Чтение онлайн

Последний учебник Диамата, который я хотел бы рассмотреть, издан философским факультетом МГУ в том же 2002 году. Авторы П. Алексеев и А. Панин. И тоже необычное неузнаваемое начало — претензия на то, что они хотели бы разрабатывать философию философии:

«В 1890 году в Варшаве была издана книга немецко-полъско-русского философа Генриха Егоровича Струве "Введение в философию", в которой обосновывалась необходимость формирования в рамках философии новой дисциплины — "философии философии". Главной ее задачей должно быть самопознание философии. <…> Мы рассмотрим некоторые проблемы, включаемые в наше время в "философию философии"» (Алексеев П.В., с. 3).

Иными словами, филфак МГУ отчетливо дает понять всем философам страны, на кого нужно равняться у научной кормушки. И что же говорят мудрецы из мудрецов о сознании?

Как и полагается учебникам Диамата, их книга содержит целый раздел, посвященный сознанию. И как полагается новорусским учебникам Диамата, разговор начинается скрыто, так что дает надежду:

«Человеческое сознание является сложным феноменом; оно многомерно, многоаспектно» (Там же, с. 254).

Это, что называется, ничего не сказали, но соломки подстелили:

«Многогранность сознания делает его объектом изучения множества наук, среди которых философия, психология, биофизика, информатика, кибернетика, юриспруденция, психиатрия. Вследствие объективной своей многосистемности сознание с большим трудом поддается общесистемному определению…» (Там же).

Не знаю, распознаете ли за этими мудреватыми словами, что же в действительности говорят, а точнее, скрывают авторы. А скрывают они свой позор. Посмотрите сами — учебник изначально заявил, что написан учителями учителей. Более того, любому профессиональному философу известно, что все последние века Философия бьется за то, чтобы быть основной Наукой, то есть определять предметы и содержание всех остальных Наук. И вдруг философы философии идут на поклон к частным Наукам, выклянчивая у них помощь в определении понятия сознания… Позор! Да потому и не поддается определению это понятие, что частные его определения не имеют возможности опереться на философское понимание!

Дальше авторы остаются верными своему подходу и не рискуют начать собственное рассуждение. Вместо этого они сбегают в обращение за помощью теперь к частным философам:

«Среди философско-гносеологических концепций сознания, разработанных в последние два десятилетия в нашей стране и обладающих в перспективе значительным потенциалом для осуществления синтеза разных философских, и даже разных мировоззренческих, направлений исследований сознания, выделяются две концепции: А. Г. Спиркина ("Сознание и самосознание". М., 1972) и А. В. Иванова ("Сознание и мышление". М., 1994). В трудах этих философов наиболее адекватно, на наш взгляд, охарактеризованы сущность и структура сознания (повторяем— в плане философской гносеологии)» (Там же, с. 255).

Что такое концепция Спиркина, мы уже знаем, и раз авторы считают, что она «наиболее адекватно» определяет сущность сознания, мы знаем и авторов. Да они и сами не скрывают:

«Под сознанием, по А. Г. Спиркину, имеется ввиду способность идеального (психического) отражения действительности…» (Там же).

На этом пути очищения нет. Но может быть что-то новое, иное сказал Иванов? Ведь авторы говорят о двух концепциях! Не обольщайтесь. Даже если Иванов и имеет свою концепцию, они сделали из него продолжение Спиркина. В книге это выглядит дико. Рассказ о Спиркине заканчивается определением сознания и сразу же делается переход к Иванову, впрочем, читайте:

«Из отмеченных А. Г. Спиркиным характерных признаков сознания вытекает следующее определение сознания: Сознание — это высшая, свойственная только человеку и связанная с речью функция мозга…

"Поле" сознания хорошо представлено А. В. Ивановым в виде круга, куда вписан крест, делящий его на четыре равные части (при этом подчеркивается, что такое разделение в значительной мере условно по отношению к реально существующему сознанию):

Сектор (I) является сферой телесно-перцептивных способностей и получаемого на их основе знания. <…>

С сектором (II) соотносятся логико-понятийные компоненты сознания.

Сектор III можно связать с эмоциональной компонентой сознания. <…> И наконец, сектор (IV) может быть соотнесен, по А. В. Иванову, с ценностно-мотивационной (или ценностно-смысловой) компонентой единого «поля» нашего сознания» (Там же, с. 256–257).

Может быть соотнесен, а может и не быть соотнесен. Все это лишь пример того, что принято называть «структурой сознания», и относится не к сознанию, а к его содержанию. Очевидно, Спиркин недостаточно красочно описал эту структуру, и его украсили Ивановым с его схемами, которые странно пронумерованы, потому что соотносятся с разными полушариями мозга.

Заканчивается эта битва на поле сознания сначала признанием в правах парапсихологических взглядов и «гипотезы о волновой квантово-механической природе мозга» (Там же, с. 256), а затем полной капитуляцией:

«Объектом могут выступать не только материальные, но и духовные явления. Сознание индивида— объект для психолога» (Там же, с. 264).

Я, кстати, вполне согласен с тем, что для определения понятия сознания Философии нужны исследования психологов. Вот только психологи не понимают, что нужно исследовать, и ждут заказа от Философии. Тем более, взявшей на себя задачу определять основы… Иван кивает на Петра, а воз и ныне там.

В общем, неладно с сознанием и в современном Диамате. Плыву дальше.

Как вы помните, я не берусь говорить обо всей философии и обо всех философах. Я говорю о том, что создает сейчас бытовое понимание сознания у современного русского человека. Естественно, в каждой стране происходит то же самое, хотя книги там и другие.

Единственное, что однозначно сходно, это легкость добывания этих книг. Бытовые понятия создаются тем, что легче всего доступно. Даже более того — что, можно сказать, само лезет в наше сознание.

Поэтому, говоря о философии, я разбираю пока лишь те сочинения, что свободно лежат на прилавках книжных магазинов и рекомендуются

в качестве учебников. Возможно, что как раз те, где о сознании говорится иначе, вдумчиво и исследовательски, мне как раз и не попадаются. Но это ничего не меняет. Или они должны будут как-то отразиться в нашей культуре, или они не имеют отношения ни ко мне, ни к большинству читателей. По крайней мере, не обладающих способностью выискивать скрытые знания. Те же, кто такой способностью обладает, прорвутся и без моей помощи.