Чтение онлайн

Еще я попросила привезти мне какой-нибудь автомобильный номер. Лучше с машины Вишневских, а в общем, сойдет любой. Вячеслав Платонович удивился, однако номер привез.

Господин адвокат был угрюм, Дина — бледна, почти прозрачна. Ну прямо средневековая мадонна. После того, что ей пришлось перенести, оно и неудивительно.

Все-таки выдержка у нее была потрясающая! Вместо того чтобы — как можно было ожидать — потребовать от меня немедленных объяснений или хотя бы задать хоть какие-то вопросы, она тихонько уселась в уголке, сложив на коленях сцепленные в замок руки. Попросила только воды и больше не произнесла ни слова.

Я чувствовала себя несколько не в своей тарелке. Одно дело — разыгрывать мисс Марпл перед Никитой, который не видел меня разве что в папской тиаре, совсем другое — ломать комедию перед посторонними, в общем-то, людьми. Но без Дины было не обойтись, приходилось терпеть.

— Маргарита Львовна, не тяни! — кажется, Никита готов был меня если не убить, то как следует пристукнуть — точно.

— Сначала один-единственный вопрос, который мне до сих пор неясен. Дина, скажи пожалуйста, ночью, когда… когда тебя увезли в больницу. Ты перед этим звонила Вадику?

— Я?!! — даже если бы я ставила себе целью ее удивить, и то вряд ли бы смогла достичь настолько впечатляющего результата. Такого вопроса она явно не ожидала. У нее даже глаза стали в два раза больше. — Не-ет. Я, конечно… Ведь не может быть, чтобы я этого не помнила? Ну, то есть…

— Ладно, остановимся на том, что не звонила. Тогда… Я примерно представляю себе ваш… м-м… распорядок в тот вечер, и кое-что не складывается. Нет ли у тебя, случайно — ну то есть, не случайно, конечно — нет ли у тебя привычки по ночам пить воду? Не оставляешь ли ты возле кровати стакан, графин или что-то такое?

— Холодный несладкий чай, — ответила «мадонна». — Я обычно ставлю стакан на тумбочку. А что?

— Да нет, ничего. Я так и думала, но это потом. Третий вопрос: Дина, не могла бы ты рассказать про телефонный звонок? Тот самый, после которого ты рванулась к Челышову.

— Но… — растерялась Дина. — Я не понимаю… Я думала… А вы сказали, что…

— Я попросила тебе передать, что Вадик в это время торчал в «Джокере», и это может подтвердить полдюжины человек.

— Но как же тогда…

— Как — это чуть позже. Сначала — что? Итак, ты сняла трубку и…

— Звонил Вадик… Но… если Вадик был в «Джокере»…

— Забудь пока об этом. Что он сказал?

— «Динь, это я. Ты можешь сейчас подойти к Сергеичу? Я, кажется, влетел. Динь… Я не хотел, но так вышло. Я не знаю, что делать. Приходи, пожалуйста»… Вот.

Ей-богу, это было, кажется, самое потрясающее «дежа вю» за всю мою жизнь. Две сцены рифмовались, как близнецы, да не абы какие, а сиамские. Вадик физически не мог в тот момент звонить Дине — ну или по крайней мере не мог звонить с челышовского телефона, а память дининого телефонного аппарата неоспоримо свидетельствовала именно о таком звонке — и тем не менее позвонил. Дина не звонила Вадику в ночь своего якобы самоубийства, о чем я догадывалась и без ее слов, просто исходя из свойств атропина — и все-таки звонила.

Даже если бы я еще раньше не сообразила, в чем секрет, то уж теперь все было ясно, как майское утро. Ильин, судя по разъяренным взорам, бросаемым на мою персону, тоже уже сложил два и два. Вячеслав Платонович напрягся и даже привстал из кресла, точно собрался в следующую секунду куда-то бежать.

34. Н. Карамзин. Скучная история.

— Львовна, я тебя сейчас придушу, прямо при свидетелях, — прошипел Никита, — Уже докладывай.

— Слушаю и повинуюсь, — я изобразила в его сторону восточный поклон. — На мой взгляд, история зародилась довольно давно, но та ее часть, финал которой мы имеем счастье наблюдать, началась в тот момент, когда несложившийся, хотя и оч-чень обаятельный актер Олег Садыков…

— Олег?! — воскликнула Дина. Выраженье ее лица — нет, даже не лица, а лика — подошло бы приговоренному, которому уже на эшафоте зачитали королевский указ о помиловании. Похоже, она убедила себя в виновности Вадика не то что на сто — на все триста процентов.

— Олег, конечно, — подтвердила я. — Кто же еще? Он вдруг обнаружил, что его падчерица не только весьма привлекательна, но и… как бы это помягче… не совсем недоступна. По крайней мере гардеробщик — обратите внимание, всего-навсего гардеробщик! — бывшего садыковского театра, с которым — гардеробщиком, а не театром — Олег же падчерицу и познакомил, оказывается, пользуется ее… м-м… благосклонностью. Значит, ему, великому любовнику Садыкову, должна быть вообще зеленая улица. Но увы! Не получилось. Хуже того, пригрозили… как бы это выразиться… отказать от дома. Я правильно излагаю?

— Он мне прохода не давал. Только когда я точно обещала все маме рассказать, отстал.

— Что значит «точно обещала»? Если не отстанет, или без всяких условий?

Дина мгновенье помедлила.

— Я не хотела маме юбилей портить. У нее подруги собираются, пришлось бы объяснять, вопросы всякие возникли бы… Мама… она ведь… я думаю, она бы его не простила.

— Ага, а он ведь еще и бездомный ко всему прочему? Если бы Валентина Николаевна его выставила за порог — куда бы он делся? В общежитие? Но главное, по-моему, в том, что он и впрямь обиделся. Как это! Его, Героя-Любовника всех времен и народов — и вдруг отвергли! Ну он и решил одним ударом двух зайцев убить — и себя обезопасить, и обидчицу заодно покарать. Хитрости ему было не занимать, а талант к интриге у него, должно быть, врожденный. Только чувства меры — а может, и ума — недостаточно. Лишнего наворотил и учел далеко не все. Хотя… могло и проскочить.

— Ритуля, нимб не жмет, а? От тебя сияние уже, как от собаки Баскервилей, — осадил меня Ильин.

— А ты засохни! Сам мне все это подсунул, скажешь — нет?

— Уже молчу, рассказывай.

— В общем, я не знаю, что подсказало Олегу всю эту комбинацию. Пари держать не стала бы, но очень может быть, что вадикова зажигалка, которую он, вероятно, обронил — или просто забыл — у Дины. Так или иначе, а идея родилась. Главное было — обезвредить Дину. Плюс победить Челышова, который вроде нет никто и звать никак, а вся жизнь у него — и по доходам, и по успеху у женщин — куда лучше, чем у Олега, складывалась. Ну и вдобавок при некотором везении еще и заграбастать какие-никакие денежки.

Попытавшись сделать глоток, я обнаружила, что чай в моей чашке неожиданно кончился. Увидев, как над чайником — в стремлении обеспечить Меня (!) добавкой — столкнулись руки Никиты, Вячеслава Платоновича и на секунду отставшей от них Дины, я почувствовала себя настоящим Сыщиком (не хуже мисс Марпл!) и гордо продолжила:

— Я попробую реконструировать события Того Самого Дня. Это, правда, наполовину предположения, но кажется мне, что большая их часть попадет в точку. Я думаю, что Олег позвонил Челышову и сказал, что достал какую-то сверхзамечательную карту. Это самый вероятный повод для встречи. Мол, принесу, посмотришь, если договоримся, купишь. Челышов, естественно, согласился. Перед тем, как приехать к Челышову, Олег остановился где-то на задворках и загримировал машину. Кстати, я ведь до сих пор не знаю, чья у вас, собственно, машина.

— Мамина.

— Валечкина.

Обе реплики — Дины и Вячеслава Платоновича — слились в одну.

— О кей. И ездит Олег, я так понимаю, по доверенности, быть может, даже генеральной, но это дела не меняет. У всех все есть — машины, квартиры, деньги, а он, гениальный актер и герой-любовник, как сирота казанская. Обидно. Ладно, дальше. Налепил он на крыло «кляксу», на ветровое повесил таких же обезьянок, как у Вадика, — нынче восточные мотивы в моде, такой сувенир в каждом втором киоске купить можно. То ли не знал, что у парня машина не на ходу, то ли просто хотел путаницы добавить.