Чтение онлайн

Благодаря исследованию Й.Клайбера мы знаем, например, ситуацию со школой у Гегеля: «Гимназия пребывала тогда в невероятно неудовлетворительном состоянии. Преподаватели находились в недостатке постоянной зарплаты, преподавание шло на школьные деньги учеников; они (преподаватели) говорили о желании по возможности иметь много учеников. Поэтому мы встречаем в верхних гимназиях (старших классах гимназии) одиннадцатилетних наряду с двадцатилетними. При этом полностью отсутствует учебный план, каждый преподаватель преподает на собственный кулак и ответственность». (J. Klaiber, «Hoelderlin, Hegel und Schelling in ihren schwaebisten Jugendjahren» («Гельдерлин [183] [183], Гегель и Шеллинг [184] [184] в их швабские молодые годы»), Stuttgart в 1877, S.71 и следующие).

Но более фатальным, чем катастрофические условия учебы, был подтверждающий дух системы образования, которая полностью возбуждала противоположные отношения со стороны учеников и студентов. В биографии Гегеля доказывается, как легко интеллектуальный оппортунист мог тогда в такой системе сделать карьеру: Гегель хвалит уже в своей речи абитуриента именно эту гимназию и критикует «тяжелое состояние искусств и наук при турках». Он хвалит герцога Карла о зеленом клевере (фраза буквально переведена с гамбургского жаргона и означает хвалисть до такой степени, что хвалящему и хвалимому становится неприятно) и, естественно, также собственных преподавателей. В его первом системной фрагменте он критикует Канта и требуемое им отделение государства от церкви.

Его старый друг молодости Шеллинг стал благодаря протекции Гете в 1798 году профессором в Йене, и к нему Гегель обращается за помощью. Он (Шеллинг) способствует ему (Гегелю) в получении приватдоцентуры в университете. Тогда он становится школьным советником (Schulrat) и получает наконец настоящую профессуру в Гайдельберге, хотя критики писали, что Гегель был лишь немного более оригинальным «последователем Шеллинга». «Гегельская логика есть темное тайное знание, его кафедральные доклады запутаны, злобны, постыдны и являются ненужными для любой ясности и течения» (De Wette, согласно Franz Wiedmann, S. 50).

В начале лекции в 1816 году, непосредственно после реставрации (венский конгресс), он, который до сих пор был занят умом (духом) мира, философствует, что только теперь он мог бы оборачиваться внутрь себя (глядеть себе вовнутрь) и позволять процветать науке. Мировой ум должен при этом как-нибудь быть примененным немецкой нацией, которая нак национальность, «есть основание всей живой жизни». Студенты обычно отсутствовали на лекциях (оставляли лекции далеко), что в том числе вероятно, так как в различных менее значительных публикациях о состоянии страны он высказался за расширение прав для короля. Это выступление королем было вознаграждено, и из-за него он стал профессором в Берлине. В начале речи он похвалил прусское государство, подчеркивал его культурное назначение и аттестировал ему «духовный (умственный) сверхвес».

***

Иудейское образование, оказывается, в противоположность к христианскому и мусульманскому, показало большую непрерывность. Имеется документ авторства Иосифа б. (бен) Юда Ибн Акнин из конца XII столетия, который иллюстрирует нам понятие образования (сефардской) иудейской культуры. Там суть образования описывается так:

Сначала детям дается ассирийский шрифт. При этом нужно, чтобы о его красоте говорилось не слишком много и не слишком пышно. «This script is of course the «Assyrian» (Aramaic square script)» («Этот шрифт безусловно «ассирийский» («арамейский квадратный шрифт»). Затем детям дается пятикнижие, пророки и жития святых. Они с десяти лет начианают учиться Мишне [185] [185], затем следует поэзия и с пятнадцати лет они начинают изучение Талмуда. С восемнадцати лет они учатся независимому мышлению и собственным исследованиям. Тогда следует критика ересей, и только теперь начинаются изучения естественных наук, причем для них также часто используется понятие «философия» (еще Ломоносов считал себя натурфилософом—ВП). Иосиф бен Юда перечисляет, в частности: естествознание, метафизику, логику, математику, оптику, астрономию, музыку, механику и медицину. (Joseph b. Judah Ibn Aqnin, Tibb al Nufus, в: Jacob R. Marais, The Jew in the Medieval World, New York, 1974, S. 374-77.)

Записывать Устный Закон начали в конце первого века н.э.—после разрушения римлянами Второго храма в 70 г. В прежние времена считалось, что запись устной традиции противоречит духу еврейского Закона, но под властью Рима угроза потерять вековой опыт обострилась. Систематизация накопленных знаний стала необходимостью. Работа нескольких поколений еврейских ученых—таннаев—по составлению Мишны завершилась в начале III века. Окончательная редакция была осуществлена раввином Иегудой Ганаси.

Мишна состоит из 63 трактатов, объединенных в 6 разделов (седеров): Зраим («Семена»)—законы, касающиеся земледелия; Моэд («Срок»)—законы о соблюдении праздников и постов; Нашим («Женщины»)—законы, касающиеся брака, семейного быта и развода; Незикин («Ущербы»)—собрание гражданского и уголовного права; Кодашим («Святыни»)—законы относительно храмовой службы, жертвоприношений и ритуального убоя животных; Тохорот («Чистота»)—законы о ритуальной чистоте. Один из трактатов Мишны—трактат Авот («Отцы») не содержит правовых норм, а является собранием высказываний известных еврейских мудрецов.

Основой Мишны являются постановления, источниками которых служили галахические законы, местные правила и обычаи, конкретные судебные решения, высказывания еврейских мудрецов, а также толкования библейских текстов самими таннаями и комментарии Иегуды Ганаси. Правовые нормы приводятся, как правило, без указания источника, но иногда упоминается не только имя автора того или иного закона, но и описывается ситуация, в которой данный закон был сформулирован. Хронологическая неоднородность источников прослеживается в языке, стиле и разных способах подачи материала).

Мы имеем также доклад о иудейской школе в Амстердаме (1680) от раввина Саббатаи бен Иосиф Басс. Он сообщает о шести школьных классах: в первом наставляют маленьких детей, чтобы они понимали молитву для чтения. Во втором классе они учатся святому присьму, следовательно, моисееву пятикнижию. В третьем они учатся переводу и комментарию Рашиса (каждую неделю). В четвертом они учатся « согласно порядка пророкам и житиям святых». В пятом классе приучаются они к Галахе [186] [186] (учению законов Талмуда). Еще они только сейчас учат грамматику. (И каждый день извлечение их части законов Гемары). И в шестом классе они учат каждый день отрывок из Талмуда, с раскрытыми книгами Рашиса, и они спорят о правилах Маймонида, Тура, Бет Иосифа, и обычного Поскима.

В доме учителя находится большая библиотека. Кто хочет учить теперь небольшое количество особенного, то, что он хочет иметь, берет на время. Занятие идет от восьми до одиннадцати часов в первой половине дня и от двух до пяти во второй. Занятие полностью повторяется частным преподавателем дома, который, с одной стороны, повторяет, с другой стороны «каждого он обучает тому, к чему тот имеет склонность». Преподаватели оплачиваются из специальной кассы общины и не должны поэтому льстить «никаким людям и каждый школьник, беден он или богат, образование может получать в равной степени «. (Schoeps, Judische Geisteswelt («Иудейское мир ума(духа)»), S. 200).

Образование является одним центральных ходатайств иудейской культуры, как отчетливо гласят различные утверждения Талмуда:

«Реш (Resch) говорил от имени раввина Егуды князю: мир состоит только в волевом дыхании школьников.(...) Нельзя школьникам мешать, даже из-за построения святынь». Шаббат 119 b (согласно Талмуду, S. 264).

«Раввин Хия, сын Аббаса, говорил, что раввин Йоханан сказал: все без исключения пророки только тех оповестили, кто дает дочь ученому в жены, кто за ученого занимается делом и кто позволяет ученому от получить из его добра.» (Brachot 34 b (Талмуд, S. 265)).

***

Это может многих удивить, но инновации и новые идеи, как оказывается, очень редко или никогда из (формальных) христианских университетов не исходили. Великие французские просветители Монтескью [187] [187], Вольтер, Дидро [188] [188] определенно никогда не посещали университет. Дидро сожалел даже о шести годах, которые утратил как школьник иезуитской школы при изучении мертвого языка. Адам Смит писал: «Большинство университетов были даже не готовы принять новые идеи и после этого их преподавать. Некоторые предпочли оставаться долгое время на текущей любимой системе и придерживаться старых принципов, после того, как они были высланы из всех лишних углов Земли» (Согласно Koesters, 22).