Чтение онлайн

— Да, видел. Мне нравится, — согласился Хилл. — Ты знаешь, что его прямо скопировали со старых мультфильмов «Дорожный бегун»? Кэппи всё время пытается спереть у кого-нибудь деньги, золото или драгоценности, а его всё время взрывают, протыкают, бросают крокодилам, сталкивают с берега и всячески колотят помощник Дог и его друзья-животные. Малышам это нравится. Наши спутники и интернет-станции передают мультик по всему миру, и каждую неделю кто-нибудь в Конгрессе США вопит благим матом.

— Слушай, я хочу, чтобы ты кое-что посмотрел, — уже серьёзно произнёс Джексон. — Хотелось отложить всё до окончания праздника, но, в общем, надо просто покончить с этим. Сегодня великий день, десять лет после Лонгвью, и во время речи мне об этом не хочется думать, настолько это великий день.

— Звучит довольно мрачно, — нахмурился Хилл. — Что случилось?

— Джексон глубоко вздохнул.

— Помнишь, много лет назад, когда ты был в Третьем отделе в Портленде, где-то на второй год войны, то клялся-божился на стопке «Майн кампф», что где-то в Первой бригаде шпик? А мы все думали, что ты хватил через край.

— Я и сейчас считаю, что был прав. Были все признаки, — ответил Хилл.

— Ну, оказалось, что ты действительно был прав, — смущенно вздохнул Джексон. — Помнишь, когда мы, наконец, взяли Портленд, то проверили, что осталось из документов разных тайных полицейских агентств, работавших в городе, и почти все документы были на компьютерных дисководах. Мы нашли немного. У них было достаточно времени, чтобы уничтожить или стереть большинство документов, а многие диски и резервные копии погибли во время обстрелов, перестрелок и тому подобного. Мы также полностью конфисковали и описали содержимое всех частных сейфов в банках Портленда. Всё это делалось в спешке, у нас был миллион разных других дел, мы не знали, не готовится ли враг контратаковать… чёрт, ты же помнишь, как всё было.

— Конечно помню, — кивнул Хилл.

— Один из сейфов, которые мы захватили, арендовала некая Елена Мартинес, детектив-лейтенант из старого портлендского бюро полиции. Помнишь группу, в которую входили негритос с мексикашкой из отдела преступлений ненависти, которых звали Обезьяна и Мами?

— Ещё бы, — ответил Хилл.

— Ну вот, с какой-то целью, вероятно, для шантажа или своего рода прикрытия своего зада, эта Мартинес накатала целое личное дело стукача, отпечатала на полицейском принтере, судя по последней строке и дате на страницах, а потом вложила в папку и спрятала её в сейф для хранения ценностей, — пояснил Джексон.

— А после всё устаканилось, и Партия наконец нашла время направить группы чиновников просмотреть массу документов, захваченных во время войны за независимость, в том числе содержимое всех конфискованных в Портленде сейфов. Но ты же знаешь, что у нас всегда не хватало рук, всегда были более срочные дела. И каким-то образом, не могу понять как, но эта папка оказалась внизу стопки, потом затерялась или была неправильно зарегистрирована или бог знает что ещё.

— На десять лет? — недоверчиво спросил Хилл.

— На десять лет. Думаю, бюрократия — единственное сионистское проклятие, от которого мы до сих пор полностью не избавились. Может, папку смотрела какая-нибудь девчонка, отбывающая трудовую повинность, думая о своём дружке, или парень перед обедом, или не знаю, кто ещё, или папку просто не зарегистрировали. Но кто бы это ни был, он просто не понимал, что держит в руках.

В любом случае, два дня назад одна из наших старых сотрудниц, подчищая хвосты, наконец, открыла папку, прочитала эту хреновину и поняла её историческую важность. А так как я на тот момент оказался самым вышестоящим членом Партии в здании, она принесла папку прямо ко мне наверх, и я рад, что она так поступила. По крайней мере, я смог немного задержать папку и не сообщать о ней по обычным каналам, пока ты не решишь, как быть с этим делом.

Джексон снова вздохнул.

— Плохо дело? — мягко спросил Хилл.

— Хуже не бывает. Я всегда любил и восхищался ею. Слава Богу, она мертва.

— Кто это, Билл? Вернее, кто это был?

Джексон бросил папку на стол Хилла.

— Кики Маги, — чуть не плача, ответил Джексон. — Кики Маги, ёлки-палки!

— Проклятье! — тихо выругался Хилл. — Можешь записать мне это на заднице, Билл, как сказал бы полицейский Догерти. Я ни разу её не заподозрил. Чёрт, ведь я был тем, кто утвердил привлечение Маги. После того, как она однажды вечером таинственно появилась на важной встрече вместо человека, который должен был прийти, но полицаи так кстати его убили. Боже, о чём я думал? Мой мозг в тот вечер, должно быть, качался между деревьями! Неужели она выдала группу и подстроила засаду на Фландерс-стрит, когда мы охотились на вице-президента?

— Из дела это неясно, — ответил Джексон. — Оно внезапно оборвалось после этого события. Никаких дополнительных замечаний и указаний на дальнейшие контакты, ноль.

— Но подожди, это — бессмыслица! — воскликнул Хилл. — Помнишь, Маги была в ударной группе «Стоп, режиссёр»? Она ездила в группе со мной, Чарли Рандаллом и Котом Локхартом в Голливуд, сама была одним из стрелков в театре «Кодак» в вечер Оскара и была с нами на протяжении всей операции «Мы не в восторге». Если бы она была доносчицей, почему, чёрт возьми, она не раскрыла эту операцию, не уничтожила всех нас и не спасла Голливуд для «Кошер Ностра»? Господи! Она знала и об Эрике Коллингвуд, но Эрику не раскрыли ещё в течение нескольких месяцев, пока жид Шульман не вышел на её след. Если бы она доносила на нас, то федералы обязательно схватили бы большинство из нас, если не всех!

— Знаешь, что я думаю, Оскар?

Джексон невольно перешёл на старый язык Добрармии.

— Думаю, что они на чём-то поймали Маги и заставили работать на них, но, похоже, она с ними порвала. Ты знаешь, что семья Уинго удочерила ребёнка Маги после войны? Девочка с бабушкой до этого долго были в бегах. Помнится, что Кики иногда упоминала о ребенке, но теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что она всегда старалась избегать этой темы. Так, возможно, её и принудили. Папка кончается после Фландерс-стрит.

— Мы можем поговорить с бабушкой? — спросил Хилл.

— Она умерла в прошлом году. Слушай, Оскар, ты знаешь, я меньше всего хочу защищать предательницу и доносчицу, а, судя по этой папке, она повинна в нанесении большого вреда и в смерти нескольких добровольцев. Это непростительно. Но я был командиром этой женщины и обязан отметить, что в то же время она достойно служила в Добрармии и героически погибла в бою, прихватив с собой пару особо мерзких вражеских агентов.

— Именно тех оперативников ЗОГ, которые управляли ею как информатором, судя по этому, — листая папку, заметил Хилл.

— Ну да, — кивнул Джексон. — Бог знает, как это произошло.

— Я там был, помнишь? — напомнил Хилл. — Мы всегда считали, что Мами или Обезьяна выхватили у Кики портфель, как только втащили её в машину, и пытались открыть его. Но, возможно, Кики поняла, что игра окончена, и сама подорвала бомбу, совершив акт искупления или в своё оправдание. Мы этого никогда не узнаем.

— Раз есть такая возможность, то она заслуживает презумпции невиновности, — настаивал Джексон. — Мы не можем узнать, что случилось в тот день, но я знаю, что если это вскроется, то наверняка убьёт Джимми и Лавонн Уинго, а также взвалит на дочь незаслуженное бремя вины.

Есть ещё кое что, Оскар, о чём ты должен знать. Полицейские Портленда открыли на имя Маги один из секретных счетов для стукачей, когда она впервые начала доносить, на который каждую неделю из фонда полиции поступали электронные переводы, и в конце набежала довольно внушительная сумма. Я проверил в Национальном кредитном союзе, который взял на себя все старые американские банковские активы, включая старые счета Банка Америки, и этот счёт всё ещё там. На него не поступают проценты, потому что теперь это незаконно, но основная сумма по-прежнему лежит, и отчёты кредитного союза показывают, что со счёта со времени его открытия деньги не снимались. Кики никогда не касалась даже цента из этих денег. Ни разу. Это должно что-то значить.