Чтение онлайн

Опускаю взгляд на перебинтованную ногу. Поджимаю губу, обида колет в носу тысячами тончайших иголок. Нет, серьёзно, Лука не знает меня, зато прекрасно понял как воткнуть парочку ножей в мою спину. Чувствую сонливость, глаза щиплет, отчего ещё больше хмурюсь.

Нет, пожалуйста, солнце ещё к горизонту не подошло, а силы практически на исходе. Всё равно пропущу обед, если не забуду и про ужин.

Осторожно, на носочках, словно здесь есть парень, подбираюсь к кровати и падаю от усталости на мягкую поверхность, что принимает с распростёртыми объятиями, как и крепкий сон, готовый восстановить использованные запасы бодрости.

Почему-то кажется, что в этом лагере я не выживу.

***

Просыпаюсь с огромным трудом. Кто-то трясёт меня за плечи, грубо. Щурюсь сквозь слипшиеся от слёз веки, тру их кулаками, продолжая терпеть эту встряску, что-то мычу, сама различить не могу, мотаю головой, которая стала слишком тяжелой и начинает кружиться до безумия сильно.

Еле-еле открываю глаза, встречаясь со светло-голубыми безднами, что так и хочется оттолкнуть и кинуть на дно океана. Дёргаюсь, вжимаюсь в кровать, стараясь слиться с ней. Но бесполезно. Этот придурок достанет меня из-под земли, если захочет. И это очень неприятно осознавать. Чешу затылок, приподнимаясь на локтях, продолжаю щуриться, ибо закатные лучи солнца врезаются в зрачки, уменьшая их. Чувствую себя до сих пор подавленной и сонной, бодрость ушла напрочь из моей жизни при рождении.

Хмыкаю, ведь парень стоит возле меня, расставив руки по бокам, насупив брови, недовольно смотрит, в то время как я лениво потягиваюсь, перекатываясь на вторую половину кровати, издавая непонятные звуки. Иногда хочется побыть ребёнком, разве нет?

Смеюсь с этой гримасы, действительно, фотографирую глазами и запоминаю этот образ, чтобы в любой непонятной ситуации просто показаться странной, засмеяться так заливисто, как смогу. Это мой выход.

Хорошее настроение занимает нужную полочку в моей голове, пока старательно встаю с кровати, падая обратно на пятую точку, ведь не удерживаю равновесие из-за головокружения. Ну, ничего, стоит только поужинать и всё будет в порядке.

– Ты так и не пришла на тренировку. – этот голос, эта интонация вызывает во мне вулканы ярости, когда просто хочется пробить грудную клетку, обхватить пальцами пульсирующее сердце и с хладнокровием вырвать, позволяя увидеть всё ещё бьющийся орган. Улыбаться, жутко, безумно, чтобы было страшно, чтобы дрожь пробиралась в самые укромные уголки, разбивала все мечты вдребезги, рушила планы и цели на будущее, потому что впереди лишь тьма.

– Наверное, потому что я валялась в лазарете с порезами? – острю, накрываясь тонкой коркой льда, которую трудновато будет растопить. Доверилась, подумала, что он поможет, покажет здесь всё и научит быть такой же, как и все полубоги. Но, нет, точно получила жизненный урок и вновь закрылась от всех этих ухмылок и пронзительных взглядов голубых глаз.

Вытаскиваю из кармана джинс чёрную толстую резинку и собираю волосы в высокий хвост, мотнув головой. В глазах по-прежнему танцуют чёрные пятна, частично не вижу некоторые предметы, что не страшно. Всё-таки поднимаюсь на ноги и направляюсь к рюкзаку, из которого торчит обёртка шоколадного батончика, которым, как раз, и перекусываю, восстанавливая хотя бы малую часть сил, утекающих вместе с кровью, впитывающейся в белую сетчатую ткань.

– Значит, я зря простоял на поляне несколько часов, ожидая тебя? – дышит несколько тяжело, чем только больше пугает, кажется, и он на нервах. Из-за меня? Как забавно, но это действительно приятно. Теперь именно я доставила ему неудобства, ликую, победно улыбаюсь, всё ещё стоя спиной к блондину, который делает громкий шаг в мою сторону, опуская руки. Его кожа трётся об бронзовые доспехи, только потому и могу слышать каждое движение.

– Да, вероятнее всего. – бесстрастно отвечаю, опуская взгляд и поворачиваясь к нему. Обхожу, даже не посмотрев. Не интересны мне его эмоции, что с этого? Мне скакать вокруг парней, танцуя призыв? Он слишком самовлюблён, так что и внимания особого не достоин.

Едва касаюсь двери рукой, как чувствую ладонь на своём запястье, что сильно сжимает, больно, но не подаю виду. Зачем показывать ему свои слабости? Воспользуется же ими. Стискиваю зубы, ощущая звон в ушах. Давит на стенки черепа, бьёт по вискам барабанной дробью, словно тяжёлые капли воды падают на металлическую крышу дома. Пропускаю через нос воздух, выказывая своё раздражение, недовольство, да что угодно, любая причина, чтобы парень перестал ко мне прикасаться.

– Так ты идёшь на тренировку? – эта чертова ухмылка. Щурюсь, попытки вырваться терпят поражение, как и я. Глубоко вдыхаю необходимый для спокойствия кислород, но ничего не выходит, встаёт плотным комом в горле, отчего давлюсь. Захожусь в сильном кашле, что разрывает лёгкие на две части. Хватка ослабляется, ведь парень несколько удивлён моему состоянию. Плюю на неудобства, резко высвобождаясь и дёргаю ручку двери, выбегая наружу, перебираю ногами так быстро, как только могу. Ловлю на себе чужие взгляды, они тоже в некотором шоке.

Не хочу здесь находиться, плевать, убьют меня или умру сама от голода и холода, но бок о бок с этим придурком жить не буду, и с остальными тоже.

Пятки горят, но и это не волнует. Просто бежать отсюда, куда подальше. Краем глаза вижу как мелькают деревья, оглядываюсь назад, никого нет, однако не замечаю мощные выпирающие корни и запинаюсь об них, падаю на землю, пропахиваю её лицом, отчего начинаю плеваться, ведь маленькие песчинки попали в рот. Тяжело вздыхаю, чувствую жжение в области колена. Не хочу смотреть, всё равно знаю, что разодрала.

Моя участь - убегать.

Моя участь - падать.

Поднимаюсь и снова падаю обратно, пачкая недавно надетую рубашку. Провожу рукой по волосам, что во время сна до безумия запутались. Уже представляю, насколько смешно выглядела перед парнем. Ха-ха-ха, страшилка.

Осматриваюсь, вокруг ни единой души, одни лишь деревья, но всё равно кажется, что чей-то взгляд устремлён на меня. Щурюсь, улавливая движение перед собой. Определённо, кто-то играет со мной, прячась за мощными стволами, покрытыми корой и мягким мхом. Горло горит от сбившегося дыхания, хочу пить. Понятия не имею где здесь находится хотя бы озеро, однако пресекаю все попытки одной мыслью.

Я заблудилась в грёбанном лесу, возле которого провела всю свою жизнь.

Но ведь никогда здесь не была.

Оправдываюсь как могу, лишь бы отогнать потерю ориентации в пространстве.

Отгоняю и страх, возникший вместе с движением и хрустом веток за спиной. Резко поворачиваюсь, поднимаясь, обнимаю себя руками. Будто барьер безопасности. Просто смешно. Это не спасёт меня от какого-нибудь циклопа, например.

Приоткрываю рот в удивлении, потому что это всего лишь блондин, следовавший, по всей видимости, за мной столько времени. Искренне надеюсь, что он не видел, как я упала. Стыдно и это красноватой оболочкой покрывает мою бледную кожу. Отряхиваюсь, бия по чёрно-белой ткани, пальцами расчёсываю выпрямившиеся волосы, в которых застрял ещё и мох. Морщусь, откидывая зелёный кусок в сторону, ловлю взгляд голубых глаз, пронзающий меня острым копьём насквозь. Слова должны политься рекой, как кровь, но сдерживаюсь, сжимаю губы до боли, унимаю дрожь в конечностях, делая шаг к парню. Вскидываю бровь, процеживая сквозь зубы:

– Что-то хотел? Кажется, тренировка, да? Сойдёт здесь? Не хочу, знаешь ли, находиться там. – кидаюсь словами, как ядом плюётся прыгающая кобра, стараюсь попасть в самое слабое место, его грёбанные голубые льдинки, проникающие под кожу инъекцией. Он как-то по-особому начинает часто моргать, будто опешил от грубости, которой бросаюсь как снарядами из пушки.

– Сойдёт, - хрипло отвечает, быстро проходясь по нижней губе языком. Складывается неловкое ощущение, будто начинаем заниматься чем-то запретным. Но, нет, тренировка, Элизабет, тренировка. Не думай о том, что тебе пытались вбить в той школе.