Чтение онлайн

Анализ экспериментальных данных показал, что выбор задания (по степени трудности) зависит от успешного или неуспешного выполнения предыдущего. Испытуемые всегда начинают работать с определенными притязаниями и ожиданиями, которые изменяются в ходе эксперимента. Совокупность этих притязаний, которые перемещаются с каждым достижением, Хоппе называл «уровнем притязаний человека». Переживание успеха или неуспеха зависит, таким образом, не только от объективного достижения, но и от уровня притязания, который связан с теми целями, которые ставит человек. Хоппе писал, что у каждого человека существует «идеальная» цель, к которой он стремится, и конкретная цель, которой соответствует данное действие, переживание.

В экспериментах Хоппе было выявлено, что испытуемые выбирают сложные задания после успеха, но если нарастание уровня притязаний из-за структуры задания невозможно, то деятельность прекращается. После ряда неудач, если потеряна малейшая возможность прийти к успеху, испытуемый выбирает легкое задание.

Хоппе объясняет эти особенности наличием тенденции «поддерживать» уровень «Я» как можно более высоко. Из этой общей тенденции, с одной стороны, рождается стремление реализовать успех при решении наиболее трудных задач, с другой стороны — страх перед неудачами, который заставляет понижать уровень притязаний и прекращать действие после единичного успеха, если нет надежды на успех при более высоком уровне притязаний. В целом преобладает тенденция довольствоваться маленьким успехом, чем прекратить действие после неудачи, сохранив уровень притязаний.

В работах, посвященных исследованию уровня притязаний у психических больных, показано, что динамика уровня притязаний зависит от многих факторов: от самооценки, отношения к ситуации эксперимента к экспериментатору и т. п. (Меерович, Кондратская, 1936; Зейгарник, 1965; Бежанишвили, 1967; Калита, 1974; и др.). При этом особенности уровня притязаний всегда сопоставлялись с характером деятельности больных во многих других методиках, содержание деятельности испытуемого служило критерием тех или иных выводов о тактике целеполагания испытуемого.

Исследование уровня притязаний показало, какую большую роль играет содержательная сторона экспериментальных заданий. Так, у больных эпилепсией уровень притязаний выявляется отчетливо, если им предлагались задания манипулятивного моторного характера. Уровень притязаний у этих больных не удастся выявить в случае, если им предлагаются задачи, требующие интеллектуального напряжения (Зейгарник, 1957). В другом исследовании показано, что уровень притязании у детей–олигофренов выявить не удается, если им предлагаются арифметические задачи, где они обнаруживают свою несостоятельность, но он выявляется ил другом экспериментальном материале (вырезание из бумаги фигурок разной сложности).

Адекватным приемом для исследований личности особенностей явились эксперименты ученицы К. Левина А. Карстен (1927). Если в опытах исследования уровня притязаний па первый план выступала направленность на осуществление или приближение к более высокой (идеальной) цели, то в опытах А. Карстен цель была частной. Методика была направлена на выявление возможности удержания и восстановления побуждения. Эти опыты, известные под названием «опыты на пресыщение», заключались в следующем.

Испытуемому предлагается выполнить длительное монотонное задание, как например, рисовать черточки или кружочки (при этом перед испытуемым лежит большая стопка листов). Дастся инструкция: «Чертите, пожалуйста, черточки, кружочки вот так: (экспериментатор чертит несколько одинаковых черточек или кружочков)». Если испытуемый спрашивает, сколько же ему надо чертить, экспериментатор отвечает абсолютно бесстрастным голосом: «Сколько вам захочется, вот перед вами лежит бумага».

Исследования, проведенные А. Карстен (1927), показали, что вначале испытуемые довольно аккуратно выполняют предложенное им задание; однако, спустя короткое время (5—10 мин), они начинают незаметно для себя менять задачу, изменяется внешняя структура задания (черточки или кружочки становятся меньше или больше), либо темп, ритм работы. Иногда испытуемые прибегают к «сопроводительным» действиям: они начинают напевать, посвистывать, постукивать ногами. Эти варианты свидетельствуют, по мнению Карстен, о том, что побуждение к выполнению задания начинает иссякать, наступает феномен «психического пресыщения».

Спустя некоторое время (обычно 20—30 мин), когда учащаются вариации, а их проявление приобретает выраженный («грубый») характер, дается новая инструкция: «Это монотонное задание вам было предложено для того, чтобы исследовать вашу выдержку. Продолжайте, если хотите, вашу работу». Новое осмысление задания часто приводите тому, что вариации становятся реже, менее выраженными, а иногда и совсем исчезают. Об этом свидетельствуют как спонтанные высказывания, так и самоотчет испытуемых. «Я хотел посмотреть, кому скорее надоест. Вам (т. е. экспериментатору) или мне», или «Я хотел проверить себя, как долго я могу заниматься этим скучным делом». Следовательно, у здоровых испытуемых образуется новый мотив для выполнения действий, этот мотив начинает соотноситься с дополнительными мотивами. Побуждение к действию вытекает из более отдаленных мотивов.

Методический прием опыта на пресыщение оказался продуктивным для исследования мотивационной сферы больных. Так, выявилось, что у умственно отсталых детей обнаруживается «полярность» реакции. С одной стороны, выявляются грубые вариации, длительные паузы, временные уходы от работы при длительной выдержке и выносливости, а с другой — дети–олигофрены быстро бросают надоевшую работу, не привнося в нее никаких вариантов, не изменяя ее (Соловьев–Элпидннский, 1935). Эти данные говорят о том, что олигофрен лишен возможности находить новые, дополнительные мотивы для продолжения деятельности.

Интересные данные мы получили у больных эпилепсией. Они не только длительное время выдерживают монотонное задание, но и мало варьируют его. Мы имели возможность наблюдать больного, который выполнял монотонное задание, чертил черточки в течение 1 ч 20 мин, не обнаруживая тенденции к вариации (Зейгарник, 1965).

Если для нормальных испытуемых монотонная работа не представляет никакого самостоятельного интереса и для ее продолжения требовалось привнесение более общего мотива, то для больных эпилепсией само по себе аккуратное и тщательное проведение черточек было достаточно действенным мотивом и имело определенный смысл.

Показательной оказалась такая реакция больных эпилепсией на вторую инструкцию. Если у здоровых людей, взрослых и детей вторая инструкция придавала новый смысл всей экспериментальной ситуации, то у больных эпилепсией, так же как и у детей–олигофренов, такого переосмысления не наступало. Таким образом, приведенные данные показали, что исследование процесса «пресыщения» является удачным методическим приемом для исследования изменения процесса смыслообразования.

Опыты «исследования на пресыщение» вызвали ряд модификаций. Так, Л. С. Славина (1969) изучала с его помощью, при каких условиях сознательно поставленная цель может выступить в качестве мотива, который преодолевает явления пресыщения. Оказалось, что предъявление цели позволяет ребенку выдержать монотонное задание, но при одном условии—предъявление цели должно предшествовать актуализации положительной потребности.

Данные проведенных экспериментов, особенно эксперимента по выявлению уровня притязаний, показали, что в своей деятельности человек научается разводить идеальную цель (т. е. перспективную) и реальную. Именно умение разводить идеальную и реальную цели является залогом правильного развития личности. Как указывает Братусь, неумение разводить разноплановые цели является характерной особенностью психопатических личностей (см. очерк IV).

Несколько слов о принципах построения таких методик, образцами которых может служить метод исследования уровня притязаний, психического пресыщения и др.