Очевидное-Невероятное
Шрифт:
Но прежде мне ещё предстояло отправиться в Лабораторию 119 и ровно в тот самый момент, когда учёный собирался прикурить заветную папиросу, задуть спичку в его дрожащей руке.
— Это ужасно, — посетовал старик. — Вы лишили меня райского наслаждения!
Мне доставило немалых усилий убедить его, что ни одно райское наслаждение не стоит земных мучений и что только ради всё новых и новых страданий и следует жить по возможности долго и полно.
— Жить как кто? — резонно спросил меня химик. — Менделеев умер, а быть кем-то другим я уже не смогу!
— Сможете! — Что-то мне подсказывало, что мне удастся его спасти, надо только найти верное слово. Одно верное слово! — Нам предстоят тяжёлые сражения и уж, конечно, каждому из нас вполне может понадобиться медицинская помощь! Есть открытая вакансия военно-полевого хирурга Пирогова. Когда-то Николай
Иванович вылечил молодого Менделеева от чахотки и сказал ему, что он всех переживёт. Так что у вас есть прекрасная возможность отплатить ему тою же монетой.
Видно, старика весьма взволновало моё предложение и он обещал подумать до утра.
Что до Льва Шаевича, он сказал, что в пять утра вставать не будет и никуда не пойдёт, поэтому мы попрощались с ним заранее.
Разговор был недолгим. Мы качались на качельках и смотрели на звёзды.
— Всерьёз намереваетесь добраться до реки?
— С таким оружием — легко!
— Ваше оружие не защитит вас от врага.
— Ошибаетесь, Лев Шаевич, ещё как защитит! А вот вас ваше — нет.
— О чём это вы?
— О вашей второй руке!
Так я ему об этом и сказал. Напрямую! Понял он меня или нет — так и осталось для меня загадкой. Но разговор наш на этом закончился. Он ушёл к себе и больше я его не видел. Разве что часом позже, проходя мимо его окна, мне показалось, я разглядел за шторой знакомый однорукий силуэт.
Тут я ставлю точку и прощаюсь с вами до той минуты, пока вы не найдете мою рукопись. Я даже не знаю, прочтёте ли вы её до конца или бросите на полуслове, а то и используете по иному (санитарно-гигиеническому) назначению, — ничего этого я не знаю, и не могу знать, но мне верится отчего-то, что интерес ваш к тексту по, мере его освоения, не угаснет и в результате мы расстанемся друзьями.
P. S. Помните, я говорил вам об особенностях времени в Очевидном-Невероятном? О его способности то сжиматься, то растягиваться в зависимости от того, насколько важные события происходят в жизни человека? Так вот я подумал перед тем, как предать свою историю вечности: «А вдруг моё время по отношению к вашему слегка растянулось, и однажды мы вполне можем сойтись в одной точке нашего всеобщего существования? И тогда все мы: и Пушкин с Менделеевым, и вы, читающие эти строки и, может быть, даже те, кому ещё только предстоит явиться в этот мир, сможем открыто и просто посмотреть друг другу в глаза?»
З.Ф. Дзержинский.
Очевидное-Невероятное.
Последний месяц весны.