Очная ставка
Шрифт:
На письменном столе лежал маленький радиоаппарат, приспособленный для включения на расстоянии. Это был тот самый аппарат, который Штох разместил недалеко от квартиры Барбары Еленек, а сам проник в ее квартиру и испортил радиоприемник.
— Узнаете, Штох, эту игрушку?
— Да, — сказал Штох и вдруг нагнулся ко мне: — Пан капитан, — начал он быстро, с ласковой улыбкой, — я для вас все готов сделать. Отправьте меня обратно. Я имею доступ в штаб Гелена в Пуллах, под Мюнхеном. Помните, тогда, в 1946 году? Я говорил правду. Могу еще вам пригодиться… Я много знаю…
В суде Варшавского военного округа прослушано было большое количество свидетелей. Судебное заседание состоялось в конце ноября. Была воссоздана картина более чем двадцатилетней деятельности шпиона. Приговор звучал: пожизненное заключение.
Таким образом, я распрощался со Штохом навсегда.
Его помощники тоже получили от суда народной Польши различные «награды» за шпионскую деятельность. Не буду их перечислять — не стоит. Может быть, напомню только одну фамилию и один приговор: Сыбурак, жертва собственной легкомысленности и болтливой жены, за нарушение служебного долга получит шесть месяцев тюремного заключения и два года условно.
Закончилось трудное дело. В нем участвовало большое количество людей. Хотелось назвать фамилии всех тех, благодаря кому такие, как Штох и его соучастники — наемники западногерманских реваншистов, не могут безнаказанно ходить по нашей земле.
К сожалению, по понятным причинам я не могу этого сделать. Может, так даже лучше для нашего общего дела…
Отсутствие популярности — одна из не очень приятных особенностей моей профессии.
Однако всем этим безымянным людям — товарищам из центра радиоподслушивания, разведчикам и разведчицам, местным сотрудникам нашей службы государственной безопасности, техникам и экспертам, а также сержантам из части связи, врачам и многим, многим другим патриотам полагается благодарность за их участие в этой истории.
Перевод П. В. Грабовского