Чтение онлайн

После каждой «прогулки» с добровольцами Кики осторожно извлекали из её привычной жизни, как только это становилось возможно, и отвозили в Центр юстиции для тщательного «разбора полётов», везли на различных неприметных машинах, таких же разнообразных, как и автомобильный парк Добрармии, в машинах без особых обозначений с тонированными стеклами, грузовиках ремонтных служб и фургонах, в такси с водителями — тайными агентами, а один раз на восемнадцатиколёсном тягаче, доставлявшем материалы в Зелёную зону. Обычно Кики поднимали на одном из задних лифтов в ту же комнату для опросов, где её пытали, и вели до запертой двери целевой группы с надписью «Только для обслуживающего персонала».

Но во время одной из поездок Кики в Центр юстиции для разбора с Мартинес и слоняющимся Джарвисом, который, похоже, всё меньше и меньше помогал работе, возникло несколько вопросов по некоторым тюремным снимкам, что она просматривала в попытках определить имена лиц из Добрармии. И Кики, наконец, допустили в святая святых — сам оперативный центр. Два следователя в углу склонились над какими-то компьютерными распечатками, и ещё двое что-то делали на компьютерах за длинным столом у стены под обязательными снимками президента Хиллари Клинтон и шефа Линды Хирш в рамках. Один из них крикнул: «Акулья приманка на палубе!», и все четверо долго разглядывали её с откровенным любопытством, а потом вернулись к своим занятиям.

— «Акулья приманка»? — повторила Кики.

— Это твоя здешняя кличка, — пояснила Мартинес.

— Что ж, это ободряет! — раздраженно бросила Кики.

— По крайней мере, не «конфетка-малолетка» [37] , - пробурчал Джарвис.

Кики оказалась перед самой большой белой доской, какую она когда-нибудь встречала в жизни. Доска висела на окрашенной стене из шлакоблоков и занимала почти всю стену комнаты. На доске разноцветными стираемыми маркерами была изображена грубая и запутанная, но, судя по подчисткам и каракулям на полях, постоянно растущая организационная структура, в форме, давно излюбленной ФБР и другими правоохранительными бюрократами для отслеживания банд и других преступных организаций. От заголовка таблицы «Первая портлендская бригада» отходил квадратик с правой стороны с обозначением «Вторая бригада?» Ниже основного заголовка находилась целая паутина из многослойных квадратов, спускающаяся к нижней части доски.

Первый слой состоял из рот с обозначениями от А до Ж. Большая часть квадратов была заполнена вопросительными знаками. Только в квадрате роты «А» было проставлено имя командира роты, Билли Джексона, с несколькими старыми полицейскими снимками Джексона, прикреплёнными к его гнезду. Под Джексоном стояло имя «Джеймс Уинго» с набором снимков из тюрьмы «Ангола» и пометкой «Командир группы». Под квадратом Джимми крепились четыре квадрата — один с пометкой «Мистер Роджерс?», два — «Предмет Один?» и «Предмет Два?» соответственно, и один — только с вопросительным знаком. Это был результат первого задания Кики в Добрармии — воспитательного избиения Грегори Бута.

Ещё больше квадратов отходили в разных направлениях от основного ствола с гнёздами для Лавонн, Кевина и так далее и тому подобное. В стороне находился квадрат со старыми полицейскими снимками женщины возрастом за тридцать и надписью «Расин Уингфилд, вербовщица женщин, жена Картера Уингфилда, ФБР № 288995-3». Кики не сразу узнала на них старушку, которая расспрашивала её в доме в Грешаме: снимкам было лет тридцать.

Некоторые другие квадраты уже были заполнены именами и фотографиями. Кики была удивлена, узнав, что настоящее имя «Туза» — Феликс Бидерман. И она постаралась это запомнить, чтобы не ошибиться и не назвать его Феликсом. На другой стене висел ряд планшетов на крючках, каждый с вложенной папкой и клеющимися листочками для пометок, с обрывками сведений, случайными замечаниями, сделанными во время прослушек Кики. Они могли помочь установить личность говорящего, список разных преступлений, совершённых или в присутствии Кики или приписываемых данному человеку, участвовавшему в разговоре, по найденным результатам надзора, и другие заметки.

— Медленно, но верно мы строим нужную нам картину, кто эти люди, и где они находятся, и однажды, когда она будет готова, мы сделаем свой ход, — с гордостью объяснила Мартинес. — Мы прихлопнем их всех одним сильным ударом. Конечно, кроме Локхарта. Он сразу пойдёт своим путём. Что о нём слышно? — многозначительно спросила Мартинес.

— Ты должна знать, — угрюмо сказала Кики. — Ты слышишь всё, что и я.

— Да, но шеф начинает давить на нас, требуя результатов, — призналась Мартинес.

— Я видела Локхарта только раз, в «Логове Юпитера», — повторила Кики. — Сейчас они начинают доверять мне. Если я начну задавать вопросы о нём или о ком-нибудь конкретно, как будто стараюсь кого-то выследить, они снова начнут колебаться и станут по-настоящему подозрительными.

— Я это понимаю, как и ты, Кристин, — вздохнула Мартинес. — Но пойми, мы — полиция, а полиция должна арестовывать людей, которые совершают преступления. Очень трудно торчать здесь день за днём как идиотам, когда по всему Портленду свистят пули и грохочут бомбы. Я говорю об этом, потому что давление сверху, начать показывать ощутимые достижения, становится всё сильнее. Мы собираемся начать проводить облавы на основе твоей информации, или, в основном, благодаря тому, что мы смогли установить благодаря ей.

— О, замечательно! — простонала Кики, уткнув лицо в ладони. — Как только я начала проникать вовнутрь, вы указываете им прямо на меня! Ну, большое спасибо!

— Верь-не верь, Кристин, на этот раз я сочувствую тебе, и я на твоей стороне, — проворчала Мартинес. — Самое худшее, что может случиться, это предупредить Добрармию, что в этом замешана ты, до того, как мы будем готовы к арестам. А с такими успехами, что мы достигли, этот день по-прежнему далеко. Если мы начнём аресты, которые не сможем объяснить, это их предупредит. Я постараюсь сдерживать шефа, как можно дольше и сделаю всё от меня зависящее, чтобы тебя не заподозрили. Просто будем надеяться, что этого достаточно.

— Если ты меня спалишь, я позвоню тебе из могилы за твой счёт, — мрачно пробормотала Кики.

При следующих посещениях она заметила, что с каждой неделей квадратики на доске заполняются в основном псевдонимами, а детективы пытаются сопоставить их с именами. Во время последней поездки в оперативный центр Кики заметила, что у Второй бригады появилась своя доска с именами и несколькими снимками людей, о которых она никогда не слышала.

— Ты получила всю эту информацию через меня? — спросила она Мартинес. — Я не помню, чтобы встречала этих парней.

— Информация, которую мы взяли из прослушки, можно назвать нашей основной линией, — пояснила та. — Она записывается, упорядочивается, используются перекрестные ссылки в нашей базе данных, а затем перебирается с частым гребешком мной самой и несколькими частными консультантами, военными аналитиками из разведки, встречаться с которыми тебе нет нужды. Не волнуйся, они о тебе не знают. Никто кроме целевой группы не знает.

— И для них я просто «Акулья приманка»? — предположила Кики.

— Это — всё, — подтвердила Мартинес, не обращая внимания на издёвку. — Даже люди, которые охраняют твою мать и дочь, не знают, зачем они это делают, хотя могут догадываться. Ты была бы поражена тем, что мы можем получить, всего лишь анализируя случайные замечания этих людей, когда ты с ними. Но ты — не единственный источник наших данных.

В этом помещении находится, наверное, самая полная и точная развединформация по Добровольческой армии Северо-Запада из имеющихся в настоящее время, потому что мы сортируем каждый клочок данных, которые получаем по этой армии из любого источника, и не только в Портленде, но и по всему Северо-Западу. Всё, что мы извлекли из случайных перехватов телефонных разговоров, любых улик с мест преступлений, разных слухов от наших постоянных агентов, всё существенное, что сообщают наши следователи из других отделов, горы старых материалов ещё до мятежа 22 октября, которым бывает больше 25 лет, даже сплетни и сенсации бульварных газет и ТВ — всё это сейчас введено в наши базы данных. Конечно, у нас есть доступ к федеральным и городским базам данных по преступлениям на почве ненависти до 22 октября и к секретной информации по всей стране.