Чтение онлайн

— Не похоже, чтобы ты нервничал, — заметила она, не находя более интимных слов для ставшего почти чужим для нее человека.

— Не совсем так. У меня потеют ладони. Но почти не колотит, чего я вовсе не ожидал…

— Перед выступлением все нервничают, — сказала Роксанна. — Так было и с отцом. Это придает особое волнение концерту.

Вошел Филип Розен.

— Майлз будет великолепен, — произнес менеджер. — Он уложит их нокаутом.

— Пришли нужные люди, — добавила Роксанна. — Они разнесут событие по Нью-Йорку и завтра утром станет известно, что произошло нечто замечательное.

Пола чувствовала, что все трое ждут ее ухода; пожелав Майлзу удачи, она покинула комнату и прошла на свое место в пятом ряду.

Белый элегантный зал с его темно-красными сиденьями кресел был ярко освещен, а на сцене в молчаливом ожидании стоял огромный концертный рояль. Как и тысячи раз до этого, он готов был распять или же осыпать почестями очередного питающего надежды пианиста. Пола заметила Гарольда Шонберга из «Тайме», затем Сиднея Рэймонта, а рядом с ним — Агату Ренфру, похожую на стареющую сивиллу. В четвертом за ними ряду сидела принцесса Андраши, которую сопровождал высокий тощий мужчина с рыжей бородой. Роксанна была права, подумала Пола, подмечая в толпе известные лица. Здесь вся знать. С точки зрения рекламы — если Майлз не провалится — подобная публика стоила миллиона долларов. Но конечно, он не провалится. Это знают и Роксанна, и Майлз, и Филип Розен. И конечно, он не нервничает. Ведь он играл в Карнеги холле десятки раз.

Она глянула на отпечатанную программу: гольдберговские вариации Баха. Ни один новичок не осмелился бы начать со столь длинного и сложного произведения. Затем соната для фортепьяно — кто совладает с ней после вариаций, кроме пианиста-ветерана? Затем andante spianto и полонез Шопена… После антракта последуют вариации на тему Паганини Брамса, «Лиль Жуайе» и «Маски» Дебюсси, а вместо финала — «Мефисто-вальс»… Довольно сложная программа. Фактически, программа Дункана Эли.

В ту минуту, как свет в зале начал гаснуть, к ней наклонился Уильям де Ланкрэ.

— Миссис Кларксон? — прошептал он.

Пола обернулась и увидела сидящего прямо за ней симпатичного маклера. На нем был строгий костюм, как и на большинстве мужчин из публики.

— Если уделите мне минутку в антракте, я хотел бы с вами поговорить.

Пола кивнула. Послышались аплодисменты, и она отвернулась, чтобы увидеть выходящего на сцену мужа. Тот уверенно поклонился и уселся за рояль. С полминуты длилось молчание, помогающее сосредоточить на себе внимание публики. И вот — он заиграл Баха…

— Вы были правы: ваш муж в самом деле играет, как Дункан, — сказал Уильям де Ланкрэ во время антракта. Они устроились в уголке переполненного вестибюля. Позади курили и оживленно обсуждали концерт зрители. Даже не обладая особым восприятием, можно было заметить по их реакции, что Майлз пользовался большим успехом.

Публика устроила ему овацию после мастерской интерпретации Бетховена, а яркий Шопен в едином восторженном порыве поднял людей на ноги.

— И ко всему прочему, у него прекрасная внешность! — делился впечатлениями некий элегантный юноша, а Пола в это время угощала сигаретой маклера.

— Секс, стиль и Шопен, — заметила она, выдыхая дым. — Боюсь, Майлз обречен на успех.

— Кажется, вы не очень рады.

— Нет, рада, — пожала плечами Пола. — Но для меня это вовсе не сюрприз.

— Почему?

— Вы не поверите, если я вам отвечу, де Ланкрэ.

— Пожалуйста, зовите меня Биллом. Но меня крайне интересует ваше объяснение.

Она бросила на него скептический взгляд.

— Я не хочу попадать впросак дважды… Он помолчал.

— Насчет той встречи: именно о ней я и хотел с вами поговорить. Кажется, я обошелся с вами грубо.

— И правильно сделали. Мне не следовало лезть в чужие дела со своими расспросами.

— Нет, следовало. Но я не ответил вам, потому что боялся.

— Вот как?

— Да, боялся пережить снова то, что предпочел бы забыть… Видите ли, я солгал вам. Я встречал человека в черной шляпе.

— Где? — с любопытством глянула на него Пола.

— В Сент-Морице. Двадцать лет назад.

— Когда умерла жена Дункана?

— Да.

— Вы не думаете, что он как-то причастен к ее смерти?

— Не знаю, — нахмурился маклер, — пожалуй, нет. Я подозреваю, что он в чем-то замешан, хотя чертовски трудно сказать наверняка.

— Вы знаете, кто он?

— Нет, но понимаю, почему он вас пугает. И вообще, мне кажется, — нам необходимо поговорить, чтобы я смог рассеять ваши опасения. Можно проводить вас после концерта?

— Роксанна дает прием в честь Майлза. Я должна на нем присутствовать.

— Так, может, завтра?

Следующий день — воскресенье и ей нелегко будет ускользнуть из дому. Но нужно разузнать обо всем, что известно де Ланкрэ.

— Знаете ресторан «О'Тенри» на углу Шестьдесят второй авеню и Четвертой улицы?

— Знаю. Когда мы встретимся?

— В два часа.

Прозвенел звонок, и Пола, погасив сигарету в ящичке с песком, направилась в зал. Поднимаясь по лестнице к главному входу, она заметила на противоположном конце фойе Роксанну. Та провожала взглядом бывшего мужа.

И взгляд ее горел яростью.

Во время приема в городском особняке Роксанны, Пола неотрывно ощущала на себе внимание хозяйки.

Элегантный ужин оказался триумфом Майлза, и поток комплиментов, который расточали ему поочередно «важные гости» едва не доконал Полу. Майлз превратился в нового идола, в модную тему разговора, служащую в качестве некоего символа… «Дорогая, неужели вы еще не слышали о Майлзе Кларксоне?»… И это продолжится до тех пор, пока он не займет постоянного места в нью-йоркской музыкальной элите. А когда его узнает вся страна, то восторгающиеся им сейчас типы, с присущим им снобизмом «законодателей общественного мнения», отвернутся от него…»Конечно, Майлз Кларксон неплох, но мне сдается, что его рейтинг несколько преувеличен»…

Но сейчас он был героем дня и принимал мгновенное признание со спокойной самоуверенностью.

С бокалом шампанского в руке к Поле подошла Роксанна.

— Не правда ли, это было восхитительно?

— О да. Он играл великолепно.

«Боже, я говорю то же, что и остальные».

— Он выполнил все обещанное, — продолжила Роксанна. — Как жаль, что его не услышал отец. Вы знаете, что он это предсказывал. И верил, что Майлз удивит всех.

— Меня он в самом деле удивил, хотя для вас, по-моему, это не оказалось сюрпризом. Роксанна пригубила шампанское.