Очная ставка
Шрифт:
Небольшой серебристый самолет «Иволга» делал круг над аэродромом.
— Посмотри, видимо, прилетели болельщики на наши летные состязания, — заметил Франек.
— Во время учений всегда крутятся вокруг всякие журналисты и фотокорреспонденты из газет, радио и телевидения, — ответил без особого удовольствия Збышек.
«Иволга» плавно приземлилась на дальней посадочной полосе аэродрома. Збышек и Франек не проявили особого интереса к прибывшим гостям. В это время к ним подошел заместитель командира полка по политической части подполковник Тарчевский:
— Привет, орлы! Как настроение?
— Все в порядке, товарищ подполковник. Готовимся к полетам, надеемся выиграть… — отрапортовал Збышек Сосновский.
— Товарищ подполковник! Поручник Сосновский хотел сказать, что на предстоящих учениях будет большая конкуренция среди пилотов, — добавил Франек.
— Вы правы. Но пилотам нашего полка не подобает выигрывать у слабого противника, — отпарировал замполит. — Мы уверены, что поручник Сосновский покажет высший класс боевой выучки! Больше собранности, а воли к победе Збышеку не занимать. Помни, командование полка очень рассчитывает на тебя, Збышек!
Сосновский в душе питал тайную надежду добиться успеха на учениях и тем самым оправдать доверие, оказанное ему командованием полка. Он думал не только о своей личной победе, но и о победе других товарищей, помогавших ему готовиться к полетам. Для всех тех, кто служит в военной авиации, непреложным законом является отдавать все свои силы и знания для того, чтобы пилоты могли спокойно летать на таких грозных машинах, как современные реактивные истребители-перехватчики, штурмовики и бомбардировщики, с честью выполняя свое боевое задание.
Беседа подполковника Тарчевского с молодыми офицерами была продолжена в тени, возле здания, в котором пилоты собирались на инструктаж перед полетами. Некоторые расположились в шезлонгах, так, чтобы лучи солнца не падали на них.
Настроение у всех было приподнятое, как всегда перед началом учений. Ведь каждый должен не только показать свою боевую выучку, но и защитить честь и боевую славу своего авиаполка.
Об этом и говорил собравшимся замполит подполковник Тарчевский. Он был для них наставником и старшим товарищем по службе, который всегда приходит к ним в трудные моменты.
Два часа назад замполит получил из армейской контрразведки информацию о возможности диверсий со стороны вражеской агентуры в районе аэродрома во время учений. Он знал, разумеется, что место, где базируются боевые самолеты полка, надежно охраняется специальными армейскими караулами. Кроме того, служба безопасности предприняла соответствующие предупредительные меры в районе, прилегавшем к авиачасти.
В настоящее время подполковника Тарчевского беспокоил вопрос, предупреждать ли пилотов, участвующих в учениях, о возможной вражеской акции.
«А что это им даст?» — размышлял замполит. Ничего нового он им не скажет. То, что вражеская разведка засылает в Польшу своих агентов для сбора военной, научно-технической, экономической и другой информации, проведения разведывательных операций в районах дислокации различных родов войск и оборонных объектов — известно всем военнослужащим с той минуты, как они надели армейскую форму, а многим еще раньше.
И то, что действия противника скорее всего будут направлены не только против пилотов, находящихся в воздухе, но и на бортовую навигационную аппаратуру, радиоэлектронные устройства, которыми оснащены боевые самолеты, тоже не новость. И что пилоты должны проявлять в полетах максимум внимания и отваги, особенно в непредвиденной ситуации, — этому обстоятельству также немало отводится времени в период армейской учебы, и в особенности при подготовке летного состава.
С той минуты, как подполковник Тарчевский ознакомился с информацией, полученной от армейской контрразведки, о предполагаемой диверсии вражеского агента Альфы, он все больше стал думать об ответной операции: «Ждать, пока Альфа начнет действовать, или предупредить, заранее расстроить его акцию? Если так, то как это сделать, чтобы не спугнуть вражеского агента?»
Реактивный самолет поручника Збышека Сосновского медленно двигался по взлетно-посадочной полосе. Пилот уже не чувствовал обжигающих солнечных лучей, ибо включенный в кабине кондиционер позволял забыть о жаре, стоявшей за бортом. Только что взлетел истребитель Казика Магурского.
За Збышеком полетит Тадеуш Бараняк.
— Восемнадцатый, на старт! — послышалась команда в гермошлеме Збышека.
— Восемнадцатый вас понял!
Серебристый «миг» медленно выкатился на взлетную полосу. Збышек опустил на гермошлеме козырек, поправил кожаные перчатки.
— Я Восемнадцатый, разрешите взлет!
— Восемнадцатый, я вас понял. Подождите со взлетом! — послышался знакомый голос диспетчера.
Звучали успокаивающие звуки радио, в кабине было прохладно, самолет дрожал, готовый к взлету. «А Казик отлично стартовал, — подумал Збышек. — Чувствуется рука опытного летчика. Что это говорил о нем сегодня утром Тадек Бараняк? Может, у него была неисправна бортовая фотокамера? Или слишком высокая температура в фотолаборатории повлияла на качество снимков?» В кабине истребителя, заполненной всевозможными измерительными приборами и радиоэлектроникой, даже события сегодняшнего утра казались пилоту далекими и блеклыми. Все, что не касалось предстоящего полета, отошло на второй план.
— Восемнадцатый, вам разрешается взлет! — прозвучал в гермошлеме Збышека голос диспетчера.
— Восемнадцатый вас понял, выхожу на старт!
Пилот почти автоматически выполнял свои обычные функции. Движения его рук были так слаженны, что не было необходимости следить за последовательностью выполнения пилотских обязанностей. Собственно говоря, так и должно быть у каждого военного летчика. Пилот должен концентрировать свое внимание на показателях приборов. Непредвиденные обстоятельства на старте, в полете или при посадке могут возникнуть так неожиданно и молниеносно, что пилоту почти не остается времени на размышление. В этой ситуации его реакция должна быть автоматической, а решение — мгновенным.
Истребитель-перехватчик набирал скорость. Невидимая сила вдавливала Збышека в пилотское кресло. Секунды растягивались так, как не бывает на земле.
В гермошлеме послышался знакомый голос руководителя полетов:
— Восемнадцатый! Курс — сто семь. Высота — пять двести.
— Восемнадцатый вас понял!
Пилот Сосновский получил учебно-боевое задание: лететь на перехват цели, которая находилась на средней высоте — между четырьмя и десятью тысячами метров.
Руководитель полетов Франек Сцещняк вывел его самолет на рубеж, отдаленный от цели не более чем на шесть километров.
В тот момент, когда Збышек поймает «противника» на прицел бортового радиолокатора, последует выстрел управляемой ракеты, несущей в себе пучок лучей, поражающих цель на большом расстоянии. Это идеальное оружие применяется при ясной погоде и относительно неплохой видимости. В случае же облачности, снега или дождя пилот может применить в бою ракеты, которые реагируют в полете на инфракрасные излучения.