Чтение онлайн

— Майлз, — прошептала она, — что за дикость… Он поцеловал ее и повел к двухспальной кровати.

— Милый, да мы же перемажем «Нокземой» все простыни!

— Это проблема отеля. Ведь у нас — второй медовый месяц, не так ли?

Он стянул плавки. Как обычно, она замерла при виде его стройной наготы.

— Чудесный медовый месяц, — согласилась она, вышагивая из купальника.

Когда все кончилось, она счастливо потянулась в постель.

— Майлз!

— Что?

— Можно я выкурю сигарету?

— Нет.

— Жадина!

Она прикусила губу и глубоко вздохнула. Мэгги говорила, что это лучший способ перебороть тягу к никотину. Через три минуты глубокого дыхания желание утихло.

Она принялась считать. За последние десять дней они занимались любовью, как минимум, пятнадцать раз. Это было значительным превышением их обычной практики. Пола не жаловалась: ее волновала новая сексуальность Майлза и его повышенная страстность в интимные моменты. Но она не могла понять, откуда исходила эта перемена, и решила, что свалившееся на них богатство придало ему недостающую уверенность. Она заметила, что в высококонкурентном обществе мужские качества зачастую напрямую зависят от способности делать деньги. Но делать их в начале литературной карьеры сложно, каким бы ни было гормональное состояние автора. До сих пор Майлз мало зарабатывал, но теперь вдруг завладел большой наличностью. Это не только польстило его самолюбию, но и усилило «либидо», решила она, улыбаясь мысли о психологической зависимости мужчины-самца.

— Майлз!

— Да?

— «Лю» тебя!

— Не понял?

— Я сказала «лю». Молчание.

— Ну?

Он сел на постели и уставился на нее.

— Какого черта означает это «лю»?

Ей показалось, что он начинает терять память.

Они поужинали при свечах в ресторанчике возле Хамильтона. Пола вспомнила, как обедала здесь лет десять назад, побывав с несколькими подругами на Бермудах во время весенних каникул.

— Когда-то здесь была лучшая на острове кухня, — заметила она, изучая вместительное меню вместе с мужем. — И самая дорогая, — добавила она, содрогаясь при виде высоких цен.

— Кого волнует, сколько это стоит? Я голоден.

— Прекрасно, Говард Хьюз.

— Может, сделаем одинаковый заказ?

— О, Майлз. Я не хочу бифштекс — мне хочется что-нибудь из французской кухни. Он холодно взглянул на нее.

— Я и не собирался его заказывать.

— Но ты всегда…

Нахмурясь, он подозвал официанта. Осведомившись, был ли шеф-повар настоящим французом и где он обучался, Майлз сделал пространный заказ из четырех блюд, сопровождаемых отборными винами и коньяком к десерту, Пола была поражена.

— Майлз, с каких это пор…

— С каких пор я заинтересовался хорошей кухней? — прервал он, — С момента, когда бросил курить. Ты не замечала, насколько лучше ощущается вкус пищи, если поры языка не забиты смолой?

— Да, но откуда такое знание всех этих тонкостей?

— Ты же знаешь, я два года занимался французским, и не безуспешно. Кроме того, Пола, мне сдается, что дома, в Нью-Йорке, нам следует сделать с кухней нечто большее, чем приобретение новой мойки. Наш холодильник просто пожароопасен. И отсутствует место для стойки. Думаю, нужно оборудовать кухню по-новому, чтобы можно было хозяйничать, не спотыкаясь друг о друга.

— На это уйдет куча денег!

— Тысячи три-четыре, но это оправдывается. Конечно, придется договориться с домовладельцем. Например, получить от него пятилетнюю аренду в обмен на деньги, которые мы потратим на переоборудование. Думаю, он на это пойдет. Ты согласна?

— Вот уж не знаю, — глубоко вздохнула она, борясь с тошнотой от выкуренной сигареты.

— Ты не хочешь новую кухню?

— Конечно хочу. Но деньги…

— Подумай о том, сколько мы сэкономим на сигаретах.

— Не так уж и много.

— В конечном итоге достаточно. И сэкономленное на сигаретах я предполагаю вложить в качественную пищу.

— Тебе всегда нравилось то, что я готовила.

— Не в этом дело. Скорее в том, что ты страдаешь, находясь в этом жалком помещении. Необходимо наслаждаться жизнью, большую часть которой составляет кухня и ее производное.

Лицо Полы покраснело от сдержанного дыхания. Она выдохнула.

— Пожалуй, ты прав. Ведь жизнь дается лишь раз, да?

— Верно, — слегка улыбнулся он. — Живешь лишь раз…

Всю следующую неделю они плавали, катались на велосипедах, играли в гольф, танцевали, ныряли с аквалангами, занимались любовью и приобрели прекрасный загар. Пола никогда не отдыхала так замечательно и раньше не замечала подобной активности в муже. Но две вещи портили ей настроение. Первое — роман. Хотя она и не ожидала, что Майлз возьмется работать в отпуске, но ей уже казалось, что он совершенно потерял интерес к книге. Она не могла объяснить, откуда это предчувствие, но доверяла своему инстинкту. Майлз и раньше «выдыхался» на некоторых романах, о чем стыдился ей рассказывать. Зная, как много времени он потратил на эту работу, она боялась даже подумать, что он «выдохся» и сейчас.

Однажды во время игры в гольф в клубе Мид-Оушн она вскользь заметила:

— Ты все еще рассчитываешь закончить роман за четыре месяца?

Майлз следил за длинной пробежкой маклера-англичанина. Он повернулся и непонимающе уставился на нее.

— Роман? Ну да, пожалуй. Хочешь повести первой? Она оставила разговор, понимая, что мысли его витают далеко от работы. Управляясь с мячиком, она думала о том, что в последнее время голова у него забита множеством идей. Как раз это и беспокоило Полу во-вторых. Что-то изменилось в ее муже и подтверждением служили разные мелочи: повышенная сексуальность и энергичность в всем, чем он занимался. Раньше он был довольно инертен и мечтателен, теперь же постоянно находился в движении и явно наслаждался физической активностью.

Но было и нечто более важное: его мозг, казалось, внезапно закрылся для нее. Раньше они общались легко и быстро, а теперь почему-то такое общение прекратилось. Они разговаривали, но не общались.

«Он переключился на другой канал, — думала она, замахиваясь клюшкой и пытаясь сосредоточиться на мячике. — Это наилучшее объяснение тому, что происходит. У него не только резко ухудшилась память, но и произошло переключение менталитета. Или же он настолько изменился?»

Она ударила, непроизвольно зажмурясь. Мяч слегка прокатился вперед и замер перед ее левой ногой.

— Проклятье, я никогда не усвою эту дурацкую игру! Можно попробовать еще раз?

— Это обойдется в штрафной удар.

— Какая низость.

Она вновь установила мячик, вызывая недовольство стоящих позади игроков.

«Я знаю, что мои мысли безумны, но он в самом деле изменился. Возможно, лишь временно. Боже, как я надеюсь на это!»

Она размахнулась и ударила. Мяч взмыл в воздух, ушел вправо и, перелетев через валун, упал в океан.

— Ненавижу эту игру! — простонала Пола. «А вдруг что-то произошло с его мозгом? — подумалось ей. — Какая-то опухоль, умственное расстройство или неведомая страшная болезнь?.. Нет, не может быть. Он никогда на казался более здоровым и энергичным. С ним ничего не могло случиться. Или все же могло? Боже, я начинаю сосредоточиваться на нем, как сосредоточивалась на Дункане и Роксанне. Немедленно перестань! С ним все в порядке. Абсолютно. И если он кажется чуточку другим что ж, деньги меняют людей. Они и меня сделали другой…