Чтение онлайн

Сознание — это прежде всего отражение материального мира. К. Маркс писал: "Идеальное есть не что иное как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней"» (Там же, с. 157–158).

Казалось бы, отсюда был всего лишь один шаг до того, чтобы задаться вопросом, а нет ли у сознания и у его образов и некой материальности? Не являются ли образы сознания, да и само оно некой тонкоматериальной средой или субстанцией? Будь материализм научным подходом, он бы, безусловно, попытался найти материальную основу всего, что идеалисты объявили идеальным. Это выглядит очень последовательным, вам не кажется? И если бы все силы советской Науки были брошены на такой поиск, возможно, мы бы уже давно имели колоссальный прорыв в науке и полную и окончательную победу над Идеализмом.

Почему-то Материализм с кровавой пеной у рта убеждает мир в том, что есть не только Идеализм, но и идеальное! Оно настолько нужно материалистам, что с необходимостью оказывается условием существования самого Материализма. Как странно…

Единственный ответ, который приходит мне на ум, — все та же Война Богов. Марксизму не нужно было уничтожение Идеализма. Ему даже не очень была нужна победа над Идеализмом. Ему была нужна постоянная победа над ним! То есть нескончаемая борьба между материалистами и идеалистами. И вообще любая борьба, лишь бы в ней мутилась водичка. «Объективный и субъективный идеализм на протяжении их развития в истории философии находятся в состоянии активного противоборства. Но, как образно заметил В. И. Ленин, когда один идеалист критикует другого идеалиста, от этого выигрывает материализм» (Там же, с. 43).

А кто выигрывает, когда материалист критикует идеалиста?

Диалектический материалист — это не материалист, это материалист, который верует в Идеализм. Нельзя посягать на убийство собственного Бога. Поэтому загадка сознания не должна была быть решена в Диалектическом материализме. Она должна была в нем решаться и только решаться.

Главный политический справочник эпохи победившего социализма, «Краткий философский словарь» 1954 года издания, как вы помните, предписывал понимать сознание как «высшую форму отражения объективной реальности, свойственную человеку» (Краткий филос. словарь / под ред. Розенталя и Юдина).

Чтобы плохо обучаемые дисциплине и порядку философы не нашли в этой «формуле» каких-то лазеек для вольнодумства, далее добавлялось уточнение, ставившее точку над i и в обсуждении:

«Сознание человека является функцией "того особенно сложного куска материи, который назывался мозгом человека " (Ленин)» (Там же).

Ленинская часть определения была безупречна, и остановись создатели Словаря на ней, никакой Новой России у нас не было бы. Но в действительности словарь завершал не Ленинскую, а Сталинскую эпоху, а Сталин как мыслитель был послабее Ленина и допускал высказывания уязвимые. Главное для него и авторов было в том, чтобы последнее слово было за Сталиным. Поэтому статья о сознании заканчивается такими словами:

«Новые, прогрессивные идеи, взгляды, теории, отражая интересы передовых, прогрессивных сил общества, помогают борьбе со старым, отживающим, облегчают движение общества вперед. "Без их организующей, мобилизующей и преобразующей работы невозможно разрешение назревших задач развития материальной жизни общества" (Сталин)» (Там же).

Статья о сознании оказывалась как бы подписанной Сталиным. Даже при всей случайности такой драматургии это значимо. Явно видно, что вся эта концовка — политическая демагогия, не имеющая отношения к философии. Задачей авторов было всего лишь притянуть хоть какие-то высказывания Сталина к философии. Этим и Сталин делался философом, и у философов отбиралась возможность спорить со Словарем.

Но нельзя просто вставить политическое заявление в Философский словарь. Его нужно обосновать и увязать с остальным содержанием. И его увязали прямо с высказыванием Ленина, поставив вслед за ним слова, которые готовили завершающее высказывание Сталина:

«Под общественным сознанием необходимо понимать совокупность общественных идей, теорий, взглядов, отражающих условия материальной жизни общества, способ производства материальных благ» (Там же).

Тут идеологи дали маху, надеясь, что имя божье, то есть вождя, прикроет их философские слабости. Проболтался тут Марксизм и позволил вечному врагу выжить.

Это перечисление «форм отражения», с точки зрения психолога, является ложным, потому что, в сущности, есть разные имена одного и того же. Идеи, теории, взгляды живут как образы. И это так очевидно, что любой более или менее образованный философ не мог не разглядеть за идеями Сталина идей Платона, которые в той же мере идеи, как и эйдосы, то есть — образы.

Конечно, Сталин тут брякнул «идеи» в значении «идейность», но слово вылетело и дало возможность для разночтения. То есть для того, чтобы философы вместо идейности заговорили об образах.

Естественно, официозные издания той эпохи сопротивлялись любому уклонению от основной формулы марксистского сознания. Энциклопедический словарь 1955 года просто останавливается на «Ленинском определении» и точка. Словарь «Философия от А до Я», завершавший советскую эпоху в 1986 году, добавил к этой формуле много слов, но об образах тоже заговорил лишь между делом. Так что у меня есть основания считать, что понятие о том, что сознание может существовать в образах, не поощрялось официальным Диаматом. Да и странно было бы, если бы поощрялось, если учесть, что Сталин тоже создал, так сказать, свое «золотое определение сознания». Насколько свое, судите сами:

«В противоположность идеализму, утверждающему, что реально существует лишь наше сознание, что материальный мир, бытие и природа существуют лишь в нашем сознании, в наших ощущениях, представлениях, понятиях, — марксистский философский материализм исходит из того, что материя, природа, бытие представляют объективную реальность, существующую вне и независимо от сознания, что материя первична, так как она является источником ощущений, представлений, сознания, а сознание вторично, производно, так как оно является отображением материи, достигшей в своем развитии высокой степени совершенства, а именно — продукт мозга, а мозг — орган мышления, что нельзя поэтому отделять мышление от материи, не желая впасть в грубую ошибку (Сталин)» (Там же).

Приведя эту цитату, авторы статьи об основном вопросе философии затем заявляют: «Это определение впервые в истории философии дало строго научный и неопровержимый критерий, позволяющий различать материалистическую философию от любой разновидности философского идеализма, какими бы ухищрениями последний ни пользовался для прикрытия своей сущности» (Там же).

Определение, конечно, не именно Сталинское, а общее, марксистское. Но это не важно. Важно предостережение, точнее угроза всем, кто собирается идеалистически ухищряться. А как философу говорить об образах или идеях, не ощущая, что он встал на зыбкую почву, — ведь его запросто могут заподозрить в Платонизме. А чем это отличается от Идеализма?..

И все же потребность в развитии, да и необходимость создавать новые идеи заставили множество ученых той поры — философов и психологов — говорить о том, что сознание не отражает, а отображает действительность. Это была очень естественная замена, поскольку слово отражение хорошо звучит в формуле, но на деле бессмысленно. Отображение же позволяет понимать, о чем говоришь. Кстати, если вы заметили, сам Сталин использовал в «золотой формуле» именно его.

Но как еще можно отображать, как не в образах?