Чтение онлайн

— И любой контролёр охраны с парой извилин в мозгу тут же поймёт, что что-то испортилось, — заметил Брюер.

— Да, но он не будет знать, что, — ответил Хилл. — Что сначала делают люди, когда ломается компьютер или любая другая электронная хрень? Они стучат по нему, трясут, перезагружают, запускают диагностику и стараются выяснить, действительно ли эта штука сломалась. Я полагаю, что никто в аппаратной охраны не начнёт тут же кричать, что небо падает на землю, когда его камеры откажут. Оператор начнёт нажимать кнопки и щёлкать выключателями, просить техника проверить систему, и сколько тогда пройдёт драгоценных секунд прежде, чем он решит объявить общую тревогу? Двадцать? Тридцать? Шестьдесят? За шестьдесят секунд многое можно успеть, если действовать быстро и знать, куда идти и что делать на месте.

— Хорошо, основной план следующий: Мы внедряем в «Кодак» группу из семи добровольцев, временно прячем их, выводим из строя все камеры слежения, хотя пока неизвестно, как это сделать. Затем, прежде чем охрана опомнится, бежим к этим двум будкам, снимаем охрану, проникаем в будки, готовимся, и Кот по сигналу Чарли делает первый выстрел и валит самого большого жида, которого увидит в прицеле. Затем мы проделываем старый фокус под названием «Шок и трепет». «Безумная минута» фактически должна длиться тридцать — сорок пять секунд. Ко времени, когда глава службы безопасности наверняка будет знать, что у его камер не просто сгорели предохранители, а что-то действительно произошло, начнёт стрелять наше оружие, и маскировка больше не понадобится.

Каждый гранатомётчик бросит по две гранаты и оставит одну про запас для отхода с позиции. Первые гранаты полетят, как только начнётся стрельба, другие две — через тридцать секунд. Автоматчики перекроют коридоры у будок и очистят их от врагов, уничтожая всех громил ЗОГ, которые попробуют выйти в коридор, и любых «избранных», которые выскочат из частных лож в залы. Затем гранатомётчики и автоматчики начнут взрывать дымовые шашки, заполняя театр дымом и создавая всеобщее замешательство, и, может, даже запустят для смеха оросительную систему пожаротушения, пока наша команда отходит по пути, которым вошла.

— И каким же? — спросила Кристина.

— Ребята, это только скелет, и надо нарастить на него мясо, и, конечно, я знаю, что в нём есть пара откровенно слабых мест, — признал Хилл. — Две самых больших дыры, это как расхе… уничтожить эти камеры слежения и, да, мадам, — он посмотрел на Кристину, — прежде всего, чёрт побери, как мы попадём туда?

Хилл вздохнул:

— Здесь что-то в самом воздухе, что всё время напоминает фильмы. Я думаю сейчас о первых «Звёздных войнах», когда Люк Скайуолкер и его восставшие космические воины атаковали Звезду смерти. Что-то вроде этого мы делаем сейчас. Люк нашёл единственную маленькую и уязвимую входную точку — канал для удаления отходов или вроде того, и через неё запустил ракету прямо в сердце Звезды смерти. Именно эту точку нам нужно найти.

— О, я знаю, где она, — заговорил Брюер.

— Что вы сказали?! — воскликнул Чарли.

Брюер показал на карту:

— На этой схеме не показаны подвальные этажи, но как раз за сценой, вот здесь, прямо под старой Зелёной комнатой расположен более-менее тайный проход в театр «Кодак». Это — подземный туннель или ход, который ведёт в вестибюль отеля «Голливуд Ройял» примерно на расстояние в четыреста метров к северо-восточному углу Голливуда и комплексу Центр «Хайлэнд». Ни в самом туннеле, ни на его концах нет ни охранников, ни камер слежения.

— И вы знали это? — недоверчиво спросил Рандалл. — А мы всё это время сидим и ломаем головы, пытаясь найти точку проникновения?!

Брюер широко ему улыбнулся.

— В хорошем фильме всегда есть неожиданные повороты. А если серьезно, то это полусекрет, в основном сплетни и слухи Голливуда, и я, прежде, чем сказать что-нибудь, должен был проверить, что этот ход действительно существует, а затем посмотреть, нельзя ли им воспользоваться в наших целях. Этот подземный ход существует уже несколько лет. Я не знаю, когда он был впервые проложен.

А вот «зачем» — немного сложнее и удивительнее. Помните, что я рассказывал обо всём этом буйном загуле в Зелёной комнате во время прошлых церемоний? Скажем, бывают моменты в ходе награждения премиями киноакадемии, когда для знаменитостей и руководства студий желательно тайное появление или уход c церемонии, иногда добровольное, а иногда и нет. Главным образом, конечно, чтобы избежать встречи с телевидением и папарацци. Звезда может напиться в стельку, обдолбаться или закатить истерику из-за потери премии и полностью выйти из-под контроля. И тогда эту звезду следует удалить из помещения, привести в порядок, почистить и успокоить, но тактично, не перед публикой, популярными СМИ и папарацци.

Маленький стриптиз Бриттани Мэллой на натянутой проволоке на прошлогодней церемонии — хороший пример. Её завернули в какую-то полицейскую куртку и вынесли по этому подземному ходу прямо в ожидающую машину скорой помощи, а затем отвезли в «Бетти Форд» — своего рода частную Бастилию киностудий для звёзд, которых нужно задержать на некоторое время для приведения в порядок, потому что они ещё популярны.

Скажем так, не у каждого, кого отсылают в «Бетти Форд», действительно есть проблемы с наркотиками или алкоголем. Иногда они сидят там в наказание. Большие Жиды полгода продержали там старину Макса Гарретта, после того, как он спросил полицейского, остановившего его машину в Малибу, не еврей ли он. И к тому же оштрафовали на несколько миллионов долларов, которые тому пришлось заплатить, чтобы его выпустили. Иначе они могли его засадить в настоящий дурдом с резиновыми стенками.

— Невероятно, — сказал Ли Вошберн, качая головой.

— Иногда за кулисами может потребоваться полицейская или медицинская помощь, и магнаты больших студий, вроде Сида Глика, могут решить не привлекать штатную службу безопасности или медицинский персонал, присутствующий на церемонии, а «разрулить» возникшую проблему без шума, когда все нужные люди будут передвигаться под землёй. По иронии судьбы этот ход также был задуман как запасной выход для звёзд и больших шишек, если в аудитории произойдут какие-либо опасные события, вспыхнет пожар, или нарисуется шизик — кинофанат с оружием и тому подобное.

Именно поэтому ход проложен рядом с Зелёной комнатой, в которой вплоть до этого года и творилось большинство жутких безобразий. Вполне возможно, что, когда стрельба прекратится, наши парни и некоторые из этих жидков могут рвануть к одному и тому же выходу. Глик и остальные Большие Жиды всегда требовали, чтобы этот секретный туннель не перекрывался охраной или камерами из-за возможных неловкостей и угроз шантажа.

— Отлично, значит, если нам удастся разместить нашу штурмовую группу в отеле «Голливуд Ройял», то мы сможем незаметно провести их в «Кодак»? — спросила Кристина.

— Ээээ, возможно, — протянул Брюер. — Есть определённый порядок использования этого подземного коридора. Он заперт и со стороны отеля и со стороны театра, и может быть открыт только одной из этих чёртовых магнитных карточек. Дирекция отеля «Голливуд Ройял» имеет оригинал карточки-пропуска, как и Сид Глик и несколько Больших Жидов, а временные кодированные копии выдаются на каждый «вечер Оскара» любому, кто, по мнению этих БЖ, может в них нуждаться, или кто сможет подлизаться к одному из менеджеров отеля. Нашим парням, видимо, нужно примерно по три таких карточек на группу, чтобы открывать разные двери.