Чтение онлайн

— С чего это ты решила?

— Прежде всего, из-за того, что они проделывали на его похоронах.

Майлз пожевал котлетку, иронически глядя на жену.

— Вероятно, ты права. Держу пари — все они плясали вокруг грибов-поганок при свете луны, летали на помеле и веселились, как в старые добрые времена.

Раздраженная его несерьезностью, Пола оставила эту тему.

Той ночью что-то пришло в дом. Что-то угрожающее. Но это был чужой дом. Дом из сна: огромный, заброшенный особняк девятнадцатого века с дырами в крыше и растущими сквозь половицы сорняками. Через разбитые оконные стекла проникал ветер и колыхал продранные кружевные шторы. Снаружи росли искривленные кипарисы; их ветви, пригибаемые ветром, шуршали по крыше.

Пола никогда не видела такой дом и не могла понять, зачем она здесь, хотя бы и во сне. Она стояла на площадке шаткой деревянной лестницы с отвалившимися перилами.

Ступени вели вниз, в огромную гостиную с колышущимися кружевными шторами. Мебели там не было, не считая латунной кровати в центре комнаты.

Что-то находилось в доме.

Она обернулась и посмотрела в огромное треснутое зеркало на стене площадки. Наподобие ее собственному зеркалу, оно отражало верхнюю часть лестницы. Оттуда на нее смотрел человек в черной шляпе.

— Ты должен сделать это, — произнес он, — сделать немедленно.

— Что сделать?! — вскричала она. Человек холодно взглянул на нее.

— Я говорю не с тобой.

Ледяной ветер пронесся по дому и взлетел вверх по лестнице. Пола вздрогнула и посмотрела вниз. К ней поднимался Дункан Эли. Она прижалась спиной к зеркалу, завороженная видом разлагающегося трупа. Темно-синий костюм, в котором его похоронили, был изъеден в нескольких местах; кожа его приобрела зеленоватый оттенок. Глаза были раскрыты, но казалось, он не видел ее, потому что, достигнув площадки, прошел мимо, не взглянув на нее. Затем поднялся на второй этаж.

— Я готов сделать это, — сказал он человеку в черной дерби.

— Хорошо.

Они вошли в комнату, оставив дверь открытой. Она услышала доносившийся оттуда голос Микки Руди. Он спорил с судьей Харди, добиваясь разрешения взять машину судьи, чтобы отвезти Энн Рутерфорд — или то была Глория Джин? — на школьный вечер.

Пола бросилась бежать вверх по лестнице.

— Оставьте ее в покое! — вскричала она. — Оставьте в покое Эбби!

На полдороги на второй этаж ноги ее вдруг отяжелели и бег стал замедленным, как это происходит во сне. Казалось, на каждую ступень уходит целый час. В дверях комнаты показался Дункан Эли. Он держал маленький фарфоровый флакон, тот самый, с воющими Горгонами на Стенках. Похоже, теперь он ее видел.

— Мне жаль, — произнес он. — Я не хочу этого делать.

Она славная девочка. Но видишь ли, у меня пет выбора. Это необходимо сделать немедленно.

— Нет! Пожалуйста, не…

— Мне жаль.

Он вернулся в комнату. Она перевела взгляд на зеркало. Теперь оно увеличивалось так, что заполняло все площадку и отражало происходящее внутри дома. Эбби спала на постели. У дальнего края кровати Микки Руни спорил с Льюисом Стоуном о том, кто владеет семейным автомобилем Харди. У ближнего края стояли Дункан Эли и человек в черной шляпе. Дункан держал флакон над лицом Эбби. Откуда-то снизу донеслись звуки «Вальса Мефисто».

— Не смей! — пронзительно вскрикнула Пола.

Он наклонил флакон и налил несколько капель на лоб Эбби.

Ветер прошумел в доме, лязгая оконными рамами и приглушая музыку. «Мама, мама, мама…» — повторяла Эбби.

Пола почувствовала прикосновение к плечу. И проснулась.

— Мама, я плохо себя чувствую. Пола окончательно пришла в себя. Села и включила свет. Рядом спал Майлз. Она взяла Эбби за руку.

— Что случилось, милая?

— Я неважно себя чувствую. В горле першит и становится жарко, а потом холодно.

Пола положила ладонь ей на лоб. Тот был горячим. Ей показалось, или он и в самом деле был чуть скользким? Будто на него налили масло, а потом осушили материей….

Она разбудила мужа.

— Майлз, позвони Чаку. У Эбби жар.

Было четыре тридцать утра. Пола отвела дочь в ее комнату и уложила в постель. Затем принесла из ванной градусник, встряхнула и измерила ей температуру.

В комнату вошел Майлз.

— Чак советует дать ей еще две пилюли; он зайдет рано утром перед работой.

— Скажи, чтобы он приехал сейчас же! — бросила Пола. — У нее температура под сорок! [10]

Майлз казался испуганным. Он заспешил в гостиную, и она услышала, как он разговаривал с Чаком. Тот приехал минут через двадцать, сонный и раздраженный; Пола угостила его кружкой только что сваренного кофе, и он отправился в комнату Эбби. Вернувшись в гостиную, Чак заметил, что Эбби, должно быть, подхватила где-то воспаление легких.

— Боже мой, — сказала Пола.

— Я сделал ей укол пенициллина, он должен помочь. Когда поеду в больницу, вернусь и взгляну на нее еще разок.

— Ведь она поправится? — волнуясь, спросила Пола.

— Ну конечно. Беспокоиться не о чем, хотя у нее и высокая температура. Если ей станет хуже, возможно, придется положить ее на пару дней в больницу. Но она поправится.

Когда через четыре часа он вернулся, ее температура поднялась еще на полградуса. Полу лихорадило.

— Не положить ли ее в больницу?

— Я пришлю скорую помощь, — кивнул Чак, — и договорюсь насчет места.

— Но разве пенициллин не действует? — спросил Майлз.

— Похоже, пока еще нет. Попозже я увеличу дозу. Кто-нибудь из вас проводит ее к машине?

— Оба, — сказал Майлз.

— Хорошо. Соберите ее вещи. Увидимся в больнице. И слушайте-ка, перестаньте волноваться.

— Вот уж нет! — возразила Пола. Чак поднял руку.

— Понимаю. Но все равно, мы с этим справимся. Просто иногда пенициллин проявляет эффект не сразу.

Они провели день в больнице «Сент-Винсент», листая старые выпуски «Лайфа» и «Космополитэна» и поглощая бесчисленные чашки плохого кофе с булочками.

В одиннадцать в комнату для посетителей вошел Чак. Лицо его казалось грустным.

— Мы дали ей сильные антибиотики, — заметил он, — и положили под одеяло со льдом.

— Со льдом? Зачем?