Чтение онлайн

В рассказе этом нам стоит разделить две вещи: первое — это простое и бесхитростное повествование о том, как разумный, думающий человек решает задачу; второе — это попытки этого человека объяснить свои находки. Рассказ о решении — это школа самопознания и исследования помех своему существованию. Объяснения — это попытка соответствовать времени, а значит, говорить естественнонаучно. Как только эти украшения включаются в основной рассказ, метод становится механическим, а человек — машиной. Для того, чтобы двигаться к себе, обе эти части стоит различать.

Итак:

«После беседы с врачом Александер твердо сформулировал для себя лишь два факта:

1. Когда он давал голосу отдых или разговаривал нормально, хрипота исчезала.

2. Когда он начинал напрягать голос при декламации, хрипота возобновлялась.

Он начал экспериментировать над собой, он стал разговаривать, а затем и декламировать перед зеркалом. Вскоре Александер заметил, что при декламации он делает три вещи, которые отсутствуют при нормальном разговоре:

1. Он отклонял голову назад и втягивал ее в плечи с необычайным напряже нием.

2. Он сдавливал гортань, место расположения голосовых связок.

3. Он начинал втягивать воздух через рот, что сопровождалось звуками удушья.

После многомесячных тщательных наблюдений он понял, что то же самое происходит и при разговоре, только в меньшей степени— поэтому такая привычка говорить оставалась незамеченной. При декламации он без необходимости и совершенно неадекватно напрягался. Это напряжение и было главной причиной его несчастий» (Бреннан, с. 29–30).

Если судить по этому отрывку, то этот метод должен бы включать в себя следующие шаги:

1. Сначала ты обнаруживаешь помеху своей жизни.

2. Затем делаешь ее описание в самых общих чертах.

3. И если из этого поверхностного описания нельзя понять, как убрать помеху, то ты обучаешься тщательному самонаблюдению и делаешь гораздо более подробное и точное описание проявлений этой помехи в твоей жизни.

4. Только после этого ты делаешь первую попытку избавиться от помехи.

Хотите знать, с чего начинается метод для Бреннана и самого Александера? Собственно о методе рассказывается у Бреннана в главе с пугающим названием «Механизм воздействия метода Александера». Начинается она так:

«"Мой метод основан на торможении— торможении нежелательных, ненужных ответов на раздражители; таким образом, это, прежде всего, метод развития контроля реакций человека".

Фредерик Матиас Александер

Метод Александера — это способ повышения степени осознания как тела, так и мышления. Он основан на двух фундаментальных принципах:

— торможение;

— директива.

Применяя эти два принципа, вы очень быстро заметите, до чего механично поступают многие из нас в повседневной жизни» (Там же, с. 51).

Да, иногда это просто бросается в глаза, и особенно механичность пугает, когда ею болеют те, кто обещает вернуть естественность, обаяние и грацию. Кстати, все основатели школ телесноориентированной терапии страдали этой болезнью. Я постараюсь это показать в последующих главах.

Как Александер сделал эту механическую инструкцию по эксплуатации биомашины, я не знаю, но сам он был живым и подвижным, когда искал. Поэтому вернемся к рассказу о его поиске. Как вы помните, в итоге углубленного самонаблюдения он понял, что, говоря, как-то странно напрягается.

«Однако, когда Александер попытался исправить ситуацию, то натолкнулся на огромные трудности. При работе с зеркалом он стремился не напрягать мышцы шеи, не сдавливать гортань и не задыхаться. Он обнаружил, что ничего не удавалось сделать ни для улучшения работы голосовых связок, ни для дыхания, однако он смог избавиться от запрокидывания головы назад. Это позволило ему сделать вывод о том, что напряженность шеи порождает две первые проблемы.

В это время он писал в своем дневнике:

Значение этого открытия трудно переоценить, так как с его помощью я сумел обнаружить явление Первичного Контроля работы всех механизмов человеческого тела, и это первое значительное достижение моих исследований» (Там же, с. 30).

Александер, как мне кажется, ничего не понял в том, что тогда увидел. Вся эта механическая белиберда о Первичном Контроле казалась ему значительным достижением только с точки зрения возможности занять достойное место среди ученых. Поэтому он и ведет «исследования», а не просто возвращает голос, чтобы играть Шекспира. Я подозреваю, что к этому времени он уже поставил крест на себе, как художнике или актере, и решил стать ученым. Во всяком случае, на сцену он больше не возвращается, и всю жизнь зарабатывает деньги своим методом, пользуя нуждающихся и обучая желающих. В 1904 году он даже уезжает ради этого в Англию.

А что он обнаружил в действительности? То, что его напряжения каким- то непонятным образом были закреплены в теле. И все попытки убрать их силой, то есть не напрягаться, не сдавливать гортань, не задыхаться, проваливались. В нем было нечто, что восстанавливало эти напряжения.

Александер, очевидно, обладал слабой памятью. Он напрочь забыл об этих многомесячных муках и впоследствии говорил: «Жизненные привычки можно изменить в течение нескольких минут, если подключить к этому разум» (Там же, с. 18).

Но свидетельства его собственного дневника противоречат ему. В чем дело? Думаю, в том, что у позднего Александера все получалось гораздо легче, чем у раннего. И отличие в том, что вначале Александер — это обычный человек, как любой из нас с вами. А потом он создал орудие, которое позволяло ему подавлять неприятные привычки в считанные минуты. Что это за орудие?

На поверхности лежит ответ — Метод Александера. Но я уже показал, что Александер не очень хорошо осознавал, что делал. Он просто не замечал какие-то важнейшие составляющие своего поиска. И я подозреваю, что точно так же он преподавал всю жизнь не совсем тот метод, которым пользовался сам. О том, как трудно понять мастера, а Александер, безусловно, был выдающимся мастером, и о том, как трудно мастеру высказать то, что он видит, можно судить по фразе, в которой он попытался выразить суть своего метода:

«Если вы перестанете делать неправильные вещи, то правильные произойдут сами собой» (Там же, с. 15).

Такие прекрасные слова! Но что они значат? Я бы вполне мог приписать их теории очищения и сделать Александера одним из столпов этой науки. Ведь в сущности это может означать: очистись от помех, и то, что останется, будет естественный человек, обладающий природным изяществом. Но говорит ли Александер об очищении, говоря: перестаньте делать неправильные вещи? Говорит ли он о том, что от них надо избавиться, выкинув их из себя? Или же он говорит: подавите позывы к этим действиям, загоните их внутрь себя, и постоянно контролируйте, не давая проявляться?