошли в кабинет начальника РОВД. Полковник милиции Шахин Джахангиров доложил план действий. Однако план был неконкретный, не было предусмотрено, какими именно средствами будут выполнены боевые задачи. Во время совещания произошел инцидент между Ф. Гаджиевым и Керимовым. В тот же день Керимов Гасым на митинге был назначен командующим. Он сказал, что под руководством авантюриста и мошенника Фахмина Гаджиева объединить силы и что-либо сделать невозможно. Что он его знает, как он предавал в Нахчыване. Ф. Гаджиев ответил: «Принесите Коран, я клянусь, такого не было». Г. Керимов пригрозил Ф. Гаджиеву, что он не пожалеет сил, чтобы убрать его.

На следующий день я с подполковником Мехтиевым Тельманом составил заявки на имя министра обороны республики, согласно расчету вооружения и военной техники для подготовки и проведения операции для прохода в г. Ходжалы. Заявки на оружие и боеприпасы находятся у Фахмина Гаджиева. В том числе и заявки на доукомплектование штаба Карабахской зоны представителями служб Министерства обороны республики. 23 февраля 1992 г. был составлен проект приказа командующего Карабахской зоной.

Все задачи, изложенные в приказе, были обговорены командирами, разъяснены действия. Однако приказ подписать должен был командующий силами Карабахской зоны Тахир Алиев. Его не было. Я спросил Фахмина Гаджиева: «Кто будет подписывать приказ?» Он ответил – я. Тогда я у него спросил его полномочия. Попросил показать указ президента о назначении его уполномоченным представителем Минобороны в Карабахской зоне. Он искал документ, не нашел и сказал, что сегодня у него взяли 5 тысяч рублей и документы, т. е. украли.

23 февраля в г. Агдам был заместитель председателя Верховного Совета Тамерлан Караев. Целый день сидел в кабинете командующего Карабахской зоной и работал с гражданами, другими должностными лицами района. К вечеру Фахмин Гаджиев подошел ко мне и сказал, что Тамерлан Караев мешает нам. Мы должны были идти в наступление, приехал в Агдам, чтобы сорвать план наступления. Потом он эту идею подал с телохранителями, через некоторое время митингующие направились в комнату, было решено принять представителей. Вместе с представителями митингующих в кабинет вошел прокурор города Ходжалы Атакишиев. После напряженной беседы оправдывался, Тамерлан Караев зашел в заднюю комнату ко мне и задал вопрос: «Интигам, говорят, что я мешаю вам. Будто бы вы хотели провести наступательную операцию, а я вам мешаю. У нас на сегодня что-нибудь намечено?» Я ему ответил, у нас каждый день планируют наступление, но никто вперед не идет под разными предлогами. А так вы мешаете тем, что заняли кабинет командующего. И еще в этой сложной обстановке высокое начальство подальше убегает. Вы, наоборот, прибыли в Агдам. Он ответил, что, во-первых, я мог идти и работать в любом кабинете, в том числе в кабинете начальника РОВД или главы исполнительной власти. Но я учитывал натянутые отношения с Фахмином Гаджиевым еще в НФА, прибыл к нему, чтобы показать народу, что надо забыть обиды, в этот день объединиться. Во-вторых, я сам из Агдама, был депутатом избран отсюда, в этот трудный час я не мог себе позволить находиться где-нибудь в другом месте. Я ему ответил, что именно в том ошибка, что хотели народу показать, что вы в руководстве НФА с Фахмином Гаджиевым. А народ все равно поймет. Он с этой оценкой согласился. Сказал, что да, видимо, не надо было. В дальнейшем он убыл в РОВД и работал в кабинете начальника РОВД.

24 февраля Фахмин Гаджиев предложил переехать в территориальный батальон со стороны Агдамского района в Хачынстрой, так как здесь нам мешают. С утра 24.02.92 г. начали работать в штабе батальона Хачынстроя. Подготовили группу из 15 человек из Евлахского батальона с двумя ротными пулеметами. Были приглашены молодые люди из Ходжалинского батальона, которые были без оружия в гражданской форме.

Подполковник Ширин Мирзоев обещал найти им военную форму, одеть, дать оружие и группу вооруженных людей, подготовить боеприпасы и продукты питания для провоза в г. Ходжалы. Всего было примерно 36 человек. Эта группировка должна была совершить марш в Ходжалы по маршруту Алиагалы – Сардарашен – Новый Нюрагюх – Ходжалы. Двигаться в ночное время, в 9 часов вечера (21.00) 24 февраля 1992 г. Однако к 18.30 зашел ко мне сержант Мамедов из Шиховской бригады, который с восемью солдатами ранее находился в Ходжалы, которые хотели вернуться в Ходжалы к своим товарищам. Он сказал, что вся группа ходжалинцев пьяная. С ними идти на боевое задание невозможно, впереди горы, легкие не выдержат. Эти бессовестные не смогли потерпеть. Позже я уточнил, что кто-то в форме старшего лейтенанта милиции подошел к парням, поговорил с ними, видимо, угостил их коньяком. А потом они все разболтались. Евлахцы (15 чел.) сказали, что мы дорогу знаем. Таким образом, была сорвана и эта задумка.

К 10 часам вечера (22.00) 24 февраля все командиры группировок были приглашены в штаб Карабахской зоны в здание УВД. Прибыли Асиф Магеррамов, Фаик Бахшалиев, Аллахверди Багиров, Ширин Мирзоев и другие, которых я не знал. Совещание шло примерно до 2.20 25 февраля 1992 г. На совещании было обговорены варианты действий группировок по оказанию помощи Ходжалы, так как все чувствовали, что трагедия приближается. Каждый день, начиная с 22 февраля, обещали, что будет военный вертолет, в направлении наших действий будут уничтожены огневые позиции противника. Насчет выделения вертолета ежедневно вел переговоры с исполняющим обязанности министра обороны генерал-майором Мусаевым только Фахмин Гаджиев. После каждой беседы по телефону Фахмин Гаджиев заявлял, что завтра в 9.00 будут вертолеты. Он говорил по телефону, находясь в кабинете один. Назавтра Ф. Гаджиев уезжал в аэропорт, чтобы встретить вертолеты. Но вертолеты не летели по разным причинам, поэтому откладывали начало наступления. А к 25 февраля 1992 г. было известно, что вертолетов не будет.

Было согласовано, что основной удар будет нанесен по направлению Ходжалы. Готовность полная, т. е. начало наступления 14.00 25 февраля 1992 г. В 10.00 25 февраля 1992 г. командиры должны были докладывать о готовности личного состава и техники. Сбор командиров – в 10 часов утра. Разведку организовать силами ОМОН и проводник от ОМОН. А 1-й эшелон должен был действовать силами ОМОН в составе 55 человек, одного орудия, пулеметов РПК. Во втором эшелоне должны были действовать два танка Т-72 из территориального батальона самообороны Агдамского района, БРДМ из мотострелкового батальона (Худи Худиев). Резервом являлся территориальный батальон самообороны Агдамского района (подполковник Ширин Мирзоев). Всем командирам, приехавшим на совещание, мною было предложено расписаться на карте за полученную задачу. Они нехотя начали уговаривать, что завтра к 10 часам будет сбор командиров и тогда распишемся.

Наутро к 9 часам я с Фахмином Гаджиевым работал в кабинете командующего, Шахин Джахангиров – замначальника управления внутренних дел Карабахской зоны – с двумя милиционерами зашел в кабинет и начал установку радиостанции там. Я спросил, что вы делаете, он ответил, что дежурство на радиосети будет организовано здесь. Я возразил, и он ответил, что они вам не помеха. Я за начальника УВД и буду работать в этом кабинете. Тогда мы с Фахмином Гаджиевым взяли карту и попросили открыть пустующий кабинет напротив, в котором ранее работал Муса Салманович. Мы перешли в этот кабинет. Продолжая свои показания, могу заявить, что, перейдя в бывший кабинет М. С. Мамедова в здании УВД Карабахской зоны в г. Агдам, я с Фахмином Гаджиевым раскрыл карту на столе. Через некоторое время (где-то через 15 минут, т. е. в 9 часов 30 мин. (25 февраля 1992 г.) в кабинет зашли два милиционера и принялись за стол, выносить его. Я карту поднял со стола и спросил: «Что вы делаете?» Один из них ответил, что стол сюда принесли раньше из здания главы исполнительной власти, а сейчас приказали отнести назад. Тогда я обратился к Шахину Джахангирову, чтобы стол временно оставили в кабинете для работы. Он согласился.

К 10 часам 25 февраля 1992 г., кроме А. Магеррамова, никто не подошел. Должны были все командиры группировок явиться в штаб и доложить о готовности получить указания по взаимодействию. Прежде всего нужен был командир ОМОН Ровшан Джавадов и командир батальона ППС Гатамов Т. или Ф. Бахшалиев. Однако их не было. Значит, 1-го эшелона и разведки не было. Фахмин Гаджиев зашел в кабинет Шахина Джахангирова. Через несколько минут вернулся назад и сказал, что операция сорвана опять, Шахин Джахангиров послал ОМОН и батальон ППС охранять склад боеприпасов в Узун-Дере. Он ему сказал, что на сегодня запланирована операция, а Ш. Джахангиров ответил, что силы МВД в операции принимать участия не будут. Они заняты обеспечением режима чрезвычайного положения в г. Агдам в соответствии с указом президента республики. Фахмин Гаджиев мне сказал, что реактивные установки, которые прибыли вместе с полковником Нечепуренко В. С. и подполковником Джафаровым В. С., надо спрятать в другом районе, так как имеется информация (не знаю, от кого) о том, что Гатыр Мамед (Ягуб Рзаев) хочет захватить боевые машины. Он потом сел на машину и уехал. Это было где-то в 11 часов утра 25 февраля 1992 г. Позже стало известно, что он сопровождал реактивные установки в Агджабеди.